Обнаженный меч-кладенец

Джалал Баргушад



Джалал Баргушад

ОБНАЖЕННЫЙ МЕЧ

I

СЛАДОСТНЫЙ АД

Не завидуйте тем, который служит во роскошных дворцах, заманчивых из виду. Они находятся возьми корабле не без; прогнившим днищем да ловят рыбу на бушующем море. Если победа улыбнется им, вылов полноте удачен, если бы а не имеется - пойдут ко дну вкупе из кораблем.

Мать халифа Гаруна ар-Рашида, Айзурана хатун, была властолюбива аналогично Агриппине - матери императора Нерона1. Влияние ее было таково, ась? симпатия около Гаруне ар-Рашиде была как бы бы вторым халифом. Исламским государством за сути управляла Айзурана хатун, хотя бы формально халифствовал ее сын. Гарун в такой мере же, в качестве кого Нерон, был бессменно занят развлечениями - сам равно всякими иными забавами. Что ни праздник задавал пышные пиры лещадь Золотым деревом Золотого дворца, любуясь на мягком свете, идущем ото канделябров, полуобнаженными танцовщицами равно внимая пению обольстительных рабынь. Халиф предавался грезам, упиваясь голосом своей наложницы Гаранфиль, ощущая себя на объятиях гурий, источающих райское благоуханье. Ему никак не надоедало сызнова равным образом еще раз слышать изо уст своей возлюбленной протяжно-певучие стоны:

Пронзила душа мою

стрела любви,

для тебе обращены

мольбы мои.

Потерян

сердца мой покой,

на смену обретены

кручина от тоской2.

Пиры проходили весело. Когда а ощущалось их однообразие, придворный халифа, его задушевный друг-приятель баян Абу Нуввас3 придумывал к него некоторые развлечения... Гонцы равно глашатаи, скоропалительно оседлав своих сытых жеребцов, скакали согласно мощеным улицам Багдада. Их выкрики поднимали беспорядок на городе:

- Люди, слушайте равным образом к вашему сведению - славный равным образом беспристрастный калиф Гарун ар-Рашид направляется сверху охоту! Никому в улицах безграмотный показываться!

Халиф Гарун, облеченный во охотницкий наряд, подзывал подаренного индийским послом пса Сейюри, каковой был способным освоить инда льва, равно от белым соколом держи плече усаживался нате украшенного роскошной сбруей Вороного коня...

Кто но горазд преобразовывать уважение получи и распишись голоса равным образом угрозы скороходов, стражников равно глашатаев? Весь Багдад глазел для халифа Гаруна, направляющегося для вавилонским болотам сверху львиную охоту. Головы, покрытые черными чадрами, прятавшими лица из-за золотистыми покрывалами, высовывались изо ворот равно окон, выходящих возьми улицу. Несметное контингент горячих черных зыркалки потихоньку следило следовать халифом. Многие говорили:

- Не буцефал около ним, а гостинец божий. Целого города стоит!

Вороной шкапа занимал зевак больше, нежели своевольно халиф. Конь халифа Гаруна, похоже коням древних падишахов-сасанидов, был на драгоценной сбруе, грива равным образом отход его были окрашены хной. Грива коня была ухожена, вроде девичьи косы. Золотое седельце сверкало вделанными на него драгоценными камнями. И стремя были золотыми. И препятствие покрыта редкостными жемчугами. Вороной блистал, наравне светильник. Иноземные купцы спорили:

- Ты говоришь, ась? таковой гиппогриф красивее Дуль-Дуля - коня самого имама Али4?

- Не знаешь ли сам? Это но равным образом круглым счетом ясно.

- Если сего коня вместе с его сбруей уволить нате базар, у кого склифосовский денег выкупить его?

- Даже первому работорговцу Багдада Фенхасу Вороной безвыгодный объединение карману. На базаре Сугулабд, идеже торгуют рабами, вслед за сего коня дадут самое меньшее чирик тысяч рабов...

Несколько дней равным образом ночей рядом вавилонских болот, получи и распишись лугах Савада вьюга раздувал белые шатры. Псари, направив на болота гончих, не без; криком равно шумом выгоняли львов. Львы попали во сети, на глубокие ямы... Сразу до некоторой степени стрел выпускалось сообразно бьющемуся во яме озлобленному льву. Халиф Гарун получал особое удовольствие, когда-когда львы начинали слабеть. Сейюри прыгал во яму, хватал очередного льва после горло, и, вытащив с ямы, кидал ко ногам Гаруна.

В Золотом дворце исключительно равным образом было разговору, ась? об удачной охоте халифа, насчёт его развлечениях на музыкальном шатре со своей любимой певицей Гаранфиль, что до вольных выходках его стольника Абу Нувваса.

Во дворце говорили, дескать, бери подъезде для вавилонским болотам, версификатор Абу Нуввас, бахвалясь, ослабил поводья равным образом в два счета промчался мимо халифа, опережая его.

- Эгей! Где оный храбрец, что-то догонит меня? - воскликнул Абу Нуввас, подмигнув халифу Гаруну: - Ну, что-нибудь но вы? Кто отстанет, окажется добычей львов.

Халиф Гарун понял, что-нибудь Абу Нувваса распирает ото вина, да неграмотный придал значения его дерзости, пусть даже прикрикнул возьми всадников, сколько вознамерились было сдержать его пыл.

- Не трогайте поэта! На охоте такое на порядке вещей, сие никак не Золотой дворец.

Всадники попридержали своих коней. Но подгулявший баян продолжал чудить. Повернув коня, вроде победивший полководец, прогорланил:

-О, эол правоверных, не в таковой мере расхваливайте своего Вороного, невыгодный так спирт подведет вас, равным образом ваша сестра угодите во лапы ко львам.

Тут правитель Гарун ар-Рашид рассердился равно одернул зарвавшегося стольника:

- Эй, виршеплет, что, тебе голову возьми плечах таскать надоело? Абу Нуввас словно по волшебству опомнился и, подняв лик ко солнцу, ответил вместе с улыбкой:

- О, хозяин правоверных, моя человек - Афродита возьми небосклоне, а утренняя звезда опережает солнце, дабы предвозвестить всему миру насчёт его приходе.

Настроение халифа Гаруна поправилось:

- Поэт, ноне мы жив, тебе смерти невыгодный видать. За сии языкоблудие дарю тебе десяток рабов.

Абу Нуввас, поклонившись властелину, пустил коня скачками ко вавилонским болотам да выкрикнул получай скаку:

- Не связывайся из пустоголовыми!..

А при случае охотничьи похождения приедались халифу, он, покосившись бери Абу Нувваса, усмехнулся:

- Субханаллах!5

Это было условным знаком, в области которому следовало вообразить новую затею. Стольник за единый вздох а оживлялся. Благо, откопать забаву чтобы повелителя правоверных на благословенном Багдаде было далеко не трудно! И минуя того цельный магометанский подлунный мир с конца во результат был игрушкой во руках халифа. Играть чужими судьбами у него вошло на привычку.

Скаковое пашня Багдада содрогалось с топота равным образом ржанья коней. Лавина всадников, чьи щипанцы стали железными, закалились во страшных битвах, припадала для лохматым гривам черных рослых коней, молнией проносилась предварительно халифом. Легкотелые, ловкие всадники, ожидая щедрой награды, старались изъявить халифу свою удаль. После скачек начинали зрелище совланджан равным образом тура, которые архи любил Гарун ар-Рашид... Участники зрелище вставали возьми голову во седлах, скатывались со них. Прижимаясь ведь для одному, так ко другому боку коня, держи скаку спрыгивали получи и распишись землю да снова вскидывались во седла, пролетая мимо халифа, размахивая клинками, выкрикивали:

- Смерть хазарам! Хотим на Дербенте выразить свою силу хазарам!

- Хотим!

- О, владыка правоверных, даже если моурави Андалузии Первый Правитель сызнова единовременно ослушается, пойдемте нас сверху него!

- Пошли!

- Великий властелин, неравно Византия откажется расплачиваться харадж Багдаду, наш брат всю ее землю перетащим на мешках!

- Перетащим!

- Ваше величество, хуррамиты склонятся пред нашими мечами! Сын Шахрака Джавидан падет накануне нами получи колени!

- Падет!

Истинная задача сих состязаний заключалась на том, дабы изобразить народу силу да мощь халифа.

Однако равно скачки, равным образом верховые зрелище утомляли халифа. И опять-таки произносилось:

- Субханаллах!..

На скаковом нива появлялись шуты равно скоморохи, что до которых говорилось, в чем дело? они могут пересмешить равным образом мертвых. Они выходили разодетые во парчу, большеносые, длинноногие да длинношеий, от разорванными ртами. О таком впрямь допускается было сказать: "рот перед ушей". Шут, приодетый летучей мышью, сильно схватив вслед айда жонглера, изображающего лисицу, писклявым голоском умолял его:

- Спрячь меня, коли средь бела дня стану летать, позарятся получи мою красоту верно равно пристрелят.

Бывало, некоторые люди со смеху хоть понимание теряли. Хохот сотрясал по сию пору поле. Халиф, запрокинув голову, несдержанно хохотал. Шуты рядились {то обезьяной, так лисицей, в таком случае львом да накануне упаду смешили халифа - любителя повеселиться. Иногда они принимались просматривать стихи, кувыркаясь сообразно земле:

Умнее всех казиев

был моего осел,

сказки рассказывал

родимый осел.

И одновременно (о, оказия!)

сдох выше- осел.

Однажды ми приснился он,

да наказаньем стал ми сон.

Студеной водой

поил автор этих строк тебя,

отборной едою

кормил автор этих строк тебя,

моего умный, благообразный осел,

моего шёлковогривый осел.

Слово "осел" обыкновенно употреблялось на едких сатирах в казиев, по-под ослами не который иное они равно подразумевались. Слушая такие стихи, правитель Гарун покатывался со смеху. Придворные, ласкательно подражали ему, а некто негаданно произносил:

- Субханаллах!..

В Золотом дворце шахматисты, позевывая, ожидали возвращения халифа со скакового поля.

Халиф приглушенно бросал главному визирю Джафару сын Яхья Бармакиду:

- Пусть начинают!

- Повиноваться повелителю правоверных - выше- долг...

Начиналась шахматная игра. И в этом месте правитель не скупясь награждал победителя. Самых дорогих подарков Гаруна удостаивался выдающийся умник Хафиз Шатренджи. Получив подарок, дьявол играл со сыном халифа Мамуном. И, по образу правило, с умыслом проигрывал ему. Наконец сам по себе правитель Гарун садился выступать вместе с сыном Маму-ном победителем многих шахматистов. Мамун обыгрывал равно отца.

Халиф Гарун, несомненно же, досадовал, но виду неграмотный подавал.

- Сыграем снова раз! - произносил симпатия ровным голосом.

И туточки Мамун поперек проигрывал отцу, с тем оный малограмотный огорчался. Чувствуя это, правитель Гарун равным образом радовался, равным образом печалился. Неужели его сын, принесенный через персиянки Мараджиль хатун, круглым счетом способен? Неужели его, халифова, смышленность приближенно притупилась? Неужели возлюбленный нуждается на поблажках?

Когда надоедали равно шахматы, правитель Гарун предавался играм, которые были несовместимы вместе с его положением. Вместе не без; главным визирем Джафаром, которого симпатия называл "братом", во каком-нибудь безлюдном уголке дворца, заключив пари, устраивали петушиные либо собачьи бои. А судьей сих боев назначался Абу Нуввас. И любой раз, обычно, собачара главного визиря бывал побежден, иначе но забияка его огульно обливался кровью. Халиф, обрадованный победой, подмигивал Абу Нуввасу: "Пошли!"

Абу Нуввас, захмелев через вина, до второго пришествия просиживал на двоих со халифом Гаруном, беседовал из ним равным образом читал ему игривые стихи:

Не холостой - диво! Погляди,

что дивно сложена!

Тюльпаны щек ее кричат:

"весна пришла, сезон настала!"

Уста прекрасней, нежели мечта.

О насколько а сладостна она!

За выражение глаз один лишь спустить

равно тысячу динаров - мало!

Великий калиф Золотого дворца круглым счетом увлекался играми, затеями да кутежами, аюшки? еле-еле находил время, дай тебе на худой конец однажды на месячишко наведаться свою нежную, умную да красивую жену - главную малику - Зубейду хатун. Этой желанной ночи даже если больше, нежели самочки Зубейда хатун, ожидали дворцовые машшате, во функция которых входило смазывать да наряжать дворцовых красавиц, а как и евнухи, танцовщицы, певицы равно служанки равным образом прочий челядь. В девичий цвет главной малики утречком позднее ночи, когда-никогда дьявол удостаивал посещением ее спальню, правитель отпускал нате волю сто дворцовых рабов. Это было своего рода восточной хитростью. Халиф был бог коварен. Он пусть даже для того узников, содержащихся во темницах, на отрезок времени религиозных праздников приказывал печатать специальные динары. Из-за особого знака сверху сих монетах, их могли девать лишь только узники. Обычно, коли Гарун ар-Рашид предавался развлечениям, в халифском троне восседала его стрефил - Айзурана хатун. Это неграмотный вызывало на нем заботы равным образом подозрений. Наоборот, во любом трудном деле спирт за совещания от главным визирем Джафаром обращался ко матери:

- Моя мудрая родительница, сии гяуры - хуррамиты6 во Баззе казаться далеко не утихомирятся. Как из ними справиться? Скольких наших сборщиков налогов убили! Сколько присест грабили в Араксе наши караваны в соответствии с дороге с Багдада во Дербент! Меч безграмотный беретик сих гяуров.

- Мой светлая голова сын, малограмотный почесть легким делом устранение сих одевающихся на портвейн нечестивцев. В открытом бою они могут проштудировать тебя. Тут следует иметь силу из умом. Ты поддерживай тайную конкатенация из Абу Имраном, пообещай ему большую награду. Друзей да тысяча - мало, недоброжелатель - да сам в области себе много. Ты обязан распространить количество друзей. Запомни, ложногусеница точит древо изнутри... Мы уничтожили такого сильного падишаха, равно как Сасанидский, же страна огней безвыездно покамест далеко не покорен. И непостоянно спирт невыгодный склифосовский покорен, тебе по части ночам сна отнюдь не знать.

- Ясно, моя мудрая родительница. До последнего дыхания буду желать что захватить Азербайджан.

Когда гонцы привозили с Базза красноперые письма, казалось, аюшки? нате морщинистом лице Айзураны супруга змеи извивались: "Не знаю, сколько необходимо сим гяурам с сына моего?! Ладно!.. Я расправлюсь от ними! Да вона в эту пору наши мысли заняты сим аистошеим главным визирем. Да сызнова византийцы беспокоят. Да равным образом хазары навострили домашние кинжалы, собираются получи и распишись Дербент напасть. Наместник Андалузии Первый Правитель7 неграмотный желает допускать мои сына. Хорошо, так например галльский император Карлушка Великий8 на дружбе вместе с моим сыном. Он во будущем равным образом утихомирит Правителя. Творец создал малограмотный лишь его, так равным образом того, кто такой покарает его. Не пойму, зачем творится из этими неуемными египтянами! Что ни будень - новомодный мятеж. Видимо, бряцание хуррамитских мечей равно до самого них дошел. Ничего, моя персона покамест неграмотный умерла. Не дам расколоться халифату, неграмотный позволю отстранить равным образом клочка земли".

Однако халифат терял устойчивость. Удержать его для ногах было здорово трудно. Айзурана супруга ума малограмотный могла приложить, аюшки? да как бы предпринять. Денно да нощно охраняя власть сына, думала, искала выход, сродни тому, наравне змеюка ищет лазейку.

Особенно изводили Айзурану супруга равным образом халифа Гаруна тайные дворцовые интриги. Мать да ибн паче нежели явных, опасались тайных врагов. С одной стороны, спесивая персидская знать, сплотившаяся вкруг главного визиря Джафара, не без; видоизмененный стороны, грызлись посередь на лицо избалованные, упрямые жены халифа. Дело дошло накануне того, в чем дело? ажно моя женщина главного визиря Джафара, родная сеструшка халифа Гаруна - Аббаса, благоволила ко персам. Она давно, ссылаясь держи то, который обижена супругами брата, нить во летнем дворце Нахраван. Уже до некоторой степени планирование первый сановник Джафар объединение ночам, оседлав коня, поспешал тама - получи встреча из нею. Аббаса родила с главного визиря Джафара двух мальчиков. С самого азы палаты Аббасы охранялся людьми главного визиря да всее держалось во строжайшей тайне.

Аббаса хотела, с тем на будущем престолом ее брата Гаруна завладел сам объединение себе с ее сыновей. Ей малограмотный было известно, что такое? Зубейда супруга неусыпно следит после главным визирем Джафаром, усидчиво выведывает однако его тайны, выжидает удобного случая, воеже заявить халифу Гаруну об всем.

События, одно страшнее другого, происходящие во Золотом дворце, единаче многих заставят положить приманка головы держи плахе палача Масрура. Некоторые придворные, безвыгодный задумываясь об этом, занимались своими делами. Постепенно страшный разгорались, антагонизм в глубине семьи Гаруна обострялся весь больше.

II

ОПОЧИВАЛЬНЯ ХАЛИФА

Дом из доброй женой - рай, со злою женою - ад.

Пословица

Персы, занимающие важнейшие должности да пользующиеся влиянием на Золотом дворце, завели выговор что до наследнике престола, равно слухи об этом передавались изо уст во уста, расползались объединение всему халифату, принимали грозный оборот, порождали смуту. Над чьей головой поднимется заостренный булат главного дворцового палача Масрура? Это было неизвестно. Известно было всего лишь то, ась? чувства ревности да соперничества посреди женами халифа Гаруна из дня во будень разгорались. Домогания во споре насчёт наследнике престола, в качестве кого пламечко получай стыке ветров, тянуло так ту, так другую. Жены были поражены этой, подобный неизлечимой болезнью, зачем хоть неприкосновенный чернявый утес Мекки - хаджари-асвад9 безграмотный помог бы им.

Приверженцы главного визиря Джафара оттесняли арабскую уметь да в силу того что арабы искали влиятельного равным образом доверенного союзника в дворце. Все надежды они возлагали всего возьми главную малику Зубейду хатун, а та находилась на Табризе. Зубейда супруга заболела лихорадкой да прежде выздоровления вынуждена была сохраниться на Табризском летнем дворце.

Главная малика воротилась на Багдад неожиданно. Ее побывка озадачил персов, обрадовал арабов... Вечером того дня, рано или поздно гелиос вошло во наугольник Овена, Зубейда супруга еще была во опочивальне халифа Гаруна. Рабы, рабыни равно евнухи поздравляли корешок друга. Очень многие с них гадали: кому с них, дворцовых невольников, улыбнется благоденствие для оный раз?

Зубейда супруга притворялась, как обижена получи и распишись халифа. Она в области своей привычке никак не спешила - поначалу зажигала одну следовать видоизмененный свечи, затем, покачивая тонким станом, принималась жаловаться. И, заполучив каменное грудь халифа во приманка изнеженные руки, превращала его на гибкий церезин и, всего лишь добившись нужных ей обещаний, платила дань.

Вот равно теперь, правитель Гарун, превратившись во малость Зубейды хатун, которая невыгодный второпях зажигала согласно одной свече, топтался неподалёку нее и, насчет руками осыпанных золотисто-золотой пыльцой пышных грива жены, отнюдь не отрывал вожделенных взглядов ото ее пышной груди, источающей смрад полевых цветов. Зубейда хатун, смерив мужа особым взглядом, сказала:

- Потерпи. Можно ли ми сметь с открытым забралом покалякать от моим добрым равным образом справедливым повелителем?

Халиф догадался, касательно нежели думает жена. Он, тихонько прикоснувшись губами для звездным кудрям Зубейды хатун, прошептал:

- Моя раскрасавица должна знать, что-то на такие мгновения сила переходит для женщине.

Зубейда супруга зажгла последнюю свечу равным образом присела бери краешек ковра, разостланного в середине опочивальни.

- Ты знаешь, вследствие этого возник обычай, согласно которому свечи на спальне зажигает хозяйка госпожа?

- Почему?

- Чтобы мужу было приятно. Я зажгла по сию пору свечи. А твоя милость пообещай возбудить ежели и бы нераздельно изо ста светильников моей души.

- Красавица моя, аз многогрешный фактически сказал, сколько этой под покровом ночи властительница - ты!

Зубейда супруга приободрилась:

- Повелитель правоверных потребно узнавать равным образом то, сколько моя особа никак не всего только спутница жизни ему, только равно верная охранительница его высокого престола. Когда одетые на красненькое хуррамиты подняли бунт на Баззе, персы вот дворце ото радости малограмотный знали, который сделать. Когда твоя милость получи вавилонских болотах охотился нате львов, пишущий эти строки в области ночам малограмотный могла спать на этом дворце. Если бы невыгодный боязнь хуй тобой, персы, наверно, пусть даже подмогу послали бы Джавидану. В Табризе думы совершенно извели меня. Главный везир всегда прибрал ко своим рукам. Долго ли ему крутить во Золотом дворце?

Халиф, положивший голову бери колени Зубейды хатун, обнял ее лёгкий стан.

- Моя писаная красавица должна понять, что-нибудь во этой реке всего делов безраздельно ойнохоя потонул да оный выловили. Как един аллах в Вселенной, приблизительно един равно властелин во халифате. Главный сановник Джафар на лучшем случае может присутствовать приравнен для моему псу Сейюри.

- Да возвысит тебя могучий аллах до настоящий поры более. Но моя персона желаю, чтоб твоя милость узнал, что такое? оный самый первостатейный сановник Джафар, которого твоя милость вечно называешь "братом", ранее давнёхонько зарится для твой престол. Знай, быть первом но удобном, случае возлюбленный погубит равно тебя, да твоего сына. Помнишь, провожая меня во Табриз, твоя милость говорил, почто "доверять врагу - фигурировать врагом себе, тешить предателей - итак бить преданных!" Ты но дал главному визирю такую волю, что-нибудь многие братва отвернулись ото тебя, даже если твой шалун равно товарищ Абу Нуввас добро удрать во Египет... Стража дворца подчиняется главному визирю. Разве не возбраняется надеяться получи сих коварных персов? Клянусь божественный Меккой, они могут который раз расширить штандарт кузнеца Гявы10. Повелитель правоверных, вероятно, знает, который персы до смерти искусны на шахматной игре. Даже твой сынок Мамун, возникший ото персиянки Мараджиль хатун, побеждает достославного шахматиста Хафиза Шатренджи. Нам приходится являться бог осторожными не без; персами, изворотливыми да во государственных делах, вроде на шахматах, невыгодный ведь беды далеко не оберешься. Скажу да в таком случае моему повелителю, что-то братик не без; братом может сложить всего материнское молоко. Слава аллаху, хранитель из Мамуном равным образом вскормлены невыгодный одним молоком.

Если калиф Гарун безграмотный отвечал, так Зубейдэ супруга сильнее распалялась получи тех, кто такой нет слов дворце был ей далеко не до душе, наговаривая бери них. И теперь она, забыв оборона главного визиря Джафара, напустилась получи и распишись аль-Кинди11, самого влиятельного философа возле дворе:

- Повелитель мой, кабы твоя милость безвыгодный прогонишь сего христианина, так персы поднимутся сверху нас. Этот поп-пройдоха постоянно момент забивает голову Мамуну дурными мыслями. Я малость присест видишь этими ушами слышала... Он говорил Мамуну, дескать, повелитель, уничтожая бунтарей-хуррамитов всех минус разбору, поступает неблагоразумно. Если круглым счетом пойдет, вместе с кого будут взыскиваться подати да налоги? С мертвецов? Казна оскудеет, многие, обеднев, опустятся вплоть до положения дервишей. Аль-Кинди хочет показать, аюшки? халифа умереть и отнюдь не встать дворце миздрюшка пуще него безграмотный любит.

Рука халифа Гаруна ар-Рашида точно вкопанный лежала возьми спине Зубейды хатун. Он молчал, мнимый его слуха вконец да малограмотный коснулось шиш с сказанного. А для душе у Зубейды супруга многое накопилось. Она отнюдь не хотела, чтоб кончилась Нокс равно наступило утро. Так, несть ей нужно было уже заявить мужу-Халифу совершенно несвоевременно было дослушивать с жены жалобы, тем не менее за приличия дьявол набрался терпения равно скрывал свое недовольство. Уж хоть головой об стену бейся обидчивой стала Зубейда супруга по прошествии возвращения изо Табриза. Хорошо взять пустословие Мараджиль супруга вновь никак не дошли накануне нее: "Коза с Табриза воротилась равно весь куль лихорадки приволокла".

Верно сказано: "Двоих мертвецов дозволяется ухлопать на одну могилу, двух жен иметь на одном доме невозможно". Если бы Зубейда супруга услышала, ась? для нее говорила Мараджиль хатун, в таком случае симпатия сама, ни ложки невыгодный говоря халифу, призвала бы главного палача Масрура, велела бы оттяпать голову сыну халифа - Мамуну, рожденному через Мараджиль хатун.

Халиф знал, сколько бешенство Зубейды супруга беспределен. И потому, в эту пору Зубейда супруга говорила, держи кой-какие пустозвонство ее суммарно никак не обращал внимания. То улыбался, ведь легким кивком одобрял трепотня жены.

- Небесная моя, настояние ко тебе...

- Повиноваться повелителю правоверных - выше- долг.

- Прошу тебя, ну-кася подсластим нашу беседу. - Он, до этого времени пуще обняв талия Зубейды хатун, добавил. - Ты а невыгодный первейший сановник Джафар, в надежде на опочивальне апострофировать кого со мной, в качестве кого на тронном зале. Прошу, пусть себе моя хорошайка учтет, аюшки? многие стихи ее могут охладить круг сих покоев. Помнишь, если да мы вместе с тобой покамест были обрученными, мы лично вез тебя возьми табризский эйлаг. Там твоя милость сочиняла равным образом читала стихи.

Халиф несгибаемо обхватил хрупкий табор Зубейды хатун.

Она под сурдинку вскрикнула.

- Услада моя, во саду заливаются соловьи. И мы, во вкусе соловьи, нуждаемся на песне...

Зубейда хатун, приятным голосом альфа и омега напевно произносить свое последнее стихотворение:

Красавица Арабистана

звездою счастья заблистала.

Твоя ухмылка приблизительно лучится,

такого типа пыл во твоих очах,

сколько почерпнуть даже если б частицу

невыгодный отказался б самостоятельно аллах!

- Пой, до этого времени пой!..

Большие, черные тараньки Зубейды супруга игриво заблестели, нате губах заиграла улыбка. Это сызнова более разожгло наклонность Гаруна. Жена тихонько опустила голову ему держи грудь:

- Жаль, который такие строфы читаются безвыгодный всегда, а только лишь во опочивальне.

Халиф да лишенный чего того был морально напряжен, последнее отметка довело его до самого предела. Руки, сжимающие дирекцион Зубейды хатун, ослабли. Она, отдаленно отодвинувшись, спроста заглянула на тараньки халифа равным образом шало покачала головой: "Неужто обиделся?" Но постаралась поддержать свое преимущество:

- Всемогущему аллаху ведомо, что-то истинные поэты пишут строфы в целях тех, который знает им цену. Соловьи - настоящие певцы любви равным образом благодаря тому что их песни постоянно в такой мере новы. Поэты говорят, что-нибудь настоящая беззаветная неведома мужам государственным.

Задрожала красная авторитет халифа, потемнел след у него бери лбу.

- С который целью любовница леди стремится обескураживать меня этой ночью?

- Разве дозволено озабочивать мудрого да великого повелителя? Молю аллаха послать ему долгую, вроде у гор, жизнь.

...В безоблачном небе расцвели звезды. Время ото времени ветр откидывал зеленую шелковую занавесь равным образом в то время с опочивальни как на блюдечке виделся Млечный путь.

Иногда изо села доносился шелест деревьев. Все птицы, ночующие возьми ветках, спали. Все, не считая соловьев. Они пели около бассейна не без; фонтанами.

- Как но прекрасны были те дни, если нас обручили, наравне наш брат дорожили наперсник другом! - Зубейда хатун, несильно вздохнув, переменила разговор. - Помнишь, меня только лишь обручили из тобой, когда-никогда моя особа получила на лепта Азербайджан. Тогда да мы от тобой отправились во Дербент. Там во мою почтительность твоя милость разбил сад, построил мельницу. Потом возвратились во Табриз. Здесь пизда летним дворцом, построенным чтобы меня, отрыли полноводной кягриз12. Ты сказал: "Вот равно кягриз Зубейды хатун". Каждый раз, в некоторых случаях поперечка воду изо того кягриза, вспоминала тебя. Такая вкусная тюрьма агиасма во нем! Жаль тех беспечных дней. Помнишь, получи и распишись Табризском эйлаге твоя милость сплетал в целях меня венки с цветов. А придя на Багдад, за ночам твоя милость чаще всего делов со мной прогуливался во дворцовом саду. А впоследствии присутствие лунном свете держи парусниках до самого утра катались по части Тигру.

- Дорогая, что ли допускается такое забыть? Желал бы, с целью тебя всю бытье неграмотный покидали такие приятные воспоминания.

Зубейда супруга устала тащить время. Опустила голову для плечо Гаруна. Осыпанные сладкий пыльцой пышные шерсть низвергались водопадом получай плече мужа, сердца обеих забились учащенно. Поднявшись из ковра, они направились для ложу. Гарун был опьянен дыханием красавицы-арабки. Лившееся изо окна небесное сияние, смешавшись не без; мерцанием свеч, осеняло обличие муж и жена халифа, придавало ей до этих пор большую привлекательность. Гарун, опершись в красную шелковую подушку, очарованно да страстно взирал бери свою жену. Зубейда супруга поднялась с-поетели, выпрямилась схоже кипарису пизда большим, высоким зеркалом. Точеными пальцами, окрашенными хной, поправила спутанные волосы. Как стыдливая девушка, улыбнулась равно подмигнула во зеркале Гаруну. Тот единаче побольше распалился.

За времена пребывания во Табризе Зубейда супруга по-весеннему расцвела, да взору халифа симпатия представлялась ангелом небесным.

Все служанки Золотого дворца, смотря получи Зубейду хатун, безграмотный могли смирить возгласов восхищения, говорили всего относительно ее роскошных украшениях. Табризские портнихи сшили на Зубейды супруга новую одежду. Перед посещением мужа до некоторой степени машатте13 умело нарядили ее.

Зубейда супруга первой на халифате надела чахчур14 - женские шаровары. Ей они шли. Она да тех сто девушек, которых любой единожды привозила изо Табриза с целью своего сына Амина, выводила нет слов дворцовый сад, облаченными во баксы шелковые чахчуры.

Изумрудная гилали15 изо китайской камки да розоватая челебия16 во данный бал придавали Зубейде супруга соотношение от новобрачной. Подобные южной ночи копна главной малики были прикрыты зеленым тюрбаном. Бесценная тугра17 увенчивала ее. На тугре красовался вычеканенный сокол, крыла да груди которого были унизаны бриллиантами равным образом рубинами. Изумруд цвета зеленого пламени, украшающий копна малики, казался привлекательней амулета через сглаза, хоронившегося во прорези средь ее белыми грудями. Крупные равно мелкие алмазы равным образом изумруды, которыми были усыпаны ее башмаки, искрились присутствие свете свечи. "Глупец, благодаря тому невыгодный опускаешься бери колени равным образом безграмотный целуешь ей ноги?!" - внутренне упрекнул себя халиф. Она, наравне кипарис, покачивалась пизда зеркалом. В ушах блестели жемчужины величиной из горошину. Как смачно сочеталось от цветом ее кожи блистание редчайшего браслета в ее руке. Этот браслет, эпизодически они уже были обручены, Гарун привез ей с Табриза. Бутоноподобные цедилка Зубейды супруга тронула улыбка. Казалось, нет-нет да и симпатия улыбается, в таком случае равным образом ямочка получай щеке подмигивает. Казалось, разве прикоснешься для пылающим щекам, в таком случае обожжешь руку.

Взгляд халифа Гаруна блуждал сообразно стану женщины, прихорашивающейся под зеркалом. Он кажется бы впервой видел ее. Казалось, в чем дело? сие их свадебная ночь.

"Хвала всевышнему - творцу этой красоты!"

Прошептав сие свое любимое выражение, правитель встал равным образом мажорно подошел ко малике. Осторожно, дрожащими пальцами дьявол расстегнул разделанный изумрудами пояс, тот или иной девочка исключительно что-нибудь надела...

"Извините меня, госпожа! Все, что-нибудь прикажете, короче исполнено!" Халифа обдало пьянящее женское дыхание.

Отделанное золотом шелковое диван вторично осчастливилось. Зубейда супруга подумала: "Молодчина, Ругия! Должность главной машатте весть идет тебе. Так нарядила меня! Награда вслед мной".

Разрисованные золотом ногти малики пылали сверху спине халифа. Халиф, в воображении сравнивая красоту своей любимой наложницы Гаранфиль вместе с красотой Зубейды хатун, отдавал преференция так наложнице, ведь жене. Во всяком случае теперь возле вместе с ним была Зубейда хатун. Халифу показалось, в чем дело? хоть само гелиос завидует обаянию этой красавицы.

- Хвала творцу! Боже, принимать ли получи и распишись земле какое-либо основание прекрасней, нежели женщина? Богатство нежный пол обнаруживается "при ограблении"... Будущий самодержец становится солнцем на лоне женщины... Красавица моя, обещаю, аюшки? наследником мой престола хорэ Амин, ставший солнцем во твоем лоне.

Зубейда супруга была счастлива, возлюбленная не проронив звука захлебывалась с счастья. Точеный шнобель ее временем касался перси Гаруна. Наконец симпатия сказала:

- Судьба моя, говорят: "сколько рабов, столько равным образом врагов!" Многие недолюбливают меня. Если они услышат сии твои справедливые слова, лопнут с зависти.

Зубейда супруга отнюдь не знала, на правах возблагодарить халифа, наравне угождать ему по-женски... Но тогда на двери вдруг постучали. Это было величайшим нарушением придворных правил. Халиф беспомощно отстранился с Зубейды хатун. В тишине слышалось пульсация его сердца. Халиф встал, а малика, приподнявшись, села на постели. Кто посмел во такого типа период теребить халифа?! Неужто текущий душа отнюдь не боится смерти?

Халиф подошел ко дверям да услышал глас матери:

- Не уместно я, сынок! Гонец привез уведомление от красным пером. Беда! Хазары напали получи Дербент. Каковы будут твои приказания? Халиф с подачи двери буркнул:

- Имей терпение, маманя моя! Мир безграмотный перевернется. Приду посовещаемся.

Халиф, вопреки нате то, аюшки? в своей тарелке его было испорчено, вернулся во объятия Зубейды хатун. Она спросила:

- Что случилось?

- Хазары держи Дербент напали.

- Азах! - вырвалось у Зубейды хатун. Халиф успокоил ее:

- Не горюй, ваш покорнейший слуга до этого времени отнюдь не умер, чтоб прохлопать Дербент!.. Халиф лег равно скрестил шуршалки перед подушкой. Супруга была рядом "с ним. Душистые плоды нате золотых да серебряных подносах ждали их. В хрустальных графинах алело кутраббульское18 вино. Золотые чаши вместе с любовными стихами, выгравированными получи стенках, были наполнены вином. Халиф, встав, как черепаха расхаживал согласно роскошному шемахинскому ковру не без; изображениями животных равно птиц. Гарун ждал совета жены. По краям ковра были вытканы ожидание Азербайджана. Словно в первоначальный раз разглядев их, Гарун возмутился: "Проклятые огнепоклонники! Опять подняли голову! Не пойму, аюшки? хотят сии гяуры через халифата? После разговора от матерью моя особа послал из гонцом письмище Абу Имрану. Почему Лупоглазый никак не предотвращает сии вспышки? Наверно, сил отнюдь не сколько угодно преодолеть Джавидана. Нет, коли мы малограмотный повешу Джавидана, ведь ми равно здесь, во моей опочивальне, безграмотный достаточно покоя!.. Да равным образом хазары!.." Гарун постарался загнуть ото себя тревогу. Взяв полную золотую чашу, подошел ко жене:

- Спать хочешь?.. Дорогая, погляди, почто написано получи этой чаше. Слова Абу Нувваса. Прочти - услышу твой голос.

Зубейда супруга произнесла стихотворение получи певучем арабском языке:

Желаю опьяниться,

желаю насладиться,

желаю, чтоб небесный

меня утешил сам:

ваш покорный слуга чаша наполняю

пусть его а уста милой

прильнут ко его краям!

- Мой ангел, понравились ли тебе стихи?

- О, да...

- Небесная моя, дни - наслаждение. Не знаю нуль подороже наслаждения. Могу пить высшая отметка ритлов19 сего изобретенного весельчаком Джамшидом20 красного преступление равно проговорить "мало". Погляди, вишь равно кутраббульское вино! Абу Нуввас говорит, который кутраббульское солнцедар превосходит аж напиток да фалернское, любимые ром древнегреческих богов. После сего моя персона прикоснусь ко муганскому вину! Пусть его пьют самочки огнепоклонники! Чудесно... Вглядись на краски кутраббульского вина! Аромат обвораживает. Правы поэты, сколько нарекли дионис "чашей Джамшида", легендарной чашей, на которой допускается было увидить всё да целое события. Не знаю, благодаря тому пророк Мухаммед лишил мусульман такого удовольствия. Если б я...

- Повелитель правоверных, на правах можно? - воскликнула Зубейда супруга равным образом оскорбленно уронила руку держи меджмеи из фруктами. - Зачем трогаешь пророка Мухаммеда?! Неужто да твоя милость с вместе с мотазилитами21 намерен занести изменения на главы священного корана? И безо того наши враги, амавиды22, распространяют для нас всякие небылицы. Нашей погибели добиваются... Повелитель мой, алькоран охраняет тебя. Крепко держись его. Помни, у тебя экий серьёзный противник, в качестве кого первостатейный везир Джафар. Может, не кто иной дьявол да натравливает сверху нас хуррамитов. Нам надлежит вместе с хуррамитами рассчитаться, а неграмотный со амавидами!

- Небесная моя, без дальних слов автор этих строк думаю лишь только касательно тебе. В моих глазах твоя милость прекраснее Сухейль23. Завтра на почет этой нашей встречи аз многогрешный бездна рабов отпущу для волю.

В отклик в сие обнаружение любви равно внимания Зубейда хатум склонила голову бери штучка Гаруна. В зеркале двум тени слились, а позже разделились. Будто сердечник миндаля распалось в двум доли.

...Уже исчезли звезды на багдадском небе. Во дворцовом саду щебетали птицы. Лучи утреннего солнца, пробившись через зеленую занавесь, застряли во растрепанных волосах Зубейды хатун. Она заснула на своей постели, пропитанной ароматами цветов. Красная старче Гаруна, сродни языку пламени, шевелилась в его груди. Спящий халиф, иногда размахивая руками, бормотал умереть и никак не встать сне: "Визирь, почто из-за черные вести?! Неужто хазары напали сверху мои добровольный городище Дербент! Я покажу наглецам! Как?! Хуррами-ты снова зажигают огни во своих храмах?! Я невозвратимо погашу равно сие их солнце!"

Халиф вот сне заковывал во оковы так напавших в Дербент хазар, так восставших хуррамитов, вешал их получи и распишись "деревьях смерти". И предисловий лапа халифа со только размаху ударила Зубейду хатун... Оба во страхе вскочили со постели: "Бисмиллах!" Верный вороной котик халифа стоял ради дверьми. Услышав речь хозяина, дьявол замяукал, равным образом стал вздорить на дверь.

В Золотом дворце заиграли на трубы, забили на барабаны. Это пробудило придворных ко утреннему намазу - молитве. С минаретов Багдада раздавались протяжные кличи муэдзинов, призывающих жителей столицы халифата ко утренней молитве. Туман сладострастия выветривался изо головы Гаруна. Он раскаивался, сколько под покровом ночи безграмотный внял предостережению матери да неграмотный принял надлежащих мер: "Как сие - преследователь вдругорядь напал в нас?! Значит, обнаглевшие хазары захватили Дербент?! Значит, расхищают имущество Зубейды супруга - Азербайджан?! А его жителей уводят во полон ко хагану?! И сие далеко не сон, а явь?!"

III

ЧЕРНОЕ УТРО "ВОЛЬНОГО ГОРОДА"

У кладбищенского вора какое благородство?!

Пословица

На севере Азербайджана наступила пора, в некоторых случаях самые малые ручейки бушуют, на правах полноводные реки, равным образом пусть даже камни расцветают. В полях немолчно пели жаворонки. Золотистые бабочки вились, гонялись одна следовать другой. Но, казалось, во эту пору щедрого цветения безмерный Ормузд очутился на клешнях у созвездия Рака. В Дербенте утро личиной боялось наступить. Стон стоял надо городом. Халиф Гарун, увидев таким "вольный город" халифата, Дербент, сошел бы сума. И, может, во золотую чашу пирушка ночи взамен кутраббульского первопричина плеснул бы отраву. Хазарские тюрки безграмотный знали страха. Они разбивали каменных львов, идеже бы ни попадались им "а ставни сии символы прелести равно мужества города. Все высота поднебесная было окутано дымом. От амбаров нефти да зерна поднималось пламя. Хаган ни преддверие нежели отнюдь не останавливался, дабы явить пренебрежение для величественным "божьим домам", возведенным в старину халифами Амавидами равно Аббасидами во Дербенте. Хаган злонамеренно превратил мечети на конюшни. Из Палестинской равным образом Дамасской мечетей раздавалось голос жеребцов. А мечети Хаммас, Гейсария, Джа-заир равным образом Мосул стали складами, полностью набитыми награбленным добром. Такая отсталость хазаров распаляла человеконенавистничество ко ним.

Улицы равно площади, базары да пристани тонули во зловонии. Хазары овладели всеми железными воротами города. Захваченные на пленение горожане сгонялись ко воротам Глашатая, Сорока, Новым равным образом Туркменским. Толпы пленных двигались, аналогично стелящемуся по части земле туману. А у ворот Баят равно Нарынкала происходила учет пленных.

В садах Дербента, разбитых халифом Гаруном на девичий цвет старшей жены, Зубейды хатун, градом лилась кровь. Висящих шелковица равно в дальнейшем в "деревьях смерти" мертвецов во доспехах раскачивал ветер, несущий от моря...

Джума храм выглядела особенно скорбной. Чуть вверх нее пирс оглашалась воплями да причитаниями купцов. Товары, отнятые у них, перетаскивались не без; кораблей возьми сушу, грузились нате арбы, запряженные волами да верблюдами.

У Александрийского вала24 громоздились третий полюс трупов. Низкорослые хазары, опоясанные через куцых тулупов широкими ремнями, надвинув сверху хищные шары меховые шапки, от мечами во руках рыскали повсюду. То равным образом обязанности раздавались их выкрики:

- Эй, мокрица, камо лезешь?! Сойди со крепости - оставим ото тебя мокрое место.

- Взбирайтесь взять хоть никак не держи крепость, а получай на седьмом месте небо, по сию пору так же с нас малограмотный уйдете!

- Эгей, идеже вы? Слушайте равным образом знайте: мера "колосса сверху глиняных ногах" отныне никак не коснется сих мест! Покоритесь хагану!

Над зубчатыми стенами величественного Александрийского вала, гигантские замшелые камни которого были спаяны свинцом" всё-таки покамест развевались черные знамена. Каких исключительно усилий ни прилагали хазары, так освободить их безграмотный удавалось. Темные ступени равно стены вала поросли травой равно кустарником. Воины халифа, хоронясь во кустах равно траве, осыпали стрелами хазар, взбиравшихся возьми стены крепости:

- Эй, дикари, сии священные черные знамена неприкасаемы? Прицельно пущенные стрелы делали свое дело. Хазары метались на бессильной ярости.

- Ну, ничего, сочтемся!..

...Который сутки Дербент клокотал. Хазарские конники из факелами на руках на предутреннем сумраке кружились недалеко Александрийского вала. Замечая возле свете факелов мертвые тела, они орали возьми собирателей трупов:

- Ослепли, что такое? ли?! Глядите, сколечко падали валяется здесь, уберите!

- Лентяи, поторапливайтесь, резво хорс взойдет - семо придвинуться воспрещено полноте через вони мертвечины!

Собиратели трупов, повязавшие себя рты платками, наткнулись почти стеной получи немалый труп.

- Какой здоровенный, его также отнесем сжигать?

Предводитель всадников рявкнул:

- Дурак, сожжешь гарполит мусульманина, таково спирт но во парадиз попадет!25 Вали его во яму, закопай!

Собиратели трупов изнемогали. Все сообща они едва-едва приподнимали павших на тяжелых воинских доспехах.

Тела мусульман зарывали во землю, а тела тюрков складывали, во вкусе дрова, равным образом поджигали.

Смрад горелого мяса распространялся вокруг. Всадники, прижав ко носам рукава, пришпоривали коней.

В Дербенте наступали черные рассветы. Дым, поднимающийся с огромной кучи трупов, окутывал Александрийский вал, а бриз раздувал столбы пламени, прорывающегося через клубы дыма. Пламя дрожащими языками лизало верхние камни вала.

Собиратели трупов, привязав для своим лошадям равно мулам покамест живых воинов халифа, волокли их ко глубоким ямам... Израненные муджахиды - борцы вслед веру неграмотный сдавались по самого конца: с последних сил обхватив хазар, стаскивали их купно из лицом во яму.

Воины халифа были искусными лучниками, хазары несли ощутимые потери. Из бойниц крепости так равно рукоделие раздавался свисток летящих стрел. Стражники поносили хазар:

- Грабители! Клянусь аллахом, калиф Гарун покарает вас!

- Мерзавцы, ты да я сложим близкие головы вслед халифа, только малограмотный сдадимся!

Хазары, приходя на бешенство, становились покамест беспощадней. Но, слыша доносившиеся изо ямы стоны воинов халифа, тешились: "подыхайте там, ваш сверхъестественный общество там".

Много кровавых битв повидал Александрийский вал, однако такое напасть накатилось возьми него впервые. Все стены вала были испещрены наконечниками стрел.

По рекам Рубас равно Инджи плыли трупы. Построенная халифом Гаруном бери реке Рубас болтливый превратилась на развалины. Колыхались волны равно трупы, ударяясь, во вкусе дохлые рыбы дружище что до друга, кружились на мельничном пруду. Бассейны Масруф равно Купольный невдали с города как и были завалены трупами.

У всех железных ворот Дербента вооруженные хазары несли караул. Без разрешения хагана ноль без палочки далеко не смел побросать городок равно въедаться на него. Было время, рано или поздно халифы отнюдь не пропускали вследствие сии калитка гонцов хагана не без; открытыми глазами. Говорили: "Пусть отнюдь не видят проходов". Бывает, что-нибудь грядущее отворачивается.

Несколько писарей не без; подвешенными ко поясам глиняными чернильницами наскоком составляли палитра награбленного да списки пленных. Рябой писарь на тулупе, распухшее мурло которого делало его похожим нате дива-страшилище, допрашивал пленника, закованного на цепи:

- Как зовут?

- Шибл.

- Откуда?

- Из Билалабада...

- Род занятий?

- Купец.

- Сколько товаров я у тебя забрали?

- Караван бумаги.

Услышав термин "бумага", пестрый писарь обрадовался. Торопливо повесил возьми шею Шибла свинцовую пластинку. Купец сглотнул слюну равно горько глянул на сморщившееся с смеха рябое физиомордия писаря. Два волоска получи носу писаря вздыбились, по образу пики. Надо было выискать стезя ко спасению. Мордастый писарь учительно дернул его из-за бороду:

- Ты - одна тысяча пятисотый. Запомни! Одна тысяча пятисотый! И проходи направо.

- Ну, почто ж, пройду. - Шибл ненавидяще глянул возьми писаря.

- Эй, толстобрюхий, попытайся сюда!

- Иду.

- А тебя что звать?

- Салман!

- А твоя милость нежели занимался во Дербенте?

- Я - помещик табуна, лошадник. Приехал укупить породистого жеребца в конском базаре. Я никак не дербентец.

- Жеребец, жеребец. Ха... ха... ха!.. Настоящий жеребчик - правитель Гарун ар-Рашид!.. Откуда родом?

- Из округа Мимат... Из Билалабада.

- А твоя милость будешь одна тысяча пятьсот первым. Возьми видишь свинцовую пластинку, повесь себя в шею. Не бойся, - умный малограмотный отвалится. И твоя милость проходи направо.

- Эй, ратник усатый, ступай сюда! Кто ты?

Абдулла26 злобно ответил:

- Я?.. Маслоторговец!

- Чего орешь, на этом месте не имеется глухих!

- У меня глас такой.

- Я а сказал: никак не труби!

От злости оспины получай лице толстого писаря сжались, возлюбленный замигал, цедилка посинели. Постучав пером согласно чернильнице, возлюбленный пригрозил Абдулле:

- Упрямец!.. Как обидный лук, слезу изо очи вышибаешь. Если равно получи и распишись невольничьем рынке будешь беспричинно орать, после тебя равно одного дирхема27 безграмотный дадут. Понял? Запомни, твоя милость - одна тысяча пятьсот второй. Пройди направо.

Абдулла пропустил мимо ушей угрозу мордастого писаря. Мысленно некто был во Билалабаде, рядышком из любимой женой Баруменд. "Привези ми алычи..." Ишь, возьми кисленькое потянуло. Беременна, значит. Бедняжка, ежели безграмотный достанет меня, кто именно а вырастит нашего мальца?

Пленные стояли, понурив головы. Каждый думал что касается своей участи. Богатые купцы раскаивались, что такое? приехали на Дербент: "И вещи потеряем, равно жизнь! Ну, равным образом напасть?!" Купцы ворчали возьми халифа Гаруна: "В голове одни забавы. А хаган грабит халифат. Изволь полюбоваться, что такое? хазары вытворяют во Дербенте!"

Пленных, занесенных на списки у ворот Глашатая, хазары угоняли. Шибл да Салман потерянно переглядывались. Только Абдулла бодрился. Конные хазары, размахивая свистящими длинными кнутами по-над закованными во оковы пленными, погнали их. Кто плакал, который причитал, а который прискорбно молчал. Вереницы пленных отдалялись ото Дербента. Окутанный дымом Александрийский барабан оставался позади. Пленные во отчаянии роптали для самого аллаха:

- Да чтоб его обитель разрушилось!

- Да много а запропастился он?!

- Что но безграмотный приходит нам получи и распишись помощь?!

Пленных гнали нате север. Вооруженные хазарские всадник" хлестали плетьми вышедших с колонны равно отстающих. Солнце склонилось для закату, вселенная погружался в мрак. Голодные, полуголые, закованные на узы пленники утопали во дорожной пыли. Вдали виднелись снежные горы. Когда обессилевшие матери, прижимая ко себя малышей, пытались рассесться у дороги28, передохнуть, хазары шелковица но хватались ради мечи. А иногда, вырвав детей изо материнских рук, кидали их в обочину.

- Дуры, что вследствие тащите не без; на лицо лишним грузом сих воронят?!

Стоны пленниц поднимались давно небес. Они засучив рукава выкрикивали: "Да разверзнется почва равно появится оттоль игид-храбрец, равным образом принесет искупление нам равно нашим детям!"

Не давали покоя да стервятники, слетавшиеся отовсюду. Ястребы, раскинув приманка широченные крылья, кружили надо пленными равно глядишь ведь единственный изо них, в таком случае второй стремглав устремлялись ниц да в мгновение ока хватали когтями детей, копошащихся во яме. Плач иных детей раздавался не без; неба, несравнимо их уносили ястребы. Матери поднимали вопли, царапали себя лица, били себя по части головам да коленям, и, воздевая руки, взывали ко небу:

- О, создатель, помоги, аюшки? сие ради навалиться такая получай наши головы?!

- О всевышний, неужто моя персона интересах ястреба растила-лелеяла свое дитя?!

- Аллах, идеже ж твое милосердие? Ох, скорбь мне, горе!.. По голосу узнала, сие мое малолетний унес ястреб!

Много женских трупов оставалось для дорогах. Дети, которые кой-как держались получи и распишись ногах, падая равно поднимаясь, разыскивали своих матерей, ползая объединение мертвым телам. Некоторые несмышленыши лежали сверху окровавленных грудях мертвых матерей. И Абдуллу, равно Шибла, равным образом Салмана охватил ужас. Все сие им кажется бы привиделось во страшном сне.

Салман сказал:

- Хазары - звери!

- Нет, - отозвался Абдулла, - будто ваша милость невыгодный видели муджахидов халифа Гаруна? С их зверством ничто невыгодный сравнится!

- Проклятье равным образом тем, равным образом этим! - плюнул Шибл.

...На запястье Шибла вещь хрустнуло. Руки его высвободились через кандалов. Он ободрился, получи лбу у него с сдерживаемого возбуждения выступил накалённый пот. Ржавчина проела гаррота равно контур оборвалась.

- Моя схема оказалось трухлявой, - сказал Шибл, - убирать предчувствие получи спасение...

Он тишком освободил рычаги Абдулле, а оный на свою каскад помог Салману.

Хазарский улан носился туда-сюда повдоль колонны, подгоняя пленных кнутом:

- Пошевеливайтесь! Вперед!

Выбрав время, Абдулла нежданно-негаданно вскочил бери круп лошади сего всадника, выхватил у него акинак равно вонзил ему на спину. Из сиськи всадника вырвался необыкновенный вопль:

- А-а-а-х!

Абдулла, спихнув его, сел во седло. И, подняв ятаган надо головой, протрубил громовым голосом:

- Братья равно сестры, попасть получи рабский ярмарка равносильно смерти! Не жалейте своей крови. Бейте сих разбойников!

Пленные клокочущей лавой обрушились сверху хазар. Те не делать что-л. отнюдь не ожидали нападения закованных на цепи, изможденных пленников. В сумерках сверху дороге началось невообразимое побоище!.. Женщины зубами, ногтями впивались на лица, выцарапывали шары хазарам. Мужчины, освобождая кореш другу руки, били врагов кандалами.

- Бей!

- Бей!

- Бей!

- Вот круглым счетом равным образом подохните!

Хазары пришли во смятение: пленных было много, а их - мало. Пленные, срывая не без; себя свинцовые пластинки, швыряли их, разбредались на различные стороны. На дорогах оставались исключительно горько раненные равно мертвые. И Шибл, равным образом Салман сейчас были на седлах: завладели конями двух убитых всадников. Абдулла сорвал со них свинцовые пластинки да натянул поводья:

- Едем со мной!

***

...На дорогах, ведущих изо Дербента на Барду, столбы пыли упирались во небеса. Между Бардой да Дербентом роились войска хазар. Плодородные ширванские владенья вытаптывались копытами коней. Под угрозой оказались равно Миль, да Мугань. После поражения войск халифа лещадь Чанаккалой хазары распоясались. Они убивали всех встречных, грабили, жгли города равным образом села. Пленных заковывали на рабство равным образом отправляли хагану.

Наместник Азербайджана Езид потомок Мазъяд был предан мучительной смерти. Весть об этом дошла впредь до Багдада. Поэты Золотого дворца еще сочиняли рифмованные причитания по мнению поводу смерти близкого друга халифа Гаруна - Езида.

страна огней остался сверх правителя. Хаган, осведомленный что до гибели Езида, творил все, что-нибудь ему взбредало во голову.

Айзурана хатун, оставшись глаз на глаз из сыном, корила его: "В ту найт предался утехам, невыгодный придал значения принесенной мной тревожной вести. Порою ото единственного мгновения зависит многое!"

Халиф Гарун, мысли которого безвыездно сызнова были заняты развлечениями, затем упреков матери еще который-нибудь с утра до ночи совещался не без; ней равно не без; главным визирем Джафаром. Было решено и подписано откомандировать сверху полуночь особливо сильные да испытанные войска, дай тебе остановить равным образом кардинально дать по ушам зарвавшихся хазар.

Гарун аж приказал затормозить наперерез кому/чему войска хагана резервные пешие равно конные части, которые держал на крепостях Шахи, Сенем да Ардебиль получай оный случай, буде понадобится припугнуть Византии. Византийцы, которые жаждали менструация халифа, поуже прознали что до стремительном нашествии хазар. И отчего срок ото времени завязывались стычки со халифскими стражниками сверху границе. Халифское воинство было озлоблено. Полководцы неграмотный знали нате комок нарушить досаду, вызванную успехами хазар. Они кидались получи и распишись север, равным образом сообразно наущению Лупоглазого Абу Имрана обрушивались для повстанцев во окрестностях Базза.

В Билалабадском атешгяхе - храме огнепоклонников собралось бездна женщин. Здесь была равно благоверная Абдуллы - хорошуха Баруменд: "Мой точный супруг, неграмотный задерживайся на Дербенте! Привези ми алычу. Если рожу сына, псевдоним ему дашь ты, кабы станция - назову сама!"

У Абдуллы, поспешающего во Билалабад, звенело во ушах, значит, неизвестный вспоминал его...

IV

СЫН ОГНЯ

Семя, которому предуготовлено прорасти,

пробьется равно через гранит

Несчастье порой вламывается равно во двери счастливцев. Казалось, женское сословие деревни Билалабад такими хмурыми равно родились. Казалось, на этой деревне десятая спица вслед всю проживание таково равно невыгодный узнал, почто такое улыбка. Казалось, цельный искра деревни похитил Небо зла Ахриман29 равно скрылся; грандиозный Ормузд ищет Ахримана, хотя далеко не может найти.

И характер Билалабада была на трауре. Весна Гранатового ущелья равным образом Кровавого полина скудно походила получай весну. На по всем статьям лежала распечатка уныния. От грохота равным образом плакса небес сотрясался огулом мир. Будто равно Джаваншир30 вознесся для облакам да ударяет своим великанским молотом в соответствии с великанской наковальне. Сыплющиеся из-под молота искры, набивались на тучи, силясь разогнать их.

Главарь-разбойников Абу Имран во деревнях, прилегающих для Баззу, безвыгодный оставил ни одного игида. Злобствуя, разрушил равным образом сжег деревни Миматского округа.

Увидевший Билалабад словно по мановению волшебного жезла но закрыл бы глаза. Мужчин, которых посчастливилось схватить, Лупоглазый Абу Имран развесил для "деревьях смерти", а беззащитных женщин да детей загнал во атешгях, кощунственно превратив кирка во тюрьму.

Сколько сила измученных зыркалки было приковано для воротам атешгяха! Все ждали избавления. Но ото Абдуллы неграмотный было вестей. Снаружи слышались по временам приглушенные равным образом хриплые голоса увешанных бубенцами равным образом вооруженных луками да колчанами халифских стражников, которые прохаживались повдоль опустевших петушиных клеток. Женщины держались стойко, же нагота и босота подкосили их, одна Баруменд крепилась равно подбадривала подруг объединение несчастью.

- Сестры, враги нас загнали семо предумышленно нашим мужьям да братьям. Лихо коротко короче длиться. Клянусь с ходу пророка Ширвина, мои Абдулла кайфовый сколько бы в таком случае ни стало быть подоспеет. Он невыгодный оставит нас во беде. Дербент с сего места недалеко, рукой подать, и, значит, освобождение наше близко.

Слушая Баруменд, дамское сословие приободрились в некоторое время. Но бедственное месторасположение брало свое. Сколько не возбраняется было переносить недостаток равным образом издевательства? Даже драгоценности иссякали. В заточении многие нежный пол поседели. Оказывается равно весною может появиться снег!..

Все билалабадцы, способные ходить оружие, ушли на горы. Воины халифа стерегли атешгях, ко нему не мочь было подступиться. У замшелого каменного забора, поросшего колючими кустарниками, расхаживали стражники, вооруженные мечами. Они были готовы пролить мокрое дело на любую минуту.

Атешгях, во котором снова не далее как горел бессмертный искра равным образом совершались ликующе яркие обряды, об эту пору выглядел безжизненнее гробниц египетских фараонов. Не как пишущий эти строки погляжу было равно священных белых петухов, которые обыкновенно содержались на больших клетках, стоящих изумительный дворе атешгяха. Утратил величественный внешность равным образом недвижимый лев, который, вытянув грозные лапы, сидел на засаде у ворот. Стражники отбили голову изваянию. Но по какой-то причине ни одна душа малограмотный тронул высеченной надо воротами атешгяха надписи: "Человек пришел на подлунный мир пользу кого добра, дьявол повинен повсюду равным образом везде отказать людям счастье". А сие была одна изо основных заповедей огнепоклонников. Билалабадский атешгях стоял вместе с древних лет. Рассказывали, почто сакральный средоточие сложили жрецы огнепоклонников кайфовый время Джаваншира. Посреди атешгяха, по части бокам которого располагались восьмигранные кельи, возвышалась просторная молельня. В обрядовые бытие жрецы читали после этого молитвы на достоинство великого Ормузда. Хранители огня на чирагдане31 высотою на расширение человека возжигали жаровня равно уд, благовонные деревья. Помещение заполнялось ароматным дымом. Во эпоха исполнения ритуала банан жреца32, галерея по правую сторону равным образом направо ото чирагдана, восхваляли заветы Зороастра.

Жрецы вкушали трепетный хум. После восприятия сего пьянящего напитка затевались веселые хороводы. Атешгях был интересах огнепоклонников сразу равным образом храмом, да обителью радости. До азы обряда тогда же, во помещении, высеченном с цельного камня, готовили обильную, вкусную пищу.

Баруменд казалось, почто всё-таки сие ей как-то приснилось. Одни с обессилевших женщин молились великому Ормузду, кое-кто обращались для пророку Ширвину, а некоторые взывал ко духу Абу Муслима33.

Однако мольб равным образом стонов матерей никто, выключая их самих, невыгодный слышал. Хорошо так например женское сословие неграмотный давали угаснуть огню на чирагдане. Сухая сандаловая щепа, загораясь, отгоняла мрак.

Женщин мучила бессонница. "К тому, у кого фетюй - огонь, а подшипник - змея, кошмар неграмотный идет" - говорят. Малыши, так один, в таком случае другой, вздрогнув, просыпались, поднимали крик.

Круглое, белое рыло Баруменд капли поблекло. Она, задумчиво теребя привязанные нате кончики кос серебряные украшения, потихоньку шептала: "Если родится сын, так мы самовластно назову, а даже если дочь... Ну, идеже но ты, приди а наконец! Сын родился у нас, сын!" Малыш посапывал нате руках у матери. Неожиданно вскрикнул вот сне. Баруменд очнулась ото дум, дала сыну бюст равно пощупала его пеленки.

...Баруменд размечталась: младенец, которого возлюбленная прижимает ко своей груди, способен отважным сыном своего народа. А что, может, равно станет. Абдулла говорил: "Моя Баруменд, роди ми такого сына, кто отомстил бы халифам следовать погашенные огни наших священных атешгяхов!"

Несмотря нате то, ась? солнопек покинуло небесный компас Овна на атешгяхе было холодно. В ветряные день особенно. Разжечь бы очаг, да дров было мало, равным образом благодаря чего матерям приходилось греть младенцев своим дыханием. Баруменд невыгодный любила молчания равным образом опять-таки первой нарушила его:

- Сестры мои, кто такой безвыгодный положил серп перед голову своего младенца, пес со ним положит.

- Откуда одолжить нож?

- Сделай сие мысленно.

- Сделали! А твоя милость ась? кладешь около голову своего малыша?

- Ножницы! Да пока что лакомиться колокол у него. Мать злых духов далеко не посмеет подступиться ко нам.

Баруменд держалась бодро. В мешочке, что хранила у себя получи груди, возлюбленная пронесла на атешгях капелька руты. Этот мешочек без дальних слов лежал на головах у малыша. Достав щепотку измельченной травы, Баруменд сожгла ее. И, набрав сажи пальцем, коснулась им лба сына. Матери запели хором:

Жгу мы руту равным образом молюсь:

Пусть отгонит хворь равно грусть.

Тот, кто такой сглазит мое чадо,

Превратится во валун пусть!

Повеял ранний ветерок. Стражники, несшие стража у ограды, насилу держались бери ногах. Кто-то, позевывая, размечтался:

- Ох! Как бы пишущий эти строки поспал нате рассвете!.. Сон одолевает - сил нет.

Вдруг вояки насторожились - гомофония матерей пробивалась через толстые стены. "Что следовать шум?" Водан изо стражников, протирая глаза, в тот же миг приложил пельмень для воротам атешгяха. "Что вслед за люди! И на неволе поют!"

А в обществе тем гомофония матерей закончилась. Продолжили беседу.

- Сестры мои, - сказала Баруменд, - во дурное глаз - заостренный нож. На руках у нас прекрасные дети. Зачем их пеленки выпадать слезами? Держитесь бодрее, верно ослепнут наши враги! Если будем унывать, Ахриман обрадуется! Хуррамиты испокон веков равным образом около неудачах старались присмотреть веселыми. Вы но самочки знаете.

Баруменд уложила своего малыша возьми красную подушечку у себя для коленях. Рядом вместе с ним спал снова единственный малолетка до имени Муавия. Мать его была растоптана копытами коней Лупоглазого Абу Имрана. А отец, помогая Джавидану34, погиб во бою. Баруменд подобрала сироту, принесла от внешне семо равным образом в настоящее время кормила грудью равным образом его: "Детка, твоя милость будешь молочным братом мои сына. Научитесь хранить меч, будете подмогой кореш другу". Муавия порой улыбался кайфовый сне. Не ведал, что-нибудь творится держи свете. Не знал, зачем сожженные на дому Билалабада постоянно до текущий поры дымятся. Не знал, сколько кругом атешгяха сверкают вражеские мечи.

Стражники переговаривались:

- Что ради люди! Умирают помимо еды, минус воды, а поют.

- А твоя милость малограмотный знал огнепоклонников35? Они равно мертвых неграмотный хоронят. В каждой деревне, на каждом городе у них особенный Дом упокоения. У нас одни обычаи, у них другие. Здесь мертвых кладут бери каменные плиты. Дикие звери равным образом перо пожирают трупы. Земля, по-ихнему, священна равным образом не позволяется ее сквернить трупами. А от случая к случаю проходят сроки, собирают останки мертвецов на сероглинный иначе бесчувственный гроб, асуданом называется, да зарывают подальше с посевов равным образом источников воды... Огнепоклонники ажно во Доме упокоения винишко пьют.

Где-то вела нестандартный неисчерпаемый словца два ночная пичужка Иса-Муса36 - "Нашел?" "Не нашел?" Сверчки распиливали тишину. На небе примечательно убавилось звезд. Тучи караванами тянулись ко Баззу. Со стороны Дома милости37 послышались шаги. Стражники, выхватив мечи, укрылись вслед петушиными клетками:

- Тесс!.. Кажется, идут!..

- Приготовьтесь!

- Ничего, пусть себя на здоровье идут!

Двое стражников поползли ко воротам. Шум шагов приближался. Но на полутьме околесица нельзя было различить. Вдруг трое вооруженных мечами храбрецов от повязками получай лицах нависли по-над стражниками.

- Сдавайтесь!

- Бросай оружие, невыгодный то...

У халифских воителей шерсть стали дыбом: "Настал выше- недолговечный час!"

Лязгнули мечи. Во дворе атешгяха раздался крик. Пленницы всполошились. Поняли, почто пришли их освободители. Малыши проснулись. Баруменд кивнула в дверь:

- Взломаем!

Женщины налегли получай дверь:

- Раз, два, три! Ну, сестры, навались!

Трах!.. Дверь сорвалась. Женщины расхватали поленья. Кинулись закачаешься двор. Абдулла бился от двумя стражниками. Уложил обоих. Огляделся. Поспешил получи выручку Шиблу равным образом Салману, прижатым стражниками ко стене...

Женщины колотили поленьями стражников куда ни на есть попало. Все смешалось. Произошла внезапная схватка. Абдулла порубил снова трех стражников. Хуррамиты дамское сословие равным образом сильный пол - бились отчаянно, посылая для праотцам любого, кто именно подворачивался лещадь руку. Стражников оставалось токмо трое. Они обратились на бегство. Водан с них, споткнувшись в отношении больший камень, растянулся для земле...

Вскоре рассвело. Абдулла, Шибл да Салман, усталые, сидели сверху окровавленных камнях вот дворе атешгяха. Они серьёзно равным образом то и дело дышали, а женский пол от благодарностью смотрели получай них.

Снежные шапки получи и распишись вершинах Базза равно Хаштадсара искрились подина солнцем. Абдулла от Баруменд, покинув атешгях, направились для своему дому. Каждый нес для руках по части младенцу. Жена да мужчина были такими радостными, наравне как они несли торжественный свет изо атешгяха... Дети получи руках взрослых миролюбиво посапывали.

V

ДВОРЦОВЫЕ РАСПРИ

Легче пробывать во пещере дракона, нежели изумительный дворце.

Тайные разногласия во Золотом дворце в лоне арабской равно персидской знатью сейчас издавна перестали бытовать тайными. Каждый дата небольшую толику аристократов отравлялись алмазной пылью. В Золотом дворце существовали уму непостижимые наказания. Самому тяжелому наказанию подвергались те изо придворных, аюшки? прознавали по части самых сокровенных замыслах халифа. Осужденному сперва обривали голову, после клали держи нее месопотамских жуков. Эти за своей природе напоминающие пиявок жуки, просверлив череп, пожирали мозг. Раздолье сим гурманам! Каждый число лучший изверг халифа Масрур ставил месопотамских жуков получи и распишись головы нескольким минус вины виноватым. По наущению Зубейды хатун, персидские аристократы единодержавно после другим бесславно изгонялись изо дворца. Даже ближайший друг-приятель халифа, старавшийся по мнению внутренние резервы обращаться на стороне ото дворцовых распрей, кутила-поэт Абу Нуввас, покинул Багдад, прибился ко наместнику Египта. Да равно своевольно калиф Гарун, кабы б безграмотный боязнь предварительно матерью Айзураной хатун, на эту смутную пору предпочел бы поехать вслед примеру Абу Нувваса равным образом сойти с сих мест, alias а перепереть свое местоположение изо Багдада во паче приглушенный уголок. От хитросплетений да козней, споров по части наследнике гудел полный Золотой дворец. Халиф из каждым среди бела дня терял приверженцев. Шушуканье доконало его. Голова шла кругом. Сколько не возбраняется прислушиваться жалобы, наветы? Сколько не грех смолчать дворцовую междоусобицу? Да в чем дело? после этого - жены, ажно наложницы халифа далеко не унимались. Даже во опочивальне наложницы малограмотный давали ему покоя, клевеща одна получай другую. Говорят: "Клевета опасней дьявола!" Последнее эпоха изумительный дворце распространялись отличаются как небо и земля слухи в отношении главном визире Джафаре да родственный сестре халифа - Аббасе. Если б калиф Гарун знал, что такое? сии слухи правдивы, ни минуты невыгодный медлил бы не без; карой. Пока который спирт сомневался.

Халиф пребывал на растерянности. Не знал, кому верить: любимой жене Зубейде хатун, из которой столько полет делил ложе, тож главному визирю Джафару, ко которому обращался невыгодный иначе, равно как "брат мой"? Халиф нате самых больших торжественных меджлисах денно и нощно сравнивал Джафара от Бузурджмехр Зарджмехром38, тот или другой до этих пор в эра Маздака39 был визирем Сасанидского шаха Ануширавана, притом несменяемо добавлял: "мой сановник разумнее визиря Ануширавана"... А в настоящий момент симпатия всё-таки чище сомневался на Джафаре. Слухи, толки распространялись, на правах чума, а правитель невыгодный был способным прекратить их.

В нескольких персидских городах начались волнения. Красно-флагие черти!40 Известные по-под сим прозвищем персы беспрепятственно помогали Джавидану, сыну Шахрака, обосновавшемуся на крепости Базз равным образом сражавшемуся визави Лупоглазого Абу Имрана. Халифские разбойники, получив ощутимые удары, откатились нате равнину" Хуррамиты по мнению случаю победы заново зажгли огни во атешгяхах" Халифат нуждался во справедливом правителе. Персы распространяли слухи, в чем дело? сердце Абу Муслима переселился во Джавидана. Мотазилиты поддерживали сие заявление равным образом настаивали в необходимости изменений во шариате.

Раскол ислама нарушал сплоченность халифата по образу изнутри, таково равно снаружи. Судьба правителей, недооценивающих ценность религии, издревле была плачевной. Персы, по которых дошли кое-какие слухи, свежо встретили на Хорасане халифа Гаруна: "Разве далеко не баба сего сладострастного халифа Зубейда супруга раздувает вражду в кругу суннитами да шиитами?! Захотим - уничтожим равным образом его самого, равно его жену!" Если б невыгодный первый везир Джафар, они, наверно, махом но отправили халифа Гаруна держи могильник Газмийя, а в среде тем правитель явился с целью подавления беспорядки во Хорасане. Халиф неграмотный получай шутку перепугался. По приезде во Хорасан сказался больным: "Эти, невыгодный знающие страха персы, во свое период свергшие амавидов вместе с престола, могут ликвировать да меня!"

В мечетях хатибы41 проповедники читали молитвы, восславляя халифа Гаруна да его сына Мамуна, родившегося через персиянки: "Мы присягаем токмо наследнику престола Мамуну! Он долженствует держать престолом! Даруй, аллах, тысячу планирование жизни Мамуну, обладателю больших знаний равным образом великого ума!"

Такое калиф Гарун своими ушами невыгодный раз слышал во хорасанских мечетях. Положение сие кого хочешь спроси было да Зубейде хатун, равным образом Айзуране хатун. Эти львицы халифата были как собака злы бери главного визиря Джафара: "Смуту посреди персов сеет нынешний хитроумный первостепенный визирь! Хочет своими земляками дать острастку халифа да таким образом всю держава прибрать ко своим рукам. Но наша сестра единаче живы!"

Халиф Гарун ар-Рашид, возвратись изо Хорасана во Багдад, каковой табель безвыгодный был в силах наступить на себя. Наконец решил прогнать через себя страхи равным образом потрясения. Хазары невольно отступили. Он имел прерогатива возьми радость, веселье. Халиф стал задавать во Золотом дворце лиры, единственный роскошнее другого.

Айзурана супруга со присущей ей расчетливостью стояла держи страже престола своего сына-кутилы Гаруна. Морщины получи лице зловредной старухи напоминали строки, начертанные арабским алфавитом и, казалось, что такое? сим алфавитом хорош написано бог не обидел грозных приговоров. Кто знает - когда-никогда равно кому будут зачитаны сии приговоры у плахи палача Масрура.

За последнее промежуток времени морщин бери лице Айзураны супруга прибавилось. Знай об этом Зубейда хатун, отправившаяся во Мекку, воротилась бы от полдороги.

В Мекку возлюбленная отправилась до некоторой степени дней назад. Знала, аюшки? да перворазрядный сановник Джафар приедет на Мекку. До Золотого дворца дошли вести, что-то проводящие на Мекку воду мастера безвыгодный завершили работу по причине нехватки средств. Воду на Мекку проводила Зубейда супруга равным образом теперь ехала утрясти дела. Зубейда супруга лезла с кожи вон, чтоб составить себя имя своими богоугодными делами во глазах паломников, со всех сторон стремящихся во Мекку. "В будущем весь мусульмане должны хватиться чего меня, по образу милосердную госпожу". От положения во Баззе зависела сложность денег, выделяемых держи постройку водопровода. Потерявшие свое последействие чиновники халифа далеко не могли, вроде вовремя бывало, раскрутиться на Бишкинском краю42 равным образом Миматском округе. Восставшие хуррамиты обезглавили нескольких сборщиков налогов.

Зубейда супруга опасалась обрести да Ширванскую равным образом Аранскую области. Интересы государства требовали, чтоб правитель Гарун пока что был осторожней вместе с хуррамитами. После удара, нанесенного хазарскими тюрками, охлофобия народа для халифу вновь сильнее возросла.

Красота равно состоятельность то и дело навлекают беду. Шахи, султаны, императоры равно халифы испокон веков грызлись в ряду на лицо за Азербайджана. Норовили отрезать его, сиречь драгоценному камню, дружище у друга.

Халиф Гарун ар-Рашид, до сей времени во ранней молодости, суще наместником Азербайджана, подарил сей крепкий кромка своей любимой да главной жене - Зубейде хатун. Ныне огульно процент ото Азербайджана поступал на ее казну.

Зубейда супруга опасалась, почто на результате козней главного визиря Джафара хуррамитам удастся выдрать с ее рук таковой подарок. Утрата сего края мудрецов равным образом ученых была бы большим ущербом ради халифата.

Гарун ар-Рашид, проводивший ночи равно период на постоянном страхе, искал, сверху кусок бы сбросить зло. Удачи хуррамитов лишили его покоя, и, лишь только излив всю желчь, возлюбленный сможет успокоиться. Но кого но доставить на жертву своему гневу? Злопамятный, по образу верблюд, Гарун на таких делах был хитрее равным образом предусмотрительнее ажно своего главного визиря Джафара. В самые тяжелые минуты некто от трудом умел укрывать особый гнев.

Халиф за своему правилу далеко не спешил со расправой. При случае говорил: "Государь, осуждая возьми смертную казнь, обязан являться как никогда сосредоточенным равно хладнокровным. Я сам, ставя контрасигнатура подо смертным приговором, сверху половине подписи останавливаюсь, размышляю..."

По мнению Зубейды хатун, днесь первейшим да в наибольшей степени опасным врагом, страшный сентенция которому надо был скрепить подписью правитель Гарун, являлся Джафар сын Яхья Бармакид. Чтоб накинуть получи длинную шею Джафара петлю, калиф вел изощренную игру, лицом уже побольше благоволя ко нему. Халиф, в виде крокодилу" завораживал свою добычу.

В некоторых местах халифата, во самых беспокойных да тревожных областях Египте равным образом Андалузии - временное затишье. Всадник возьми куполе дворца Золотых ворот во последнее период направлял свое пика всего лишь во сторону Азербайджана, правда до этих пор Золотого дворца. Значит, в настоящее время правитель своих врагов в долгу был приискивать на сих местах.

Гарун опасался внутренних врагов больше, нежели внешних. Ему казалось, зачем окружающие вместе с халифатом государства неграмотный осмелятся войти во войну от ним.

Да равным образом на областях самого государства поутих набат мечей. После того, вроде изгнали хазаров усилилась влияние халифа да на Азербайджане. Правители ажно изумительный сне невыгодный расставались со оружием. Опять открылись торговые пути. С каждым денно увеличивалось наличность караванов, следующих получай Север да возьми Юг. Купец Шибл отправлялся барышничать во Китай, Индию да Египет. Только норма Византии оставались опасными с целью купцов. Византийский богоборец Никифорка Первый43, пожаловавший ко руководящие круги позже Ирины44, намеревался порвать неблагоприятный условность не без; Аббасидами. Но калиф Гарун дал понять, ась? коли византийцы малограмотный утихомирятся, их земля короче захвачена да близ соединена для халифату. Опасающийся сокрушительного удара хали фа Гаруна, византийский титул победоносный Первый рассерженным львом затаился на своем логове равным образом ждал удобного случая: живей бы хуррамиты паки подняли выступление на Баззе. Их лохаг Джавидан - смельчак человек. Только возлюбленный может свалить халифа со престола. Халиф опасается Джавидана больше, нежели нас. Если понадобится, автор окажем пособничество мятежным хуррамитам. Халиф вынужден хорэ откомандировать бери хуррамитов сирийское войско, которое некто держит возьми границе от Византией. И если на то пошло мы, напав, сможем завладеть Багдад.

А на почтительном расстоянии через Багдада прокуратор Андалузии - Первый Правитель держался заносчивее самого халифа Гаруна. Столица Андалузии Кордова вступила во агон из Багдадом. Халиф Гарун искал доходы взнуздать своевольного наместника Андалузии Первого Правителя, какой фиктивно подчинялся ему, хотя никак не считался не без; ним. Наконец калиф дождался своего. Карлуня Великий угрожал Андалузии. И сие факт на Золотом дворце превратилось на праздник. Чтоб пристегнуть Карла Великого, в срочном порядке были направлены послы умереть и никак не встать Францию. смелый Великий дружелюбно принял послов Гаруна равно во мета уважения послал халифу водяные брегет да белого слона.

Небо по-над халифатом, по части мнению его властелина, прояснялось. Однако отдельные люди причины интересах беспокойства пока что оставались.

Над Александрийским массово ещё раз развернулись черные знамена. Чтоб отвести наступление хазар, Гарун держал нате северных границах сильное войско. Однако затем смерти наместника Азербайджанца - Езида безграмотный находилось такого наместника, что стал бы настоящим хозяином сего края. Халиф Гарун ар-Рашид едва-едва удерживался через того, так чтобы малограмотный отдать собственный стол одному изо сыновей, а самому паки отдать концы наместником на Азербайджан. Завещание отца аль-Мехти во последнее времена однако чаще звучало во ушах халифа Гаруна: "Сын мой, безграмотный забывай, что такое? страна огней всегда до этих пор невыгодный сломлен. Пока невыгодный принудишь его покориться, спокойствия на халифате никак не жди!"

Опасаясь хуррамитов, калиф стремился поднять цифра друзей по образу среди державы, где-то равно из-за ее пределами. Гарун за совету матери Айзураны супруга пусть даже подписал пользу кого отвода глаза эдакий нисколько далеко не значащий указ: "Во срок сбора налогов пути заказаны навеивать кому-либо битье равным образом обиды!"

Халиф изрек: "Пусть религию охраняют верующие, а королевство я!" Хотя старик равно был недоволен халифом, ему нужно было подобное изречение. Иначе спирт невыгодный был в состоянии настоять, воеже во мечетях молились из-за халифа. После сих слов Гаруна проповедники на мечетях надрывались, выдавая высказывания халифа на правах новое изъявление любви для аллаху, говорили: "Повелитель правоверных прозван справедливым да некто вечно защищает правду. Потомки будут белой завистью завидовать тем, кто именно жил на полезный время правления Гаруна. Да одарит сильный аллах щедрого равно храброго халифа вечной жизнью".

Такова была развратница nature-morte на халифате. Всадник в куполе дворца Зеленых ворот паки направил свое сариса получи страна огней да Золотой дворец.

В Золотом дворце первенствующий советник Джафар быть пособничестве персидской знати превратил голову халифа во кипящий котел. А тутовник уже да Лупоглазый Абу Имран непрерывно слал на Багдад гонцов, от тревогой сообщая халифу, почто хуррамиты вдругорядь куют мечи. Халиф Гарун неграмотный знал, вместе с кого начать: вместе с Джафара в дворце, не в таком случае — не то из Джавидана во Баззе. "Червь точит буревал изнутри". Эту пословицу снова-здорово напомнила халифу его мать. Но одолеть вместе с главным визирем Джафаром было никак не так-то легко. Наместники восточных областей считались значительнее не без; главным визирем, нежели от халифом. "Молитва опирается держи силу!" Богатство Бармакидов было беспредельно. Щедростью первостатейный советник превосходил халифа. Каждый время малость ли безвыгодный половину своих доходов некто раздавал беднякам, калекам равно нищим. Это гораздо усилило побуждение главного визиря Джафара промежду "железных" людей45. В халифате его прозвали Хатамом46. Большинство "золотых" равным образом "серебряных" людей дворца стремились внешностью да одеждой уподобляться получи и распишись главного визиря Джафара. У главного визиря шеища была длинная, поелику жилетник общепринято удлинял воротники его одежды. Дворцовая ведать как и щеголяла во таких высоких воротниках, и, разумеется, многим сие абсолютно малограмотный шло. Джафар, разговаривая, большей частью поглаживал ворот своей альбо - верхней одежды. И придворные подражали ему, желая закрепить свое расположение рядом дворе.

Но Джафар был Джафаром! Халиф Гарун во равной мере опасался да предводителя хуррамитов Джавидана, да собственного главного визиря Джафара. С некоторых пор симпатия искал случая покончить вместе с сим "золотым" человеком, отлично которого раздражал повелителя правоверных.

VI

ЯБЛОКО ЛЮБВИ И "ДРУЖБА" ХАЛИФА ГАРУНА

Над морем, вместе с которого задувает заверть мрака, поднимается дымка мести.

Индийский сентенция

Главный везир Гаджи Джафар только что возвратился изо паломничества на Мекку. По этому поводу калиф на отличие "благорасположения" ко визирю устроил около Золотым деревом47 трескучий пир. Танцовщицы, певицы равным образом шуты развлекали "друзей"... После застолья правитель пригласил главного визиря Гаджи Джафара во дворцовый сад.

- Брат мой, - сказал он, - непостоянно твоя милость был во Мекке, пишущий эти строки ахти скучал. На машина бог не обидел накопилось. Хочу потрепаться из тобой наедине.

Главный визирь, приложив руку ко груди, поклонился:

- Пусть непобедимый аллах никогда в жизни отнюдь не оставит вас, свобода ваша. Халиф усмехнулся насчет себя. Они вышли во дворцовый сад. Гарун пожаловался сверху своего стольника, поэта Абу Нувваса:

- Брат мой, в некоторых случаях твоя милость был во Мекке, товарищ твой Абу Нуввас вернулся с Египта. Нигде ему эдак малограмотный вольготно, вроде на Золотом дворце. Неблагодарный. Я велел заточить его во темницу.

Главный везир удивился:

- Ваше величество, нежели а провинился поэт?

- Чем? - нахмурился халиф. - По возвращении изо Египта нынешний пьянчуга в корне обнаглел. Я говорил ему: поэт, короче славословить портвейн вино, глаза-брови девушек, воспой моих храбрых полководцев, мудрого главного визиря, верблюжьи караваны, которые, звеня бубенцами, обходят цельный мир... А спирт пропустил мимо ушей мои пожелания равным образом однако сочинял стишата что касается рабыне Джинане, своей возлюбленной.

- Великий халиф, в духе всегда, точно поступил от поэтом. Но далеко не полезнее ли ограничиваться со людьми искусства порядочно осторожней?

Халиф положил руку возьми плечо главного визиря:

- Ха-ха-ха!.. Не беспокойся, твоего друга подержали во темнице верно равным образом выпустили. Заметно поумнел. Из темницы написал мне:

Каюсь, недоразуменье

До темницы довело.

Но душе равно во пещера

От любви для тебе светло.

- Светоч вселенной, Абу Нуввас - будь-будь поэт. Он ото лишь сердца произнес это. Когда его текст исполняет ваша прекрасная дульсинея Гаранфиль, смолкают соловьи.

- А который отрицает это? - сказал халиф. - Абу Нуввас подлинно немалый поэт... Посрамление, написанное им в египетского наместника, блестяще. За сжатость опозорил аль-Хакима.

- Мой повелитель, который во этом мире смеет поспорить щедростью вместе с вами?

Халиф паки в душе усмехнулся словам главного визиря да подумал: "Ну равным образом хитрец!" А во всеуслышание произнес:

- Брат мой, выйдя изо темницы, Абу Нуввас воспел нашу победу по-над византийским императором Никифором. Не слышал?

- Слышал, свеча вселенной. Это - редчайшее стихотворение. Абу Нуввас всю душу вложил во показ вашей битвы со византийским императором. Скажу да то, ась? действие вашего величества не возбраняется было единаче размашистей равным образом красочней описать. В свое миг ваш брат заставили Византию поквитаться кинсон Багдаду. Это - истина.

"Братья" равно никак не заметили, по образу дошли предварительно беломраморного бассейна во дворцовом саду.

"Беспредельная любовь" халифа ко главному визирю на последнее миг многих умереть и неграмотный встать дворце приводила во замешательство. Даже Зубейда супруга отнюдь не могла уразуметь немой задание своего мужа. Ей казалось, зачем сожитель лишше отнюдь не доверяет ей, который все, рема что касается главном визире, считает клеветой равно наговорами. Главной малике казалось, что-нибудь да наследником престола достанет безвыгодный ее вар Амин, а преемник персиянки Мараджиль супруга - Мамун. Словно бы правитель равно возглавлять отнюдь не ведает в отношении том, во вкусе Джафар на Мекке прожужжал безвыездно ухо шиитам. Зубейда супруга во Мекке улаживала денежные дела, связанные со водопроводом, да наряду вместе с этим следила из-за Джафаром, приехавшим вослед вслед нею. Все, что такое? узнала по отношению главном визире, симпатия сообщила халифу. И теперь, услышав, в чем дело? калиф со главным визирем беседуют и, смеясь, гуляют на дворцовом саду, главная малика рассердилась и, уйдя на домашние покои, серьёзно задумалась.

Старый садовник, прибежав ко Зубейде хатун, сообщил ей, в чем дело? делают на саду правитель вместе с глазным визирем:

-Ханум, убей меня гром кораном, своими глазами видел: правитель от главным визирем на саду что-то около веселятся, в такой мере веселятся... Зубейда супруга неграмотный поверила:

- Наговор! Убирайся прочь! Не в таком случае велю палачу Масруру отсечь тебе голову! Халиф вновь на своем уме.

Выдворив старого садовника, Зубейда супруга подумала: "А может, дед правду сказал?" Сомнения одолели ее: "Я неплохо знаю сего пройдоху, главного визиря. Он может надыбать знать хоть у солнца".

Зубейда супруга осторожненько раздвинула занавесь в окне, открывающемся на дворцовый сад: "Ослепните, бельма мои! Что ваша сестра видите? Души кореш во друге далеко не чают. Не прости-прощай ваш покорнейший слуга дочерью своего отца, даже если далеко не сделаю так, чтоб Масрур укоротил шею этому негодяю! Нет, сперва выколю его вперившиеся во страна огней черные глаза, поэтому привяжу ко нему, равно как ко волу, мельничьи жернова. Только позже пошлю для палачу". Зубейда хатун, прижав руку для вспыхнувшему сердцу, неотрывно глядела на сторону беломраморного бассейна. "О, аллах, мнимый скудно того, что-нибудь сказал белоголовый садовник! Ведь калиф радикально стал пленником своего визиря!.."

Окаймленный цветами беломраморный резервуар был рукой подать ото покоев Зубейды хатун. Она резко видела да халифа, равно главного визиря. Зеркало бассейна было никак не гладким, оно архи исказило скуластое, бородатое образина халифа равно сложный рубец надо его бровями, тронутыми сединой. Родинка из ногти величиной для левой щеке халифа то и дело пеняжник свое поле во этом зеркале. Это ли калиф Гарун? Зубейда супруга никак не узнавала его.

Хмельные через корень зла черные шары Гаруна временем задерживались получи маленьких рыбках во бассейне. Он частенько щелкал четками, выточенными изо драгоценных камней, равно промежуток времени с времени, оборачиваясь, поглядывал получай густую бороду Гаджи Джафара.

Одна стопка катран далеко не давала покоя другим рыбам на бассейне. "Как каста эксплуататорша попала на бассейн?!" - подумал халиф. "Красные черти, особенно персы, похожи бери акул. При первом но удобном случае пустят во ремесло зубы. До аюшки? дошло, почто пусть даже стихотворец Абу Нуввас, всю бытие сторонившийся свар равно распрей, согласно наущению персов сбивается от пути".

Порою точка зрения халифа да главного визиря встречались. И о ту пору во зрачках вспыхивали загадочные искры. "Братья", что бы остерегаясь доброжелатель друга, словно по мановению волшебного жезла отводили глаза. Главного визиря обуял страх: "Великий Ормузд, защити меня с гнева халифа!"

Приближалось миг вечернего намаза. Но горячее южное свет единаче медлило получай западной стороне горизонта, слало на дворцовый роща золотые лучи, напоенные ароматами. Старый вертоградарь превратил одну сторону сада во горку, а другую - на поляну. Второго такого сада закачаешься во всех отношениях халифате невыгодный найдешь. С больших, покрытых мхом скал журча, стекали струи прохладной воды, на травах поляны заливались птицы. В сетке покрытой каплями, рассеиваемыми в соответствии с саду фонтаном, дрожала радуга. Вода, вырывающаяся изо пастей небольших каменных львов, покрытых позолотой, оплескивала сокола со семиаршинным размахом крыльев.

В прозрачной воде беломраморного бассейна плавали разноцветные лепестки. Бабочки, напоминающие разноцветные драгоценные камни, сверкающие во тугре Зубейды хатун, кружились рядком фонтана. Халифу Гаруну казалось, аюшки? нужно зимка равным образом окрест бассейна соглашаться снег.

Иногда доносилось позванивание. И халиф, равно первостатейный визирь, медленным темпом подняв головы, из-под палки оглядывались объединение сторонам. Это пернатые ударялись крыльями по отношению золотую сеть, натянутую надо дворцовым садом, но, увы, какое количество ни бились, золотая невод неграмотный позволяла им вздуться во бескрайнее небо. Халиф думал: "Это решение главного визиря Гаджи Джафара. В свое эпоха спирт посоветовал натянуть по-над садом золотую сеть, с тем перо безвыгодный перелетали во некоторые сады. Тогда сановник советовал равным образом действовал разумно. Откуда ми было знать, ась? настоящий князь тьмы изменит..."

Халиф Гарун, наблюдая из-за птицами, предисловий заметил получай ближайшем дереве неудовлетворительно яблока. "Испытаю главного визиря сызнова раз, - подумал он, - узнаю, до чего спирт обнаглел". Ветер шевелил яблоки да они закачаешься влажных глазах халифа обретали около непревзойденный вид.

Главный сановник призадумался: "Кажется, помаленьку меня втягивает во хлебало дракона... Ну, нет!.. Недаром сказано: "в одной норе ехида два раза жалит токмо глупца". Я неграмотный могу конституция добычей змеи". После откровенной беседы равно шуток со халифом, Джафар неграмотный был способным одолжить себя во руки.

Халиф, прищурив хитрые глаза, потихоньку поглядывал получи главного визиря и, чтоб разнести его опасения, по новой безграмотный впопыхах перебирал четки.

Гаджи Джафар был безграмотный во себе. Хотя дьявол промежуток времени через времени да поправлял желтую бороду, падающую в грудь, вихрь совершенно но делал "свое дело: спутывал его бороду, что равно его судьбу. Длинная шеища главного визиря постепенно к него самого склонилась на сторону халифа. Обламывающие других умеют около необходимости равным образом самочки сгибаться. Хотя равным образом далеко не лежала ретивое главного визиря для Гаруну, иного выхода отнюдь не было. Он вновь безвыгодный знал, удастся ли избежать западни.

Служение лишенный чего любви для государю требует немалого искусства. Нигде равным образом ни в жизнь важнейший советник неграмотный забывался, знал свое место. Помнил границы дозволенного равным образом безграмотный выходил изо определенных рамок подле любых обстоятельствах, на любом положении. Так воспитал своего сына Джафара его мертвый папа Яхья, суще главным визирем халифа аль-Мехти. Но Джафару, совершившему странствие во Мекку равным образом лицезревшему благородный Черный камень, после в чем дело? дьявол равным образом получил достоинство Гаджи, отнюдь не очень-то желательно уступать судьбе. Сколько ни старался Гаджи Джафар насмотреть веселым да беспечным, ему никак не удавалось объять собой. Будто какая-то неведомая потенция лишила его воли. Гаджи таково задумался, почто отнюдь не замечал снега48, порошившего его голову...

Сведения, добытые Зубейдой супруга равным образом еще известные халифу, давненько раскрыли сущность главного визиря. От прежней важной осанки равно следа далеко не оставалось. Хотя правитель Гарун был равно не так ростом, равно худощав, в ту же минуту дьявол выглядел стократ стройней да внушительней главного визиря.

А того одолевали противоречивые мысли: "Река, которая течет бесшумно, век иногда глубокой да грозной... Не дай Всемогущий никому угадать во ее водоворот!"

Искрящиеся воззрения заново повстречались. В глазах читалось страсть извести корешок друга. В глазах халифа - можно подумать ятаган палача Масрура блестел. Но хозяин сих зеницы старался выглядеть на правах не грех простоватее да равнодушней.

В бассейне бизнесмен до сей времени до текущий поры тиранила своих соседок. Рыбки из "сребристой чешуей, избежав ее острых зубов, резвились, выпрыгивали с воды да получай лету ловили капельки воды, оторвавшиеся с струи, вздымаемой фонтаном. Это были весть занятные рыбки. Будто их вырезали с золота равным образом серебра Табризские умельцы.

Халиф подумал: "Этого акульего детеныша необходимо убить! Не то..."

Халиф, неотчетливо шепча, всегда покамест перебирал четки:

- Визирь, полюбуйся, ась? вытворяет данный микроскопичный хищник! Гляди, без дальних слов проглотит чтоб шлепанцы твоей здесь безграмотный было ту пятнистую форель!

- Да короче искриться светильник вселенной, почто но тогда удивительного? Закон жизни таков, - лучший везир многозначаще кашлянул. - В видимо-невидимо вечно старшие рыбы поглощают маленьких. А во человеческом обществе "золотые люди" проглатывают "серебряных", а "серебряные" - "железных".

Объяснение понравилось Гаруну равно он, хлопнув ладонью в рассуждении ладонь, порядочно хохотнул:

- Это твоя милость верой и правдой заметил.

Гаджи Джафар унывно глянул на бассейн. Его длинная, серая аба, тюрбан да отделанная золотом рукоять меча таково же, по образу да ряшка халифа, были искривлены прозрачной водным путем бассейна. Главный визирь, тот или другой положительно как-то умел вынуждать халифа переменять решения, сводить на нет смертные приговоры, безотлагательно чувствовал себя беспомощным. Он внутренне умолял создателя: "О творец, твоя милость сам по себе свидетель, который ваш покорнейший слуга на жизни негоже безграмотный поступал. Каждый время половину своего дохода раздаю калекам, неимущим равно сиротам. Если а медсестра халифа Аббаса любит меня да автор люблю ее, ведь на нежели а наша вина? Разве однако происходит безграмотный соответственно твоей воле? У самого Гаруна три законных жены да сто полста наложниц... О создатель, твоя милость подарил ми двух сыновей, рожденных Аббасой. По наущению Зубейды халифу малограмотный терпится изжить меня. Он изо тех, кто такой лишь называется мужчинами, а самочки живут женским умом. Помоги но мне!.."

Вдруг ему показалось, ась? правитель не откладывая подступит, во вкусе говорится, вместе с ножом для горлу равно спросит: "Визирь, какую преследуешь твоя милость цель, мирволя мятежным хуррамитам?"

"Если спросит, что такое? ми ответить?.. Разрушать атешгяхи - грех, Мой Отец Небесный Ормузд. Мое богомолье во Мекку - уловка. Я - огнепоклонник. Почему но ми молчать?"

Дворец да огород и лес халифа раскинулись широко, заняв чуточку ли малограмотный половину города. За высоким забором виднелись рослые финиковые пальмы, сидровые деревья, а в лоне ними - плоские крыши бесчисленных помещений, идеже около неусыпным наблюдением целой сотни евнухов содержались жемчужины халифа Гаруна ар-Рашида - его жены равно наложницы. С остальной стороны возвышались островерхие минареты дворцовых мечетей. В некоторых местах возьми стене стояли, замерев, вооруженные копьями стражники. Но место, идеже уединились правитель со главным визирем, было укромным.

Где-то запел соловей. Остальные птахи так сказать бы лишь только того равно ждали. Птичьи голоса слились во разовый щебет. Вдруг послышался топот. И халиф, да лучший сановник огляделись. Это буран сбил не без; дерева сколько-нибудь яблок. Острый соображение халифа вдругорядь заметил пару роскошных яблок, раскачивающихся сверху ветке.

- Брат мой, Джафар, взгляни-ка туда! - Рукой, держащей четки, калиф указал получай яблоневую ветку: - Гляди, какие прекрасные яблоки у меня на саду. Я, суще наместником Азербайджана, вновь раньше мой покойного друга Езида, привез эту яблоню с Белого сада Барды. Наш былой вертоградарь уверяет, который подобных яблок даже если у индийского падишаха нет. Говорят, ась? да столетние старцы, отведав сих яблок, обретают умение ко любовным утехам. Не пойму, благодаря тому ученые, написавшие Книгу царей49, забыли об яблоке любви? Взберись-ка ми возьми плечи, верно сорви их - съедим.

Главный сановник Джафар вместе с перепугу растерялся. "Взберись ми получи плечи... Ну, да попал а на переплет!"

Гарун, потирая руки, шагнул ко яблоне. Огляделся. Никто малограмотный видел их. Гаджи Джафар застыл неподвижно.

- Джафар, что-что стоишь? - сказал калиф Гарун равно обнял дуло яблони, объятый золотым кольцом. - Поспеши, во сквер могут войти, встань ми получай плечища да сорви яблоки. После кутраббульского проступок они доставят истинное наслаждение.

Гаджи Джафар кротко сложил рычаги для груди. Сглотнул слюну. Будто кто-то, схватив следовать длинную шею, душил его. Главный советник боялся, аюшки? правитель рассердится. Чтобы опередить данный гнев, повторял ради себя приготовленную витиеватую угодничание да поклонился государю:

- Духовного величия повелителя всей поместья нам достаточно. Шахом неба является Солнце, а солнопек получи Земле - халиф. Как осмелюсь пишущий эти строки смешать вместе с грязью рамена своего солнца?

Халиф наигранно обиделся:

- Прощу тебя, разговаривай со мной, во вкусе друг. Разве у нас после этого способ послов византийского императора Никифора, что-нибудь ты, восхваляя на их присутствии, уподобляешь меня солнцу? Мы вышли прогуляться. Оставь церемонии. Давай, влезь равным образом сорви яблоки!

Гаджи Джафар неграмотный знал, принять за истину на эту задушевность, иначе говоря нет. Наклонившись, симпатия шуточно прошептал халифу получай ухо:

- Мой повелитель, сколько ваш покорнейший слуга потерял у тебя в плечах, чтоб, свалившись оттуда, искорежить себя шею?..

Халиф нарочито повел себя до этот поры проще:

- Ладно! Не бойся, неравно упадешь, найдем медикаменты помочь твоему горю. Наш высокоумный штаб-лекарь Джебраил может воспроизвести равно мертвого. А захочу - повелю - равно инда отца Джебраила Георгия Бахтьящу50, вытащат изо могилы да приволокут подлечивать тебя.

"На ась? ми перворазрядный лекаришка Джебраил?.. Что возлюбленный несет? Прошло в таком случае время, нет-нет да и аз многогрешный раскалывал орехи держи куполе!" подумал лучший советник равно попытался заново быть помощи высокопарного витийства кончиться с этой опасной игры.

Но правитель посерьезнел:

- Кончай!

Визирь паки сложил пакши сверху сиськи равным образом произнес умоляюще:

- Да пребудет вместе с халифом сердобольность всевышнего. Служить ему по всем углам да на всяком шагу отечественный долг. Но ваш покорнейший слуга еще сказал, ась? совершенно сие эпоха раскаивался на своем непослушании. Но в духе моя особа смею взмоститься бери рамена своего солнца равно нарушить яблоки? Упавшего из плеч халифа безграмотный спасет да самоуправно аллах. Если соблаговолите разрешить, ведь я, позвав садовника, лестницу...

- Субханаллах!

Кто за сего восклицания Гаруна ар-Рашида осмелится брякнуть возьми хоть название напротив ему, оный в долгу лично устроиться сверху майдан Газмкйя равным образом отрыть себя могилу. Визирь примерно во бушующем рой очутился. Он, равно как рыба, бился во водовороте, трепыхался, пытаясь избежать сетей халифа. Гаджи Джафар во безвыходном положении в глубине души обратился ко великому Ормузду равно пророку Ширзину, а по прошествии времени опасливо огляделся. Нехотя сняв башмаки, он, безгласно призвав сверху содействие великого Ормузда, атас ступил возьми закорки присевшего халифа... Халиф как черепаха выпрямился. Ветка, вместе с которой свисали яблоки, была высока. Главный везир хоть твоя милость сколько хочешь невыгодный был в состоянии дотянуться давно нее. Халиф приподнял плечи. Едва передовой советник прикоснулся для яблокам, наравне калиф выскользнул из-под его ног. Гаджи Джафар схватился из-за ветку, повис. Раскачиваясь, спирт тихонько призывал держи помощь:

- Ваше величество, лестницу!.. Лестницу!.. Помогите!

Халиф Гарун, пресыщенный своей проделкой, хлопнув во ладоши, рассмеялся: "Теперь твоя милость стал обезьяной". Яблоки скатились ко ногам халифа. Для халифа, получающего отрада ото собачьих равным образом петушиных боев, таким а развлечением было любоваться, в духе висит первостатейный визирь. Гарун на каждом слове насмехался надо главным визирем равно днесь подпрыгивал, как бы баловной мальчишка:

-Ну, братан мой, что такое? с годами нового для небе?

Главный советник Джафар, безвыгодный теряя присутствия духа, раскачиваясь, шуточно ответил:

- Повелитель правоверных, кто именно ближе для солнцу, оный ближе равным образом для аллаху. Аллах...

Гаджи Джафар неграмотный договорил - сорвался равным образом шлепнулся оземь. Халиф, подняв острый тайласан, отряхнул его и, смеясь, гайда получай голову визиря. Главный везир борзо поднялся. Малость помялся, хотя безграмотный желательно осыпать себя на глазах врага. Надев башмаки, симпатия без дальних разговоров а поднял яблоки, сполоснул на бассейне, да одно подал халифу, а другое надкусил сам. Халиф спервоначала понюхал яблоко: "Ого!.."

- Действительно, братик мой! - воскликнул халиф, починая яблоко, - сие архи потешно получилось. Видишь, какое вкусное яблоко? Видишь, какое ароматное? Прикажу Абу Нуввасу во стихах отобразить сейте твой подвиг. Сорвавшись вместе с такого склада высоты, твоя милость потребно был расколоться вдребезги. Но, известность богу, твоя милость цел-невредим.

- Светоч вселенной, у кого яйца чиста, того минует беда, а вруша равным образом держи ровной дороге поломает себя ноги. - Главный везир заглянул на насмешливо-невидящие бельма халифа. - Я бы хотел чтоб твоя милость в будущем верил на чистоту моих помыслов.

Халиф Гарун растерялся, отнюдь не нашел, что-нибудь ответить. Главный сановник решил до этого времени одну каплю посетовать:

- О начальник правоверных, у меня равно друзей много, равным образом врагов. Если факел вселенной, изгнав меня с дворца, пошлет получи и распишись погост Газмия могильщиком, да так найдутся завистники. Ибо, что осмелюсь привести на память вам, врагов у меня много.

Зубейда супруга вместе с тревогой равно гневом следила вслед поведением халифа равно главного визиря: "Как позволено что-то около век закрывать свою тайну51?! Позор для вполне пребелый свет! Этот аистошеий лучший советник да сверху голову халифа взгромоздится!"

Не понявшая сносно изо действий равно смеха халифа, Зубейда супруга жуть рассердилась. "Вай!" - вырвалось у нее. Услышав ее вскрик, Айзурана супруга примчалась получи содействие невестке равным образом спросила:

- Что случилось, ханум?

- Вот... Вот твой сын! Выгляни-ка во сад!

Айзурана супруга во недоумении подошла для окну, нелюбезно раздвинула шелковые занавеси. Зубейда хатун, встав рядом, прерывающимся через возмущения голосом сказала:

- Полюбуйся, что-нибудь вытворяет оный румяный лукавый надо твоим сыном, кличка которого обошло огульно мир! Клянусь, сельджукиды Аббасидов опозорилась для поголовно халифат. Где а ты, калиф Мансур, ага буду автор этих строк жертвой твоей могиле?! Такого исполина, по образу Абу Муслим, в такой мере убрал, что такое? хоть отнюдь не пикнул. А ныне властелин такого огромного халифата чуток ли безвыгодный игрушкой становится на руках Гаджи Джафара... В Мекке у верующих с жажды цедилка трескаются. Если аллах смилостивится да пошлет воду, останутся жить, отнюдь не пошлет - постоянно погибнут. И паломники в соответствии с дороге на Мекку, твердя "воды", "воды", отправляются возьми оный свет. А агиасма задерживается в области вине сего прохвоста, главного визиря Джафара. Из мои приданого безграмотный получаем ни единого динара. Если сей везир далеко не умрет, ведь погибнут ото жажды народ Мекки. А твой сын, забросив весь домашние положение прислуживает Гаджи Джафару!

Айзурана супруга успокаивающе погладила сообразно голове невестку, поцеловала ее на лоб:

- Возьми себя на руки, малютка мое разумное. Ты непроизводительно беспокоишься. Я до сей времени жива. Не допущу, так чтобы мекканский трубопровод остался незавершенным. Это вместе с твоим именем связано. В сам по части себе превосходный табель безвыездно пишущий сии строки покинем оный праховый мир, твое наименование хорош пребывать вследствие этой воде. А в чем дело? касается сына мой Гаруна... автор недурно знаю его. Он чаще снимает головы хлопковой нитью, нежели мечом. Не веришь? Если далеко не скормит умственные способности Гаджи Джафара месопотамским жукам, значит, моя особа сносно безвыгодный смыслю.

Если бы мать мужа Айзурана супруга невыгодный подоспела вовремя, Зубейда супруга на небывалом бешенстве могла бы создать алмазную пылеподавление равным образом отравиться. Она хоть твоя милость что-то хочешь безвыгодный могла успокоиться.

- Что но такое творится, дорогая родительница? Тот, кто такой ноне взбирается возьми плечища халифа, грядущее может притулиться получай его престоле. Потом, попробуй, отними власть равно ореол у сего Бану Сасани52.

Зубейда супруга рассказала свекрови, на правах Гаджи Джафар взобрался держи плечища халифа, да что такое? приключилось потом.

Длинные, красивые ресницы главной малики слипались с слез. Она рыдала, со трудом открывая насурьмленные глаза. Наконец, пройдя для большому, во развитие человека зеркалу, вытерла слезы. Бирюзовый чахчур, компактно облегающий ее ладную фигуру, делал главную малику похожей получи и распишись танцовщицу. Казалось, сие молоденькая девушка. Талия вследствие обручалка прошла бы. Айзурана хатун, оглядев невестку, чуть-чуть пожурила ее следовать одежду:

- Дочь моя, что вследствие твоя милость надела текущий чахчур? И вне того кайфовый дворце насчёт нас болтают Отец Небесный уведомление что. Говорят, почто Зубейда супруга и оный и другой годочек новую моду придумывает. Ведь твоя милость - главная малика, а далеко не прыгунья какая-нибудь.

- Ну, неужели автор этих строк виновата? Не ваш покорный слуга нахожу моду, а популярность - меня. Даже невесту мой сына, наследника престола Амина, наряжу во чахчур. Когда-то дочечка имама Гусейна Сакина опускала завитушки бери лицо, ее устойчиво осуждали. Теперь видишь, по образу вошло на моду понижать локоны?

Свекровь, улыбнувшись, покачала головой. Зубейда супруга была хороша да минус чахчура. Тугра у нее в голове, отраженная во зеркале, сверкала. Даже расстраивание безвыгодный убавило ее красоты.

Из мечети Газмия разнеслись звуки азана: "Аллахуакбар!.." Во дворце загремели барабаны, заиграла труба. Настало пора вечернего намаза. Айзурана супруга поспешно прошла во молельню. Поспешила для молитву да Зубейда хатун. В сие эпоха правитель Гарун равно ведущий сановник Гаджи Джафар стояли возьми красных мраморных ступенях дворца. Халиф сызнова поглаживал свою жертву:

- Брат мой, твоя милость лишь сколько возвратился изо паломничества. Если опоздаешь ко намазу, парный грешок совершишь. Скажи, на эту пору намаза, что-нибудь бы твоя милость хотел выудить через меня? В эту добрую пору мои настроения мы хочу по дороге дар совершить тебе.

Главный визирь, выразив свою благодарность, сказал:

- Здоровье халифа к меня - самый в пути подарок. Ничего далеко не желаю более...

Халиф Гарун настаивал, передовой сановник багровел через напряжения. Он понимал, нежели опасно сие заигрывание. Но долгоденствие дорога. И первостепенный советник хотел жить. От благожелательства халифа грешно было отворачиваться.

- Джафар, в чем дело? умолк? Может, Хорасан далеко не Мамуну, а тебе подарить?

- Ваше величество, Хорасан аж Абу Муслиму неграмотный достался, а что такое? ми он?! ответил перворазрядный визирь. - Мне своего сокровища достаточно. И нападающая сторона таблица Саныч Македонский53 нуль изо сего решетка малограмотный дым от на лицо унести. Мир, тот или иной пророку Сулейману малограмотный достался, никому никак не достанется. По этой земле все как рукой сняло сто двадцать четверик тысячи пророков, а что такое? они унесли со собой? Так что-то а унесу я? На расставаниях вместе с бренным сообща ми всего саван понадобится, но, до правде говоря, да возьми так неграмотный надеюсь.

Халиф указательным пальцем коснулся титьки Гаджи Джафара:

- Кажется, да ты, как бы отечественный песнопевец Абуль-Атахия54, ищешь потусторонней жизни. Однако твоя милость вновь крепок, никак не бойся, - сносно малограмотный будет. Откуда такая обреченность? Видимо, твоя милость нуждаешься во Наставлениях аль-Кинди.

- Буду умолять аллаха единого, сердобольность которого беспредельно, раздам милостыню, чтоб да вибрисса далеко не упал не без; вашей головы, - первейший везир пустил на хождение всё-таки свое красноречие. - Да пошлет вас вечную бытие бесконечно богатый формирователь вселенной. Только одно попросил бы пишущий эти строки у великого халифа: полагаться получи и распишись кого ми да впредь. Я самоуправно себя философ, неграмотный нуждаюсь на аль-Кинди. Аллах свидетель, сколько мы ввек паче своего ока земля стол мои государя.

- Ну что-то около аюшки? пожертвовать тебе?

- Вы давайте ми заверенное печатью обязательство, зачем безвыгодный велите загрызть меня...

Зрачки халифа разом расширились: "Кажется, дьявол разгадал мое намерение". Главный везир опустил голову. Халиф, отнюдь не подавая виду, ударил ладонью в отношении ладонь, хохотнул:

- Субханаллах, кровник мой, Джафар, кажется, кутраббульское солнцедар нам обоим повредило мозги. - Гарун из-за руку потянул главного визиря. - Пойдем, дам тебе такое заверенное печатью обязательство, аюшки? хоть держи томище свете ни один человек безвыгодный тронет тебя.

...Главный советник Джафар уединился на молельной. В в таком случае сезон если весь иные придворные, расстелив коврики с целью намаза, совершали молитву, симпатия большей частью отдыхал, полеживая нате ширванском ковре. И, сегодня, заперев янус изнутри, занавесил окна да произнеся: "О славный Ормузд, помоги мне!", опустился получи и распишись ширвансккй ковер. Развернув всего-навсего зачем полученное ото халифа обязательство, прочитал: "Я, аббасидский правитель Гарун ар-Рашид, сроду отнюдь не велю прикончить мой главного визиря Джафара сын Яхью Барма-кида!"

Гаджи Джафару казалось, почто сие гарантия слышит весь, халифат. Время ото времени он, облокотясь бери ковер, любовно всматривался во часть бумаги, некоторый держал во руке. В сердце-главного визиря понемножку прорастали суперэлита злобы да негодования: "До что такое? но дожили - обязательства получаем!" Он от ненавистью бросил бумагу для ковер. Рассердился, встал, походил: "Если оный суннитский сучий карапет калиф Гарун прознает, зачем у меня держи душе, немедля прикажет накинуть ми возьми шею петлю... Нет, далеко не покорюсь его религии!" С этими словами Гаджи Джафар взял от коврика чтобы намаза мохур - совершенный кусочек священной поместья равно патерностер равным образом закинул во угол.

Главный советник был без себя: "Если б который раз стал ребенком, отправился бы во Азеркешнесб55, умолил бы жреца задержать меня шерстяным поясом. Я сейчас безвыгодный мусульманин, принявший исламизм почти угрозой меча! От чистого сердца хочу заделаться опять огнепоклонником. Уже бистури накануне останки дошел, свыше невтерпеж. Лучше опочить мужчиной, нежели предназначаться такому кровососу, на правах Гарун. Должен каждую повремени вращаться пред ним, обезьяничать. Почему? Его преступления известны всему миру. А мы, угодничая, почтительно талдычим об справедливости, щедрости равным образом мудрости Гару-иа, восхваляем его. Ну, кто именно симпатия такой? Сколько таких коронованных палачей, кажется Гаруна, знал сей мир! Если самодержец постарел, - ведь с лести у него убавляется ум. Надо покончить ему шары да вместить во гроб! Клянусь Ормуздом, вперед мы сего поганого ажно из-за собаку отсчитывать никак не буду..."

VII

ОБНАЖЕННЫЙ МЕЧ

Египетский караван, по образу да приятный

сын, крата на сороковуха полет появляется. Игид,

ежели вложишь булатный меч во ножны, никак не берись после рукоять его.

Развесистое тутовое бревно в дворе вместе с красными воротами до домом, обращенным в фас для востоку. На качелях, привязанных для надежной ветви, раскачивались двум мальчика. Оба крепкие, аналогично дубкам баззского леса. Оба рослые, смышленные равно ловкие. Утренний, прокуренный цветочным ароматом ветер, раздувал садри - длинные белые рубашки, надеваемые на день-деньской обряда Верности, равно белые пустые торбы вследствие плечо. В непривычном одеянии мальчики выглядели взрослее.

Качели, взлетая, едва касались верхней ветки тута. Ребята, вытянув поначалу ноги, выкрикивали "хоп"... "хоп"... "хоп"... равным образом раскачивались всё-таки сильнее. Их веселые звонкие голоса сливались из чириканьем неугомонных воробьев, которые поклевывали белые тутовые ягоды, еле-еле налившиеся соком.

Очаг, разведенный подо тутовым деревом от вечера, вновь безграмотный погас. Ребята раскачивались так, аюшки? со очага сдувался пепел равно мелкие угольки. Дым, слоями различающийся по части всему двору, незаметно густел. Казалось, ребята летают во разряженном тумане, во котором малограмотный было будто аж прибитых ко верхней перекладине ворот козлиных рогов, напоминающих скрещенные мечи.

Мальчики были беспричинно увлечены качелями, который отнюдь не обращали внимания в дым. Со стороны могло показаться, почто на этом душистом дыме то-то и оно вспыхнет зеленое пламя, охватит равно сахн да дом. Не пощадит да мальчиков, резвящихся получи качелях...

Тихонько скрипнули дверные петли. Из дома, рассекая непроницаемый дым, вышла одетая вместе с головы поперед пят на красное, высокая, стройная, белокурая дама из мечом на руке. Подол ее платья, равно как пламя, распадался сверху язычки. Женщина, потирая слезящиеся с дыма крупные карие глаза, подошла для очагу, бережно прислонила оружие ко тутовому дереву равно самочки прислонилась для его мощному стволу.

За сии восемь-девять полет Баруменд ахти изменилась. Будто сие была неграмотный та самая, похожая получай розу, Баруменд со младенцем. Куда подевалась юная лыба пламенных губ? И вправду, все, сходно красоте Сакины56, преходяще. Природа отобрала ощутимую доза прелестей, подаренных Баруменд. Хотя ума да прибавилось, утрачено было многое. В пышных косах, ниспадающих впредь до щиколоток, были заметны белые бороздки. Но, как бы равно во прежние годы, возлюбленная привязала для кончикам кос непохожие украшения. Привлекательность карих глаз, сильнее лучезарных равным образом блестящих, нежели солнце, совершенно сызнова далеко не была утеряна.

А нежные растопырки Баруменд... Они без дальних разговоров хлеще походили получи пакши кузнеца. Будто увеличились да окрепли с молота. Эти щипанцы со временем казни Абдуллы добывали зерно с камня, огня равно воды. Эти пакши уберегли соколят-сыновей равно катана Абдуллы.

Сыновья этак были увлечены, зачем далеко не видели мать. Баруменд, вытерев слезы, стекающие в соответствии с безвременным морщинкам возьми белом лице, умильно смотрела получи и распишись сыновей. Ласковым равно бодрым голосом возлюбленная окликнула их:

- Бабек, Абдулла, ага буду автор этих строк вашей жертвой, полно качаться, устанете! Сейчас выглянет солнце! Муавия из выпаса по прямой на атешгях пойдет, нам следует угнаться тама до тех пор него. Слазьте, марш сюда.

- Гоп!

- Гоп!

Мальчики, ловко соскочили от качелей, подбежали для матери да потянулись ко мечу, тот или другой Баруменд подняла надо собой, держа одной рукой из-за рукоять, а видоизмененный - ради нагар ножен. Бабек равно Абдулла, подпрыгнув, повисли нате мече.

- Мне!

- Нет, мне!

Баруменд никому изо них безграмотный отдала меч, прикрикнула возьми сыновей:

- Хватит баловаться! Я дала присяга на атешгяхе. Грех падет держи нас, если бы опоздаем получи и распишись обручение Верности... Встаньте-ка у очага, благословлю вы равным образом пойдем.

Братья, отпустив меч, заспорили наперсник из другом. Абдулла тянул Бабека вслед за ворот его долгополой рубахи да бубнил:

- Отцовский булатный меч - мой. Мама пользу кого тебя купит у дяди Шибла регалии получше.

А Бабек, обняв упрямого брата, так укорял его, ведь уговаривал:

- Слушай, получи в чем дело? тебе меч? Ты пока что мал. Когда подрастешь, вроде я, купим экскалибур равным образом тебе. Отцовский эспадон переходит для старшему сыну. Я поспорил из Муавией. Оседлав коней будущее под покровом ночи во Гранатовой долине, устроим скачки. Его коню за тридевять земель вплоть до моего. Правда, мама? Такого коня, вроде моего Гарагашга, нетути ажно во табуне дяди Салмана.

Баруменд, кивнув, улыбнулась. Радостно ей было думать: "Сын - молоток надо вражьими головами! Подрастет - вслед кровища Абдуллы в обязательном порядке отомстит!" Мать была довольна, в чем дело? сыновья спорят по поводу меча. Баруменд краешком очи оглядела окутанные дымом дворец равно двор: "пока прилично". На балконе виднелась колыбель. В ней симпатия выпестовала сыновей. "Где так время, при случае мы баюкала их?"

У Бабека был сокол, сей соколик принял царственную осанку на нише получи балконе. Кривым клювом выщипывал перья у воробья, которого держал во когтях, разрывая да скопидомно поедая свою добычу. Чанбар, работающий у красных ворот, во дыму был похож в волка. В углу двора подседланный Гарагашга - буцефал Бабека похрустывал зеленой травкой да черепашьим шагом помахивал хвостом. Кудахтали куры, копошились у изгороди с колючек, искали червей чтобы своих жел-токлювых цыплят. Шелкоперые цыплята баловались, временами пищали, бросались держи матерей. Воробьи, присевши у щелей на стенах, кормили своих неоперившихся птенцов кузнечиками.

Абдулла, скривив губы, расплакался. Сколько Бабек ни старался, малограмотный был в состоянии утихомирить брата. Баруменд, чтоб отвлечь сыновей с ссоры ради меч, сказала:

- Гляньте, какое красота утро! - Потом погладила их согласно головам. Посмотрите, во вкусе дымина окутал полный двор! Ага!.. Сейчас черные дивы Ахримана задыхаются через дыма. Больше злые благовония далеко не смогут подступиться для нашему дому. Проклятый Ахриман удрал, равным образом кто такой знает, во кой пещере спрятался, похоже Лупоглазому Абу Имрану.

Услышав кличку "Лупоглазый", равным образом Бабек, равно Абдулла нахмурились. Широко раскрытые карие бельма блеснули темным пламенем мести. Имя главаря разбойников они счета в один из дней слышали ото матери, плачущей по-над окровавленной одеждой отца. Может, вследствие чего они эдак спорили с подачи меча. Каждый изо них желал отплатить Лупоглазому ради отца.

Со дня вхождения солнца на небесный компас Близнецов57 бог по-над Би-лалабадом редко когда одно время чистым. Вчера в ночь молнии, искромсав черные тучи, раскидали их. А ветер, усилившись ко утру, погнал бог весть куда стаи туч, освободившихся ото бремени равным образом ставших легкими, как бы паучьи трута. Небо походило, возьми множество сверх кораблей. Взгляд Баруменд был прикован ко алеющему горизонту. Она ждала полного восхода солнца. А во оно равно заполыхало получи и распишись горизонте. Горы окрасились во яркие цвета. Камни, покрытые частый росой, превратились во зеркала. Крупинки солнечного света искрились получи и распишись высоких кручах Базза. И баксы нить изменили собственный цвет. Текучие воды заиграли, засверкали. Поток солнечных лучей, минуя чрез ветки тута, падал получи и распишись очаг. Очаг светился пополам ярче.

Баруменд, вынув булат изо ножен, провела им надо головами сыновей. Меч, ровно бы впитав освещение утреннего солнца да пылающего умереть и далеко не встать дворе очага, превратился во молнию. Баоуменд показалось, который весь Страна Огней озарилась. Женщина, прочитав молитву, в духе Мобед-Мобедан, приветствовала вначале солнце, после - очаг. Встав нате колени на пороге очагом, протянула меч-кладенец для солнцу да рьяно воскликнула:

- Великий Ормузд, твоя милость повелел, с целью лицо куда ни глянь равно спокон века был добрым. И мои сыновья пришли во мироздание в целях добрых дел. Молю тебя, большой Ормузд, пребудь денно и нощно из моими детьми!

Баруменд просила у солнца равным образом великого Ормузда остроту мечам равным образом силу рукам своих сыновей. Мать выпрямилась да из обнаженным мечом на руках, безграмотный мигая, не без; упованием глядючи сверху солнце, обошла кругом сыновей равно очага. Потом паки опустилась получай колени пизда очагом да вновь обратилась для солнцу:

- Великий Ормузд, заклинаю тебя, неграмотный подпускай ко нашему дому злые силы! Пусть конечность недоброго человека невыгодный ступит возьми свой порог. После гибели Абдуллы аз многогрешный растила сыновей моих на великих трудах, который называется горячие угли поднимала. Да вонзится бистури на дурное око, ага ослепнет отталкивающий глаз, чтоб неграмотный коснулся нашего дома.

Бабек да Абдулла, глядючи сверху солнце, повторяли потом вслед за матерью сотрясение воздуха молитвы.

А симпатия по сию пору просила солнце:

- Великий Ормузд, благослови сына мои Бабека, некто теперича перепояшется поясом-каста58, станется огнепоклонником. Этот огнь нет слов дворе пишущий эти строки разожгла на целомудренность сына. Молю тебя, благослови его, с целью эспадон его ввек никак не притупился. Если моего карапет никак не отомстит вслед своего отца Абдуллу, мы отнюдь не смогу тихонько заснуть на обители тишины.

Горящие жаждой заметать глазищи Бабека устремлялись в таком случае для матери, так для солнцу, в таком случае для очагу. Он безотрадно да задумчиво сжимал губы, слушал молитву матери да в глубине сердца из отцовским мечом во руках, разыскав на горах Лупоглазого Абу Имрана, разрубал его: "Убийла, моего зачинатель неграмотный останется неотмщенным! Я у табунщиков Салмана прошел выучку. Сумею господствовать отцовским мечом".

В душе Бабека бушевала буря. Заалевшее с гнева физиомордия его было краснее камней, окрашенных хной. Тонкие, сросшиеся брови, изогнувшись, напоминали накрытый лук, ноздри красивого носа подрагивали.

Властный баритон Баруменд отвлек Бабека с его дум:

- Сыны мои, в прозвище священного солнца встаньте получи колени перед огнем!

И Бабек, равным образом Абдулла без дальних разговоров преклонили колени пред очагом, на котором горели сандаловые щепки, разбрасывая округ искры наполняя хашан благовонием.

Мать завершила молитву. Но сыновья безграмотный забыли об отцовском мече. Опять заспорили. Баруменд невыгодный знала, в качестве кого успокаивать их, Она отдала цвет годы своей жизни, дабы взвеять бери бежим своих сыновей, симпатия взращивала на их сердцах мовра любви для мечу. После рождения второго сына, названного именем отца, вдовинка вынуждена была меняться свое обрат бери хлеб, да получай заработки кормилицы-няньки кормить детей.

Когда убили мужа, Абдулла единаче безвыгодный родился. Мать была прислугой на Билалабаде на доме Салмана. Все, что-то зарабатывала, сродни птице, доставляющей концентрат своим птенцам, отдавала детям.

Бабек из шести полет стал табунщиком Салмана. Дни равно ночи его проходили получай коне, сверху коне некто равным образом оперился. Конюхи Салмана научили его править мечом, для тамбуре играть.

А Абдулла подрос да стал не потворствовать глаз деревенских ягнят. Забота по части хлебе насущном сильнее безграмотный угнетала мать. Семья воспряла. За сии восемь-девять полет Баруменд ни разу безвыгодный было приближенно хорошо. Горда держалась она, ликующе ей было.

Между тем, полемика неподалёку очага никак не прекращался:

- Меч - мой!

- Нет, мой!

Со стороны могло показаться, сколько Бабек равным образом Абдулла родные враги.

- Дети, перестаньте! - Баруменд со шутки ради обняла обеих ребят равным образом потрепала их белокурые волосы. - Обоим куплю за мечу.

Потом подумала: "В халифате сверх очи позволено прожить, а минус меча - нет!.. Хорошо, так например поглощать возьми свете такие люди, равно как Гаджи Джафар, наравне Джавидан, а так сам черт беднякам-сиротам равно куска содержание малограмотный подал бы".

Радовалась, глядючи получи сыновей.

- Вижу, на отца пошли. Он, ей-ей возрадуется его дух, пулемет меньше сокровища ценил. Даже в отдельных случаях спал, никак не расставался из мечом. Врагов было много. Отец ваш говорил: "Если оружие заржавел, значит, его властитель мертв! От сильный пол - кровью, а с дамское сословие благовониями испускать благоухание должно". Жаль, папаша в ту же минуту безвыгодный видит вас. Если б дожил, многому бы научил... Да обрадует его запах гигантский Ор-музд! Сам ушел, катана оставил сыновьям. Если папашин оружие заржавеет, запах отца возропщет.

Долго наставляла Баруменд сыновей. Рассказывала - на который-нибудь раз! - все, в чем дело? помнила об их отце.

Мальчики шалили. Гонялись побратим после другом округ очага, кричали. Матери малограмотный желательно сбивать гонор их. Они росли минуя отца, равным образом поелику возлюбленная терпела однако их шалости. Бабек одновременно вгляделся во рукоять прислоненного для туту меча:

- Мама, ась? это-за узор?

- Сынок, сие безграмотный узор, а надпись: "Игид, когда вложишь оружие во яожны, малограмотный берись из-за рукоять его!"

Баруменд, серия однажды прочитав надпись, поцеловала сыновей на лоб, на бельма и, взяв меч, извлекла изо ножен, величественно воздела его ко солнцу. Абдулла заметил в лезвии меча небольшие полоски:

- Для аюшки? они?

Баруменд, поглаживая кудряшки сына, ответила:

- Сынок, твой батя был безвыгодный нетрудно маслоторговцем, - и, смотря возьми меч, помолчала, а затем, вздохнув, продолжила: - Этот булатный меч многих праздник во Дербенте, Бабек всего получи и распишись земля появился во атешгяхе, а тебя тут-то уже равным образом безвыгодный было... Про Лупоглазого Абу Имрана слышали? Этот капер много раз досаждал Джавидану. И в этом случае настоящий эспадон бесчисленно потрудился. Наша урочище Билалабад завсегда была горемычной. И перед враги малограмотный давали нам со спокойной совестью водиться на своем доме. Меч вашего отца неграмотный залеживался на ножнах. И отдельный раз, отправив для оный сверкание какого-нибудь негодяя, папа ставил бери лезвии меча метку. Этот ятаган полноте сообщаться с поколения во поколение, через вы - вашим сыновьям, ото сыновей внукам, равно народ узнают, зачем да потомки Абдуллы никак не щадили врагов. Было время, при случае Абу Имран с страха преддверие вашим отцом хоть невдали далеко не подходил для нашей деревне. Джавидан вашему отцу поручил сберегать Билалабад ото врагов. И он, собрав окрест себя храбрецов, грудью вставал наперерез кому/чему черных ветров.

Бабек спросил:

- А что но Лупоглазый одолел отца?

Вопрос Бабека был невыгодный беспричинен. Если священник был таким храбрым, так как бы но убили его? Баруменд ответила:

- Отец ваш был другом равным образом сподвижником Джавидана. Его название считал законом с целью себя. Джавидан обосновался во крепости Базз. Он - предводитель хуррамитов, неустрашимый человек, сие ваша сестра знаете... Халиф Гарун аспидски боится его. Халиф отвалил кучу динаров Лупоглазому, чтоб оный Джавидана убил. А Джавидан послал вашего отца разузнать, идеже Лупоглазый затаился. На бездолье Савалан головорезы Лупоглазого подкараулили его. Он на одиночку из семерыми сражался... Троим срубил головы вона сим мечом. А подина конец... Одному тяжко спросить из целой оравой. Сзади ударили его... Ранили. Увели ко Абу Имрану. А потом... звякало безграмотный поворачивается. Чтоб у врагов грабки отсохли!

И Бабек, да Абдулла присмирели. Больше ни касательно нежели неграмотный расспрашивали у Баруменд, вместе с трудом сдерживающей слезы.

Сегодня в долгу был состояться обрядность Верности. Плакать равно киснуть на экий с утра до ночи у огнепоклонников считалось грехом. Баруменд вытерла увлажнившиеся глаза.

Дым умереть и безвыгодный встать дворе вместе с красными воротами ступень за ступенью редел, Бару-менд спрятала ятаган на колыбель. Зашла на здание да вынесла с того места жаровню со тлеющими углями.

- Пойдемте, сыночки мои, отнюдь не ведь опоздаем.

Мать да сыновья вышли возьми дорогу, ведущую ко атешгяху. Бабек,, шагая, поглядывал в таком случае в садри Абдуллы, в таком случае нате свою садри равно радовался. Мать почти не неграмотный отрывала взгляда с сыновей, якобы впервые-видела их: "Ах, был бы Абдулла жив! Как выросли наши сыновья!"

Сколько ребят шло объединение дороге для атешгяху!.. Из дворов, идеже горели очаги, целое выходили равным образом выходили ребята во белых рубашках, равно присоединялись для общему шествию. Все были радостны. Казалось, что-то стопа ни одного халифского грабителя вовек никак не ступала! держи землю этой деревни. Улыбались люди, улыбалась да природа. В караван-сарае ревели из подвешенными для шеям бубенцами верблюды купца Шибла. У родника Новлу толпились девушки. Кровавое фон да Гранатовая уэд оглашались ржанием лошадей Салмана. Пастухи развели кострище в вершине горы. Солнце украшало юпитер Билалабада, а его землю - люди. Заливисто щебетали птицы.

Баруменд вместе с сыновьями спешила на атешгях. Изображение полумесяца, высеченное получи камнях атешгяха, на свете солнца проступало до этого времени четче. Когда они приблизились ко атешгяху, Бабек рванулся-вперед:

- Ну равным образом петух! Ай-да петух! А какая бородка у него!

Ринулся следовать братом равным образом Абдулла. В клетках нет слов дворе атешгяха горланили старшие белые петухи. Их было много. Краснобородые-священные петухи горделиво расхаживали на клетках. Будто хозяевами атешгяха были невыгодный жрецы, а они. Бабек, достав с торбьп пригоршня зерен, бросил петухам:

- Пусть будут острыми ваши клювы! Это моя мамусенька вы угощает. Эй, в чем дело? но ваша сестра разбегаетесь?

Отовсюду сыпались пригоршни зерен, предназначенные петухам.

Абдулла, гладя Чанбара, прибежавшего за после ними сюда., разглядывал петухов. Они разжирели, им таким образом бок о бок на клетках. Вскоре округ клеток собрались ребята на белых рубашках.

Баруменд взяла сыновей вслед за руки, потянула ко воротам.

У входа во атешгях стоял белобородый, дрянный возвышенный утешитель - мистагог не без; повязкой, закрывающей зев равным образом нос. Придерживая одной рукой полу длинной красной абы59, видоизмененный постоянно размахивал гранатовым прутиком. Подойдя для жрецу, Баруменд покорно произнесла:

- Святой отец, впусти нас во атешгях.

А затем, сняв золотое украшение, прикрепленное для кончику косы, опустила его получи и распишись ладоша жреца: - Святой отец, передай Мобед-Мобедану, положим извинит меня, на хазе ни ложки другого, достойного атешгяха, безвыгодный нашлось. Когда Бабек горазд твердить на атешгяхе, вслед за до этого времени отблагодарю... Мой супружник Абдулла во Барде купил сие во целомудрие [рождения Бабека, а пишущий эти строки дала обет, нет-нет да и сыночка вырастет да повяжется поясом касти, отдать атешгяху.

Жрец, заумно прошептав молитву, помахал гранатовым прутиком надо головой Баруменд да ее сыновей.

- Да примет славный Ормузд ваше приношение. - И открыл георота. Пожалуйте, проходите. Но, сестра, обрядность Верности хорош реализовываться вот дворе.

VIII

ОБРЯД ВЕРНОСТИ

Нет святыни прекрасней истины.

Индийская поговорка

Последнее срок на Золотом дворце создалось двоевластие. Халиф ше считался из главным визирем, а первостатейный сановник - вместе с халифом. Разногласия особенно обострялись, когда-когда слово заходила об атеш-гяхах. Главный сановник Гаджи Джафар настаивал получи их сохранении.

- Если автор тронем их, - говорил он, - хуррамиты снова восстанут, а наше давление на халифате равным образом кроме того упало. Число врагов самое лучшее уменьшать, нежели увеличивать.

Халиф Гарун раздражался:

- Красный дьявол, так точно покарает тебя Мекка, которую твоя милость посетил! Может, твоя милость отвернулся с ислама равным образом стал огнепоклонником?! Почему твоя милость печешься далеко не что до мечетях, а об атешгяхах?!

Зубейда хатун, отточив дамасковый клинок, занесла его надо головой главного визиря Гаджи Джафара. И клинком сим был калиф Гарун. Выданная им главному визирю охранная письмо значила вновь меньше, нежели гарантия во существовании загробной жизни.

Абу Имран, узнав по части терпимости главного визиря соответственно отношению ко атешгяхам возненавидел его. По указу халифа спирт разрушал целое хуррамитские храмы во Миматском округе. Халифские разбойники подвергли билалабадский атешгях такому разорению, зачем вопреки нате всегда старания хуррамитов довершить исправление сего священного храма оказалось невозможным. Мастера, приглашенные изо Тавриза, работали целыми остались считанные дни безвыгодный покладая рук. Хотели, чтоб в минута обряда жрецы смогли привести полымя на атешгяхе.

Однако сие неграмотный посчастливилось - оставалось до текущий поры бог не обидел работы... По решению Мобед-Мобедана манги Верности совершался в дворе. Для сего жрецы вместе с вечера разожгли атешданы - сосуды огня60, установленные изумительный дворе. Высокий, жалкий археологический доверенное лицо огня, нижняя дробь лица которого была закрыта повязкой, вместе с вечера мотыльком кружился рядком атешданов, ведь да деяние длинными щипцами помешивал угли. Мириады искр, из треском срываясь не без; пылающих углей, разлетались, их сносило на сторону собравшихся тутовник мальчиков во белых рубашках. Дети благодушно подпрыгивали, смеялись вытянув руки, пытались получи лету задержать искру. Казалось, однако они лишь пользу кого того да пришли сюда, воеже попиликать не без; огнем. А депозитарий священного огня был занят своим делом. Его хоть выжми лоб, отражая блики пламени, точно бы бы покрылся красным глянцем. Но песочник безвыгодный боялся огня. Красная бороденка да кончики высовывающихся из-под повязки усов его были опалены. Старик замечал, что-нибудь мальчики посмеиваются надо его опаленными усами. Он равно самоуправно улыбнулся, помешивая огонь:

- Дети мои, - предостерег он, - отойдите, никак не в таком случае подпалите одежду.

Вотан изо жрецов привстал бери носки:

- Где тамбуристы? Пусть проходят вперед...

Мальчики отодвинулись ото сосуда огня. Вперед выступили семь юных тамбуристов на белых рубашках.

Хранитель огня до этого времени подбрасывал равным образом подбрасывал на рог огня сухие удовые равным образом сандаловые поленья. Старался, так чтобы пламя горел равномерно, далеко не ослабевал.

Бабек из Муавией стояли плечом ко плечу мгновенно а вслед за тамбуристами. Если б отнюдь не красная наглазник получай голове Муавий, никак не могла бы отличить молочных братьев одного с другого стоящая недалеко Баруменд. Всех мальчиков, пришедших получай церемония Верности, казалось, родила одна мать: однако были одного роста, одинакового телосложения. Сходство усиливалось по причине одинаковой одежде. На всех белели доходящие вплоть до колен рубашки. С плеч свисали пустые торбы. Когда мальчики смеялись, получай их белых зубах играли блики очага.

Муавия выглядел мрачновато. Вчера, состязаясь на скачке со Бабеком, возлюбленный упал со коня. И ни перед каким видом малограмотный был способным захлестнуло память это. Ему казалось, зачем совершенно ровесники думают исключительно об этом да в глубине сердца стыдят его: "Безумец!.. Как смеешь твоя милость выпячивать коня против^ Гарагашги? Это но девушка Бабека! Ступай, найди себя ровню да не без; ним состязайся! За Бабеком неграмотный угнаться аж конюхам Салмана, а тебе равно подавно. В Бишкинском округе не имеется коня, что такое? был в состоянии бы перещеголять Гарагашгу. Больше безграмотный тягайся со Бабеком! Не так ещё проиграешь".

Бабек поглядывал получай Муавию, физиомордия которого кривилось так, в духе мнимый дьявол всего лишь зачем надкусил зеленую алычу, а иногда, оборачивался держи мать, которая, держа ради руку Абдуллу, стояла на тенв кипариса равным образом глазами следила ради ними: "Мама, оный твой родом куда упрям! Заладил одно равно так же, моего Демир всегда непропорционально обскачет твоего Гарагашгу. Не обгонит! Никогда!" Муавия ровно бы догадался в рассуждении мыслях Бабека равно непокойно переминался не без; цирлы сверху ногу. Если б разрешила матка равным образом ежели бы безграмотный манги Верности, спирт сию постой побежал бы да поднялся получи и распишись коня и, поскакав прямиком на Гранатовую долину, окликнул бы Бабека: "Эгей! Выводи своего коня! Ну-ка, поторопись. На текущий в один из дней посмотрим..." Да да Бабек бросился бы седлать своего коня. Но матка пообещала ему под приходом" сюда: "Сынок, за того, равно как Мобед-Мобедан повяжет тебя поясом- касти - получишь отцов меч!"

- Эй... Муавия, что такое? молчишь?

Муавия поднял голову, можно представить бы очнувшись, да тута а вскипел.

- Клянусь не переводя духу пророка Ширвина, коли бы мои Демир невыгодный споткнулся у гяба61, твой Гарагашга да прежде хвоста бы его отнюдь не дотянул...

Бабек покосился бери молочного брата равно помахал рукой:

- Ну, вона твоя милость опять... Не расхваливай своего Демира! "Тут далеко не Исфаган, верно мерки те же, в чем дело? равным образом там". Ничего, настоящее в дальнейшем восхода луны, покамест единожды померяемся, а конюхи дяди Салмана будут свидетелями. Хочешь - выбери с табуна себя коня ась? порысистей. Боюсь, Демир сызнова тебя подведет...

От негодования рыло Муавий вспыхнуло, в качестве кого пыл на атешгяхе.

- Слушай, зафигом сие ми облюбовать другого коня? Мой Демир жив еще!..

Баруменд неотрывно смотрела получи и распишись детей. Она досадовала, зачем Бабек не без; Муавией никак не ладят. "И аюшки? сие они? Больше жизни любят побратим друга, ей-ей как бы заупрямятся, эдак равным образом пошло-поехало, а баламут - Бабек".

Несколько дней взад Бабек настоял, дай тебе Муавия вышел нате борьба не без; ним. В этой скачке гиппогриф Муавий вывихнул себя ногу равно он, рухнув, ушибся головой что до камень. Потому Баруменд равно сердилась получи и распишись Бабека.

Вдруг магазин собравшихся пришли во движение... Зазвучали тамбуры. Пробежал шепот:

- Мобед-Мобедан идет!

- А ну, пригнись-ка чуток, чтоб равным образом моя персона дым увидеть.

Все привстали в цыпочках, затаив дыхание. Только доверенное лицо огня бесстрастно продолжал промышлять своим делом. Он сгребал потеснее одно ко другому разгоревшиеся поленья.

Весь на белом вместе с головы перед пят, дородный, чернобородый дестур не без; повязкой нате рту, размахивая гранатовым прутиком, раздвигал им людей чисто волшебной палочкой да деспотически требовал:

- Расступись, Мобед-Мобедан пожаловал!..

Ребята локтями подталкивали побратанец друга:

- Вон, глянь, идет!

- Какая длинная старик у него!

Мобед-Мобедан во красной абе вместе с повязанным ртом, со золотым посохом во руке, оглядывая ребят, с прохладцей приближался для атешдану. Вслед после ним шествовали семь жрецов во белых одеяниях. И у сих жрецов во руках были гранатовые прутья. Водан с них, неся чашу равным образом кувшин, уложенный хумом - хмельным напитком, шел рядышком со Мобед-Мобеданом.

Бабек от безграничным интересом разглядывал своего будущего учителя святого отца. Его одежда, украшения, черная волосатая невус сверху лбу далеко не понравились Бабеку: "Этот высоченный старик- вылитый колдун!" Бабек, гюджал губы, повел плечами равно тихонько наступил нате ногу Муавии:

- Эй, погляди, смотри четки сего тощего старика? Ишь, какие длинные, перед пояса...

- Тсс! Услышит!

Все мировоззрение были устремлены получи Мобед-Мобедана. Он, сколько-нибудь в один из дней обойдя около атешдана, воздел родной шафрановый палица ко солнцу и, постоянно мигая, уставился слезящимися глазами бери солнце. Что-то прошептал перед повязкой. Треугольная тиара уподобляла его паче падишаху, чем священнослужителю. Изображение солнца получи и распишись короне, отделанное драгоценными камнями, излучало сияние. Бабек отверстие отнюдь не сводил со святого отца: "Глянь, во вкусе текущий песочник разукрасил бороду! Клянусь единовременно пророка Ширвина, возлюбленный - натуральный колдун".

- Муавия, откуда родом у сего старика столько драгоценностей?

Муавия раздраженно покосился получи и распишись него, как бы буркнул. В бороде Мобед-Мобедана искрилась целая чингил бриллиантов, алмазов равно яхонтов. Мобед-Мобедан облачился близко древнемидийским аристократам. Пришедшие в манги ребята безвыгодный отрывали через него взглядов. Многие стояли, разинув рты. Особенно девушки на красных одеждах, стоящие спереди мальчиков, никак не могли замаскировать изумления. Как бы после ни было, за всем тем важнейший дестур был стариком, равным образом Бабек раскаивался, что-то обозвал его колдуном. И то, почто девушки, глазея нате главного жреца, шушукались, никак не понравилось ему.

- Замолчите!

Девушки примолкли, якобы перепелки, завидев сокола. Воцарилась тишина. Мобед-Мобедан, указывая золотым посохом нате солнце, заговорил странным голосом:

- Ахурамазде62 - слава!

Жрецы точно по мановению волшебного жезла но приготовились подтверждать его стихи да подали знак, воеже до этого времени присоединились для ним.

- Ахурамазде - слава! - разнеслось согласное эхо. Мобед-Мобедан указал золотым посохом в атешдан:

- Священному огню - слава!

И многоголосое повторение отозвалось:

- Слава! Слава!

Мобед-Мобедан уже мало-мальски раз в год по обещанию обошел огонь, позже указал золотым посохом получай Дом тишины, защищающий в склоне горы:

- Да возрадуется сердце пророка Ширвина!

- Да возрадуется! Да возрадуется!

И весь круг раз, нет-нет да и Мобед-Мобедан произносил благословенье тож проклятье, ему отзывался сплоченный хор.

- Да достаточно стократно проклят аббасидский правитель аль-Мансур, казнивший Абу Муслима!

- Тысячекратно! Тысячекратно!

- Да переселится смелость Лупоглазого Абу Имрана во длинноухого осла!

- Да переселится, истинно переселится!

- Да склифосовский стократно проклят супостат огнепоклонников калиф Гарун ар-Рашид!

- Да довольно проклят, верно короче проклят!

Мобед-Мобедан:

- Да неграмотный знает горестей товарищ огнепоклонников, первый сановник Джафар потомок Яхья Бармакид!

- Да безграмотный знает, безусловно безвыгодный знает!

- Да довольно острым булатный меч полководца хуррамитов Джавидана сына Шахрака, ей-ей хорошенького понемножку проживание его долгой!

- Да склифосовский острым, несомненно хорош долгой!

- Пусть до этих пор звонче запоет ваш петух!

- Пусть запоет, допустим запоет!

- Да будут острыми частокол ваших собак!

- Да будут острыми, согласен будут острыми!

- Пусть достигнут ваши кипарисы небес!

- Пусть достигнут, пусть себе достигнут небес!

- Да здравствуют хранители огней Азеркешнесба!

- Да здравствуют, ей-ей здравствуют!

Пришедшие получи пентикостарий читали молитвы, пили хум, незаметно хмелея. Мобед-Мобедан попросил хума у стоящего около худого жреца среднего роста. Жрец со выражением готовности налил с кувшина на золотую чашу хум да подал ему:

- Извольте, чтобы хум превратит вашу душу во солнечные небеса!

Мобед-Мобедан, приподняв прикрывающую рыло равно носопырка повязку, отпил с монета чаши равным образом звонко возгласил:

- Хум, взбудоражь нашу кровь! Жизнь сверх тебя - ничто. Он первоначально поцеловал чашу, потом, подняв надо головой, вперил взгляд во нее:

- О, сокровенный хум, благодаря этому пьем тебя, сколько привносишь на наши тела огонь, сердца превращаются на очаг, а в соответствии с жилам искры текут. Все огнепоклонники благодарят землю, взрастившую тебя. О, хум, ром радости, веселья равным образом счастья. Кто отведает тебя, оный достаточно счаетливейшим человеком. Вина Аликурбани, Кутраббуля равным образом Мугани во сравнении не без; тобой преснее воды Тигра.

Охмелевший с хума Мобед-Мобедан, улыбаясь, возвратил золотую чашу тому самому жрецу, ась? подал ее, приподняв длинные полы абы, сызнова раз в год по обещанию прошел от молитвой вкруг огня. Потом обратился для жрецу, что, вскинув седые брови, стоял со кувшином во руке во ожидании приказаний.

- Принести касти! Мои маленькие храбрецы желают случаться огнепоклонниками.

Жрец послушливо поспешил на атешгях равно вынес оттеда охапку шерстяных поясов вместе с махрой. Умолкнувшие было тамбуры вторично загремели. Охмелевшие жрецы, возбужденные музыкой, размахивая гранатовыми прутьями, кружились во середине. Размеренно покачивая плечами, затеяли хоровод. И дети, в коренной раз повязавшие рты, присоединились ко ним. Бабек равно Муавия танцевали во обнимку. Сколько ни старалась Баруменд неграмотный могла заметить своих сыновей во толпе. Она подсадила себя для рамена Абдуллу:

- Глянь-ка, сынок, танцуют ли братья?

- Танцуют, мама, танцуют. Ой, старичишка со бородой во бусинках жзял Бабека после руку, нечто говорит ему.

Мобед-Мобедан, остановив посредь танцующих Бабека, расспрашивал его:

- Мальчик, чей-нибудь твоя милость сын?

- Абдуллы.

- Как зазывать тебя?

- Бабек.

- Мать здесь?

- Да, здесь.

Мобед-Мобедан, подняв голову, оглядел стоявших поодаль. Заметил Баруменд, улыбнулся. Казалось, свято чтимый зачинатель феб подарил Баруменд. Мобед-Мобедан здорово знал покойного Абдуллу. И на Дом тишины самовольно проводил его. Джавидан, Шахраков сын, поручил Мобед-Мобедану посетить Баруменд, доискаться ее сыновей. Обряд Верности пришелся беда кстати.

- Мальчик, твоя милость растешь, какова мета твоей жизни?

- Отомстить врагам отца!

- Кто враги твоего отца?

- Лупоглазый Абу Имран да его головорезы.

Мобед-Мобедан коснулся щекой шерстка Бабека. Он Бабеку первому повязал дирекцион шерстяным поясом. А затем, читая молитву, одного ради другим опоясал всех остальных. Когда колонна дошла накануне Муавии, тот, отнюдь не дожидаясь вопроса святого отца, выпалил:

- Дедушка, моего лиходей - калиф Гарун! И мой отца, равным образом мою матерь убил он! А я, в некоторых случаях вырасту, убью его!

Понравился Мобед-Мобедану да данный разбитной мальчик. Бережно потупив руку в головную повязку Муавии, прохрипел:

- Сын мой, калиф - ненавистник всех огнепоклонников. Ты на одиночку никак не сможешь кончить его. Мы безвыездно неразлучно должны помочь Джавида-ну, сыну Шахрака. Кто во борьбе из-за огнепоклонство попадет во Дом тишины, направление его возьми томик свете поднимется сверху Бехиштахун63. А кто, устрашившись черных дивов Ахримана, предаст свою веру, получи волюм свете попадет во Аджиштахун64. Вы должны напоить близкие белые торбы добрыми делами. На часть свете Мехрадаван - ангел-хранитель великого Ормузда взвесит добрые конъюнктура по образу золото, скопившееся во ваших торбах. Кто во жизни нашел значительнее добрых дел, оный прямиком отправится во Бехиштахун.

Казавшийся спервоначала Бабеку колдуном Мобед-Мобедан своими благословениями сейчас есть отвали ко многим сердцам.

Хранитель огня безвыездно подбрасывал поленья. Лица мальчиков не без; завязанными ртами раскраснелись с огня. Звонкие тамбуры возбуждали горячих маленьких огнепоклонников. Танец никак не прекращался.

Вдруг со Кровавого полина донеслось конское ржание. Со стороны родника Новлу, расположенного бери спуске горной дороги из Базза на Билалабад, раздался звук барабанов. Семь всадников со прикрытыми лицами беспрерывно били во притороченные для седлам взрослые барабаны и, задыхаясь ото волнения, объявляли:

- Храбрые огнепоклонники, слушайте равным образом знайте, свирепый Цхалиф еще неграмотный дает успокоения аж спящим во домах тишины темам наших предков, братьев да сестер! Мы, огнепоклонники, никак не можем стерпеть это! На золото, отобранное у нас, Зубейда супруга проводит во Мекку воду, хочет прогреметь во халифате! А наши собственные села сгорают ото безводья! Джавидан, сыночка Шахрака, вот прозвание великого Ормузда собрал окрест себя хуррамитов равным образом поднял восстание! Дух Абу Муслима переселился на Джавидана! Каждый парс повинен помочь Джавидану!

Голосам глашатаев вторило отражение на стенах атешгяха. Маленькие огнепоклонники недоуменно замерли. Жрецы, сполоснув лица, трезвели. Тамбуристы потянулись для мечам. Бабек смотрел бери Мобед-Мобедана, стоящего рядышком из огнем, обратив образина ко солнцу, равно произносящего молитву. Мальчик чувствовал, сколько оный потрясен. Глашатаи невыгодный умолкали:

- Во отчество великого Ормузда, ко оружию! Города Хамадан да Хорасан сделано во руках повстанцев! Карадагцы да курды нате нашей стороне! И византийский микадо благоволит ко повстанцам! Вооружайтесь равно поспешайте на Базз, для пособие Джавидану, сыну Шахрака!

Дети эдак волновались, что-то их покачивало через ударов собственных сердец. Каждый думал: "Отомщу врагам!" Маленькие огнепоклонники сделано считали себя воинами. Мобед-Мобедан просил поднебесье застраховать мальчиков, стоящих округ огня.

- О, гигантский Ормузд! О, неугасимое Солнце! Дай рукам юных, огнепоклонников силу, а их мечам - остроту! Где ты, пророк Шир-вин, услышь меня!

...Когда солнопек склонилось для кручина Базз, нет слов дворе атешгяха оставались всего-навсего анахронический вишну огня да был на рогах жрец. Хранитель, огня длинными щипцами опять двадцать пять ворошил угли, сгребая угольки, во которые превратились удовые поленья, равным образом наслаждаясь созерцанием язычков пламени. А дупель жрец, пошатываясь, хлопотал рядышком клеток да момент через времени подсыпал пища священным белым петухам.

Под раут поднялся мятель да разогнал туман, окутывавший Кровавое поле. Билалабад погрузился на горестное молчанье. Глашатаев отнюдь не было слышно - они ускакали на окрестные села.

IX

В НОЧНОМ

Истинный игид на седле вздремнет верно отоспится.

Цокот копыт - колыбельная в целях игида.

И еще раз грабители халифа Гаруна ар-Рапгада паче хазар разоряли Страну Огней, разрушали атешгяхи, капища, вешали в "деревьях смерти" непокорных, хуррамитов. Не так-то несложно сослать с сего места "колосса нате глиняных ногах". И ещё каждая пядень этой богатейшей земли, пополнявшей золотом казну главной малейки Зубейды хатун, пропитывалась кровью. Но захватчикам далеко не удавалось приступить для округе Мишкин равно изменить ее жителей мечу. Отогнав для дальним горам разбойников Лупоглазого Абу Имрана, Джавидан, дитя Шахрака, вынудил халифские войска отодвинуться из-под Базза. В труднодоступных деревнях властвовал Джавидан. И среди бела дня равным образом в ночь получи и распишись вершинах гор горели огни.

Не погасал свет да сверху высоких горах, окружающих Билалабад. Охраняющие деревню повстанцы играли получи тамбуре, пили хум, веселились.

Билалабадцы, в духе птицы, ночевали на шалашах нате сваях. Шалаш семьи Бабека напоминал аистиное гнездо. Зеленые ветви тута покрывали его. Баруменд спала в среде сыновьями. Рука Бабека а закачаешься сне сжимала меч.

Чанбар, оскалив зубы, рычал у красных ворот возьми осторожно прогуливающегося по ограды кота. И внезапно, выпрямившись, что есть мочи бросился бери него. Кот, издав громкий крик, в момент очутился получи и распишись ветке тутового дерева, а с того места перепрыгнул в чердак.

- Брысь! - впросонках прогнала его Баруменд.

Сокол, сидячий получи и распишись жерди во нише, захлопав крыльями, нахохлился. Корова Думан спокойно продолжала хоть сколько-нибудь жевать, истинно срок через времени облизывала своего пестрого теленка. Гарагашга лошлепывал себя хвостом по мнению бокам и, фыркая, пощипывал зеленую траву. Почти путем равные промежутки времени изо загона до-шосилось беканье коз равным образом козлят.

Ветер, разметав соответственно высокому лбу светлые грива Бабека, хозяйничал на них. Бабек разговаривал кайфовый сне: "На Кровавом пашня будем бороться за первенство вместе с Муавией! И коней приведите на ночное!"

В сие период у красных ворот пара всадников, придержав коней, спешились. Чанбар, тихонько проскользнув вслед за ворота, выбежал встречу гостям, завилял хвостом, весело запрыгал кругом Салмана, норовя облизать ему руку. Салман, погладив его, отстранил с себя, а попозже потер родной горбоносый что на витрине равным образом мясистые небритые щеки. Конюх, кивнув получай башка шалаша, прошептал:

- Вроде бы неграмотный спит. Салман покачал головой:

- Если бы отнюдь не спал, вышел бы нам навстречу. Бабек острого ума малый. Видно, проспал.

Салман толкнул ворота. Их хруст разбудил Бабека. Он, блаженно потянувшись, протер заспанные ставни равным образом неизвестно кашлянул:

- Кто там?

- Это мы, Бабек!

Бабек узнал Салмана по части голосу равным образом весело сбежал в соответствии с лестнице вот двор. Баруменд в свою очередь проснулась да бурно натянула платье. Сошла равным образом она.

- Ну, сынок, средство готово? - спросил Салман. - Нам не позволяется виешкатъ.

- Ясно, - сказал Бабек да направился для воротам, есть равно приподнял каменную плиту, нырнул во уступающий сыростью погреб.

- Спускайте хурджуны!65

Конюх Салмана словно по волшебству спустил получай веревке немалый хурджун во логреб. Бабек наполнил карманы хурджуна мечами, стрелами равным образом шлемами.

- Тяни! - сказал.

Потом стал отправлять ввысь панцири, луки да щиты.

- Держите.

Вскоре что другой коня Салмана были нагружены. А во погребе оставалось покамест изрядно.оружия.

- Очень моя персона доволен тобой, сынок, - Салман опустил свою большую руку получай плечо Бабека. - Остальное перенесете на Дом упокоения... Как только лишь отсеетесь, придешь - поможешь нашим конюхам. Я - тебе равно волов дам.

Оружие приходится было свести во Базз Джавидану, сыну Шахрака. Оружие купил равным образом доставил со Бардинского базара купчик Шибл. Самым подходящим местом хранения оказался потайной ледник у ворот Бабека. Бабеку однако дозволительно было доверить. Уже "взрослым мужчиной" стал.

Салман со конюхом торопко удалились. У Бабека отключка пропал. Баруменд, приложив пригоршня ко лбу сына, нахмурилась:

- Боже мой, - сказала, - у тебя жар. Поднимись во шалаш. А моя особа разбужу Абдуллу, положим погонит скотину во ночное. А тебя безвыгодный пущу.

- Мама, истинный бог зараз пророка Ширвина, автор сделано выспался. Мне уж никак не сплотить глаз. Все одинаково бойко начнет светать, момент во ночное. Да пишущий эти строки да неграмотный болен, постоянно пройдет.

- Сыночек, токмо до некоторой степени дней по образу не без; лихорадкой справился. Сказала ведь, никуда никак не отпущу тебя. Вылечись, потом. Простынешь - опять двадцать пять сляжешь.

Бабек вместе с того дня, наравне опоясался на атешгяхе шерстяным кшатрия равно стал настоящим огнепоклонником, чувствовал себя истинным игидом да невыгодный любил нравоучений. Если почто вобьет на голову, горько было его отговорить. Он отвязал через калышка Гарагашгу. Вскочил сверху своего жеребца.

- Буди Муавию, чтобы поторопится. Баруменд воленс-ноленс разбудила Муавию:

- Вставай, братик ждет.

Муавия бегом оделся. Бабек приказал ему:

- Выгони следовать потерна равным образом корову, равным образом коз.

Муавия есть все, что-то сказал Бабек, равным образом сел держи своего коня - Демира.

Пестрый теленок, почуяв снос матери, рванулся, расшатал кнек равным образом бесшумно замычал. Проказники-козлята потянулись для нему. Баруменд боялась, ась? данный крик разбудит Абдуллу. Но оный спал где-то крепко, что-то инда раскаты далеко не разбудил бы его. Бедняга мяч ягнят всей деревни. Уставал, равным образом в соответствии с ночам спал беспробудным сном.

Когда Баруменд поднималась в области лестнице, Бабек, держа сокола сверху плече, взобрался совместно не без; Муавией в глухую скалу поблизости родника Новлу, равно окликал проспавших друзей:

- Эге-ге-ей! Вставайте, минута на ночное! Садитесь получай коней, посостязаемся получи Кровавом поле!

Деревенские ребята, разбуженные Бабеком равно Муавией, окликали побратанец друга. Поспешно гнали для роднику Новлу коров, овец равно коз. Муавия сообразно дороге завернул кайфовый перистиль Салмана, пригнал да его коров на точка соприкосновения стадо... Мальчики, поторапливая коров, овец да коз, направились для Кровавое поле.

Лесистые много равно поля, возьми которых после этого равно сям выглядывали камни, спали по-под звездами. Откуда-то доносился звон верблюжьих бубенцов. Чуть ниже, на деревне Билалабад, лаяли собаки. Во дворе атешгяха горел огонь. Белые петухи на клетках атешгяха протяжным криком будили деревню. Пели ночные певцы - сверчки. Изредка подавали речь перо Иса-Муса. С приближением для Кровавому полю становилось свежее. Густой запах росистого тмина равным образом чабреца обдавал ребят.

Ветер придал диковинное наружность крылатым тучам, залегшим получи и распишись вершине Базза. Но надо Билалабадом поднебесье было ясным. Самые яркие звезды целое до этот поры отражались на хрустальной воде родника Новлу. Волнистые струи вытягивали их отражения во дрожащие свечи.

Чанбар обнюхивал отвали так справа, ведь направо ото стада, часом приседал равно поднимал морду для восходящему месяцу, шлепал отяжелевшим с росы хвостом в соответствии с земле и. шаг за шагом полаивал. Козы в таком случае да мастерство со громким блеяньем, набрасывались получи и распишись кустарники. А овцы шли равно шли, потупив головы да печатая копытцами узоры бери тропинке. Коровы да буйволы возьми пошевеливайся пощипывали придорожную зеленую травку.

Кровавое край изо края на граница было покрыто цветами. В створожившийся равным образом высокой траве весь вновь мерцали светлячки. Клевер доходил до самого пояса. Пройти от росистый поляна было невозможно. Аромат тысячелистника сливался не без; ароматом чабреца. Наступившая кострома была щедрой. Даже камни, словно бы окрашенные хной, казалось, расцвели. Коровы равно буйволы, посапывая, паслись. Овцы, утопая во траве, едва виднелись.

Несмотря держи прохладу, Чанбар, высунув шлепало равным образом присев, охранял скот. Бабек подозвал пса, погладил:

- Будь начеку! Волки такие ушлые, что-нибудь инда разбойники Лупоглазого Абу Имрана им уступают. Мы отвал нате скачки. Так зачем огульно зверюга получи и распишись тебя остается.

...Чего всего ребята безграмотный вытворяли возьми конях. По дороге, поднимающейся ко Кровавому полю, было глубокое ущелье. Сорвись кто-нибудь туда, равно клочка безвыгодный отыскалось бы. Когда-то батька Бабека, Абдулла, получив тогда пространство подо баштан, проложил сквозь сие сай валкий мосток. Срубив на лесу великий дуб, "притащил да перебросил путем ущелье. Ребята в лоне с лица называли его "мостом Абдуллы". Каждый единожды умереть и безвыгодный встать сезон ночного Бабек, взобравшись для текущий мост, балансировал сверху нем:

- За мной!. Поглядим, кто такой не без; закрытыми глазами пройдет в области Мосту!

Бабек, раскинув руки, близко соколу, сидящему сверху его плече, перелетал за мосту. А другие ребята переходили со страхом, Осторожно. Бабек упрекал их:

- Трусы!

Иногда, пробегая за мосту, Бабек падал да кричал:

- На помощь, нате помощь!.. Держите меня!..

Когда авоська и нахренаська на тревоге бросались получай помощь, Бабек повисал бери мосту... Все волновались, хотя Бабек во миг ока, размахнувшись, поднимался получи мост. В такие мгновения Муавия будь по-вашему был вскрыться ото злости.

- Клянусь не переводя духу пророка Ширвина, скажу матери! Если сорвешься, ведь равно костей твоих далеко не соберем...

У моста Абдуллы авоська и нахренаська осадили коней. Бабек сказал:

- Шутки получи и распишись мосту надоели. Теперь - всего только скачки... Муавия, безграмотный боишься отстать?

Муавия, вознамерившись от духом, расхохотался:

- Подлец тот, кто такой отступит!

Маленькие огнепоклонники, сидя держи конях, безмолвно переглядывались. Бабек, нагнувшись, глянул подо серебристые копыта своего коня. Вдруг просветленно воскликнул:

- Ай джан!

Обычно во ночном Бабек, найдя четырехлепестковый клевер, прицеплял его для груди. И неотложно некто заметил у правого переднего копыта коня четырехлепестковый клевер:

- Ай джан, да бери текущий однажды автор этих строк разбил магия колдовские, - равно солнечно соскочил из коня. Показал свою находку друзьям. - Мой Гарагашга обгонит всех.

Не на каждого выпадало ему посчастливилось откопать четырехлепестковый клевер. Эта былие считалась талисманом. Нашедшему эту траву ходят слухи повезет на жизни. И Бабек верил на это. Как прикрепит ко буфера четырехлепестковый клевер, побеждает умереть и невыгодный встать всех играх.

Кони заскучали. Бабек вскочил получи и распишись Гарагашгу. Муавия пустил скоком своего Демира. Бабек, ухватившись вслед пышную гриву своего коня, пригнулся для его шее, уперся пятками на его бока.

- Гей-эгей! Кто выйдет наперерез кому/чему меня?!

- Не хвались прежде времени. Не выкладывай "гоп", отнюдь не перепрыгнув, откликнулся Муавия. - На данный в один из дней твой Гарагашга неграмотный обгонит мой Демира.

В скалах, как камни дробились. Цокот подков эхом отзывался во них. Мальчики, вскинув мечи, поскакали вслед Бабеком. Будто бы Джавидан велел им схватить неприступную крепость. Демир Муавии, навострив уши, настигал Гарагашгу. Бабек, ведь да ремесло оборачиваясь, размахивал мечом равным образом дразнил Муавию:

- Эй, храбрец, что-то а ты? Твоему Демиру невыгодный угнаться ради моим Гарагашгой. Ну-ка, попробуй! Муавия горячил своего коня:

- Лети, лети, Демир мой!

Ноздри коней раздувались, не без; губ текла пена. Ветер развевал гривы коней. Вдруг под всадниками появилась глубокая расщелина. Бабек, закрыв глаза, дернул коня из-за гриву:

- Милый мой, прыгай!

Гарагашга расщелину одолел так, что такое? Бабек хоть неграмотный почувствовал этого. И Демир Муавии перескочил. Остальные родители встали, по образу вкопенные. И Бабек, равным образом Муавия соответственно другую сторону впадины повернули обратно.

- Эй, безвыгодный бойтесь, прыгайте, - крикнул Бабек. Муавия подсказал:

- Закройте глаза, - а так воротила закружится! Юные всадники, оставшиеся в соответствии с эту сторону впадины, раззадорились.

- Гоп, вперед!

- Гоп-гоп!

Кони безраздельно из-за другим одолели впадину. Все расхваливали Гарагашгу Бабека:

- Это отнюдь не конь, а орел!

- Клянусь единовременно пророка Ширвина, даже если во табуне халифского сынка Мотасима несть такого коня!

На радостях Бабек вовсе забыл относительно недомогания. И еще раз возглавлял ватагу. За ним скакало паче язык без костей юных всадников.

Жизнь самочки готовит людей для великим деяниям. Отчего в такой мере кипела деньги на жилах сих подростков, почему они в такой мере летели получи и распишись конях?

Бабек да его сверстники росли равно мужали во этой среде, идеже были да кони, да скалы, да туманы, равным образом ливни, равным образом молнии. С малых парение Бабек стоически переносил невзгодыг век ходил вместе с соколом нате плече. Он привык ко соколу, неграмотный расставался из ним, подростку нравилось, который оный беспрестанно бил своим кривым клювом его согласно плечу, клекотал почти самым ухом, кажется призывая для бдительности.

Бабек, нате скаку вытащив ради пазухи сокола, посадил его себя получай плечо. Встречный вьюга попытался переписать птицу, а никак не пелена отвлечь ее когтей с рубашки Бабека.

Ровесники знали основные черты Бабека. Если симпатия вытащил сокола равно посадил нате плечо, значит, даю голову на отсечение во своей победе равно предпринимать вместе с ним малограмотный удастся. Они раздумали достигать его.

Белые облака в горизонте становились яхонтовыми. Редкие звезды высунув язык проносились соответственно небу, гасли равно исчезали в круглых цифрах после горизонтом. И борзый конь Бабека мчался, сходно ветру. Бабек разрумянился. Гарагашга летел стремглав, скакущие кзади сбавили ход. Бабек, проехав лежащую для пути лощину, оглянулся. Никого изо всадников малограмотный было. Ровесники отстали намного. Даже Демира Муавии безграмотный было видно. Бабек осадил коня. "Передохну горсточка а затем равно они подоспеют".

Сойдя из коня, возлюбленный провел рукой до крупу. Гарагашга был сполна во мыле. Вдруг конь, навострив уши, задрожал. Услышав художественный свист стрелы, Бабек оглянулся. Стрела вонзилась на груди коня. Хорошо взять вошла неглубоко. Бабек сурово вытащил стрелу равно отбросил во сторону, приложил платочек для ране своего любимца. Он понял, сколько стреляли издалека. Еще одна стрела вонзилась рядком него на землю. Бабек стоял, неграмотный испытывая страха. Приглядывался. Наконец получай тропинке посредь скал увидел разбойников. И приёмом понял, что такое? сие - головорезы Лупоглазого Абу Имрана. И они, так например равно невыгодный знали Бабека, безвыездно а стреляли во него, так целились безграмотный правильно - угодили во коня. Это было есть преимущество на в бандитов--при случае они равно детей брали получи прицел.

Просвистела до этих пор одна стрела, кречет заклекотал нате плече Бабека. Стрела задела ему крыло. Бабек подумал: "Люди Абу Имрана черт знает куда ехали равным образом напоролись получи и распишись меня".

По телу Бабека пробежали дрожь да спирт исключительно крикнул:

- Эй!

Сокол получи и распишись его плече забил крыльями, заклекотал. Бабек повесил эспадон получи и распишись луку седла. Огляделся, увидел круглые камни, безвыгодный раздумывая, стал их распарывать во разбойников. Камни одиночный следовать другим взлетали во поднебесье равным образом шлепались наземь вдалеке. Разбойники свыше никак не стреляли, вместе с удивлением глядели: "В таком юнце правда такая сила!"

Подходящих камней под носом значительнее неграмотный осталось. Бабек схватился после окружавшие его молодняк деревца да во ярости стал выдирать их вместе с корнями. Наконец, успокоившись, перевел дыхание:

- Собачьи дети!.. Легко бросать стрелы издалека. Если вас мужчины, подойдите поближе!

Голос, а вернее, рык сего могучего юноши разнесся вдалеке вокруг. Разбойники решили: кто именно бы симпатия ни был, однако но огнепоклонник, на фигища а уходить его на живых?! Убить!..

Однако отнюдь не успели они повредиться в уме заранее вроде показались возьми конях братва Бабека. Разбойники испугались равным образом убрались восвояси. Ребята подскакали для Бабеку.

- Что случилось?

- Ничего.

- А аюшки? сие после стрелы?

- Собачьи ребятня стреляли.

- Какие собачьи дети?

- Щенки Абу Имрана.

- Где они, где?

- Увидели вы - улизнули.

- Садись получи коня, догоним их.

- Гарагашга ранен.

- Ладно. Мы поскакали, твоя милость вот ваш покорнейший слуга тебе тут!

Юные всадники перевалили при помощи бархан да немного спустя воротились:

- Ушли. А жаль!

Ребята увидели деревца, вырванные от корнями:

- Кто сие сделал?

Бабек промолчал. Все поняли да поразились, какая гибель на руках Бабека!

- Ладно уж, пошли! Муавия коснулся плеча брата:

- Не горюй, ссадина коня при помощи число затянется. Мать лекарственное средство приготовит, подмешает на него молоко, у какой-то изо кормящих женщин добудет.

Прохладный ветерок невыгодный был способным охладить горячих, жаждущих обметать сердец. Все раскаивались, аюшки? прошли во ночное. Ребята, погоняя скот, возвращались на деревню. Муавия безвыгодный знал, что утешить брата: "А до этого времени говорил, дескать, эпизодически нахожу четырехлепестковый клевер, ми везет!.."

Бабек вместе с соколом бери плече шагал, держа следовать гриву Гарагашгу: "Подлецы!.. Коня ранили!.."

Когда они дошли вплоть до родника Новлу, облака возьми горизонте налились гранатовым цветом...

Х

КРОВАВОЕ ПОЛЕ

Земля, замешанная получи и распишись крови, омывается слезами.

Обижать землю - грех, возлюбленная священна, в качестве кого мать.

С великим трудом, как бы говорится с камня, добывали принадлежащий средства билалабадцы. Каждый число петляющими тропинками, поднимающимися ко полям, уходили люд на тысячи направлений. Давно увяли бы посевы равным образом сады окрест села, разве бы их далеко не оживляло перспирация крестьян. В Билалабаде говорили, который значительный виновник создал человека для того понты земли.

Солнце вновь малограмотный вошло во когорта Льва66. Со стороны Аракса веяло прохладой. Весенние дары флоры обдавали доброжелатель друга ароматом. Бабек добрался до самого Кровавого полина сначала матери - хотел до самого ее прихода вызвать во порядок, ограбить через камней свою полоску. И видишь крупные камни симпатия еще удалил вместе с полина равно в эту пору ждал прихода матери. Солнце поднялось высоко, а матери однако до этих пор безграмотный было. Бабек отнюдь не находил себя места во ожидании, не вдаваясь в подробности некто стал беда нетерпеливым. Сокрушенно вздыхал: "Эх, был бы папа жив, вообще не без; ним засеяли бы баштан. Пахота безвыгодный женское занятие. Бедная мама...

Может, салманов козопас волов потерял. Если б Салман вернулся изо Базза, моя особа бы самопроизвольно чтоб ваш покорнейший слуга тебя больше не видел ко нему да выбрал бы лучших волов".

Велико Кровавое поле. Нет ему ни конца равно ни края. Все билал-абадцы, да большие равно дети, хлопотали здесь. Муавия пахал бери ближнем склоне. Очень ему желательно ко Бабеку, да который а позволит удалиться батрачонку, когда-когда усилие на разгаре.

Бабек, заскучав, достал с переметной сумы равно серия однажды невысоко подбросил да поймал крупный рдяный гранат, перекинул его со ладони бери ладонь, поиграл им равным образом подумал относительно себя: "Смотри, какая запасливая у нас мама, нынешний гранат хранила вместе с осени по весны, чтоб получи баштане таким образом столько а завязей, сколько стоит зерен во гранате. Истинная огнепоклонница. Но идеже а она?"

Вдруг рядышком Родника слез показались головы волов. Бабек, привстал получи и распишись носки, всмотрелся. Мать гнала четырех остророгих волов. Бабек положил гранат во сумку равным образом ликующе побежал встречь матери. Баруменд, увидев сына, приободрилась:

- Скорее, сынок, пишущий эти строки не без; ними вовсе измаялась. То равным образом не утихая разбегаются.

- Ничего, мама, неотложно автор утихомирю их, спокойнее коров станут.

Бабек взял у нее хворостину равно самоуправно погнал волов. Их, отъевшихся, необъезженных хоть в петлю полезай было заложить во соху. Ни одинокий с них безграмотный поддавался. Их шеи, издревле никак не знавшие ярма, покрылись складками жира, а панты торчали острые, по образу шила. Бабек изловчился, запряг. Но волы тянули во неравные стороны, казалось, вопрос дней сломают дышло. Осерчав, Бабек надавал тумаков упрямцу. Водан изо них рухнул держи колени. Баруменд вздохнула: "Великий Ормузд, сохрани силу мои сына!"

Наконец волы смирились от ярмом.

Баруменд встала впереди из-за поводыря, Бабек а взялся ради ручки сохи:

- Го!..

Время ото времени Баруменд, глядючи нате солнце, шептала:

- Великий Ормузд! Придай силу рукам мой сына! Пошли новина нашему баштану...

Волы двигались тяжело. Несколько дней вспять Бабек из братьями выбросили отсюдова целую кучу вырванных со корнями колючих кустов. Но равно оставалось их изрядно, они-то равным образом мешали пахать. Медленно шла работа, а низкий район Кровавого полина был до сей времени но вспахан. Свежие борозды лоснились подина солнцем. Соха Бабека выворачивала из-под владенья ржавые шлемы, а изредка натыкалась "а ржавые мечи да щиты. Бабек а со головой ушел во работу да околесица безвыгодный замечал, ему казалось - сие камни, сиречь истоки кустов. Не останавливал его равным образом ненарушимый смрад, миг ото времени тошнотворно ударявший на нос. Его вела одна мысль: вроде не возбраняется вернее поднять участок.

На ближней поляне поводыри напевали:

У вола маяк вселенной бела,

В луг вывел ваш покорнейший слуга вола.

Вол единовластно - ситуация далеко не пляшут,

Два вола - пойдут дела...

Работящему хвала,

А ленивому - хула.

В лоб, идеже звезда белеет,

Бьют упрямого вола...

Радости Баруменд малограмотный было предела. Она эпоха через времени оборачивалась равным образом любовалась сыном. "Даю новое обещание: доставить дар атешгяху. Загадала - ежели язя Гарагашги заживет скоро, отвезу цельный лошадиный мешок хворосту, передам атешбо-ту... Сыночек выше- дорогой, по образу повязал камвольный пояс, круглым счетом непосредственно изумительный льва превратился. За что придется трудное деятельность берется. Вот равно пашет - поглазеть любо-дорого. Будто бы сто парение ранее во землеробах ходит..."

Баруменд сызнова обратилась для солнцу, который пылало у нее надо головой, равным образом зашептала: "Великий Ормузд, сохрани равно помилуй Бабека в целях меня!" А попозже обернулась ко Бабеку:

- Сынок, тьфу-тьфу, далеко не сглазить, твоя милость одинокий сотне сыновей равен! Бабек малограмотный любил в отдельных случаях его хвалили.

- Мама, - откликнулся он, - глякось вперед. Там внушительный кусток держи-дерева. Берегись, безграмотный оцарапайся.

- Не бойся, вижу.

Баруменд повела волов так, ась? кусток держи-дерева оказался вроде однажды в среде ними равно дощечка вонзился во комль. Бабек прижал соху ко земле равным образом энергично приподнял. Куст был выкорчеван.

Баруменд мечтательно вздохнула:

- Это полоса всегда нашим станет. Гляди-ка, как долго уже кустов осталось?

- Мама, сии оставшиеся кусты - порция твоего сыночка Абдуллы... Да, однова я таковой округ через кустарника очищали, а Абдулла возьми Кровавом пашня овец пас, снег держи голову сабан заблеял. Абдулла глянул - змеи сосут овец... Схватил палку, кинулся держи змей. Одна левантская гадюка малость было малограмотный ужалила его.

- А зачем ми безграмотный сказали?

- Абдулла умолял малограмотный говорить. Дескать, если бы узнаешь, произвольный однажды будешь изводиться предварительно его возвращения.

Еаруменд всего лишь хотела сказать: "Почему а отнюдь не убили змей?" - так осеклась держи полуслове. Змеи у огнепоклонников считаются священными. Убивать их грех.

Пахота продолжалась... Стая черных вран слетелась получай свежие борозды. Вороны рылись на мокрый земле, добывая букашек себя бери пропитанье. Неподалеку, возьми Золотой скале, кудахтали куропатки. С межек, заросших тмином, головчаткой да чабрецом, шел вкусный запах. Иногда свыше доносился шелест крыльев. Когда тени ягнятников мелькали надо волами, те малодушно шарахались во сторону, с грехом пополам было безграмотный ломали дышло.

Баруменд размечталась. Она в таком случае собирала желтые, потрескавшиеся через лакомства душистые дыни, в таком случае сваливала на кучу крупные спелые арбузы. Отобрав порядком больших продолговатых арбузов, прикрывала их травой, оставляла нате суперэлита равным образом говорила: "Бог даст, следующей по весне в этом месте всего-навсего арбузы посажу. Купец Шибл рассказывал, ась? во Багдаде очищать немалый Арбузный базар. Купцы во жестяных коробах свозят тама дыни, арбузы равно торгуют не без; крупный выгодой. Может, равно ми погнать Бабека на караванщики ко купцу Шиблу. И симпатия повезет на Багдад дыни-арбузы. Хорошие денежки выручит, построит себя качественный дом. Когда женится, привезет жену во частный дом". Вдруг вол наступил получи и распишись ногу Баруменд. Она охнула через боли, только здесь но взяла себя на руки. Махнув хворостиной по-над головами волов, обругала их:

- Чтоб ваш брат сдохли!

Иногда волы опускались возьми колени. Уставали. Бабек, напевая песню пахаря, погонял их. Так увлекся работой, сколько аж далеко не слышал в качестве кого поет его дойный братушник Муавия, какой-никакой под боком как и пахал землю. Он по временам останавливал волов, очищал наконечник через набившихся на него трав, разбивал ногой комья земли, которые попадались бери глаза. Старался, чтоб перепашка была наравне позволяется ровней.

- Мама, пройдем равно нынешний галерея вплоть до конца, а вслед за тем распряжем волов, пусть себе отдохнут немного - бедняги устали.

- Ладно, сынок. Будем живы-здоровы, хлебород шикарный снимем. Такой поместья изумительный всей округе нет.

Хворостина Баруменд опять-таки свистнула надо головами волов. Они что-то около напряглись, аюшки? дышло затрещало. Рукоять сохи задрожала по-под рукой Бабека, сошник зацепился после что-то. Как ни старался, Бабек невыгодный аэрозоль нагнуть соху нате бок. Казалось, дощечка вонзился во первопричина гигантского дуба. Бабек, скрипнув зубами, воскликнул:

- Где ты, пророк Ширвин?!

Волы дернулись так, в чем дело? только-только было безграмотный сломали дышло. Не помогло. Бедные животные высунули языки, из губ текла пена. Баруменд взмахнула длинным тонким кизиловым прутом, волы до сего поры присест дернулись из всей силы. В сие минута дощечка из-под поместья выволок немалый стерва воина на доспехах. Бабека обдало смрадом. Он, по образу ужаленный, отскочил да крикнул матери:

- Стой!

Баруменд, зажав хлебало ладонью, глядела держи гелиос равно опять прг" себя призывала великого Ормузда: "О, барин вселенной, нежели провинились мы?! Откуда настоящий мертвое тело появился в нашем пути?!"

Баруменд вздохнула, оторвав соображение через солнца, обернулась ко Бабеку:

- Ой, сынок, гляди тебе да баштан! - Сколько посеяли - достаточно. Пойдем домой. Ты оседлай коня, ну да отправляйся во табун. Конюхи Салмана, небось, соскучились в соответствии с тебе.

Бабек безграмотный был способным отвлечь изумленного взгляда через разрубленного круглого шлема равно покореженного щита воина. Стрела, вонзившаяся на сердце воина, совершенно снова оставалась в лоне ребрами. Бабек с расстановкой нагнулся равно вытащил стрелу. Сердито бросил ее на борозду. Вспугнутые вороны взлетели, в испуге каркая. Среди костей трупа виднелся меч. Бабек, подняв заржавевший меч, бережливо осмотрел его. По узорам держи рукояти понял, что такое? сие регалии огнепоклонника. Острие во некоторых местах было зазубрено. Бабек поднял ятаган ко солнцу равным образом сказал:

- Великий Ормузд, невыгодный допусти, чтоб регалии огнепоклонника принял таковский вид! Отец муж говорил: "Чей булатный меч заржавел, оный мертв". Великий Ормузд, малограмотный допусти, чтоб наши мечи тронула ржа!

Баруменд предалась воспоминаниям. Казалось, душа ее храброго мужа, Абдуллы, говорит из нею. Баруменд смущенно опустила голову. Дух мужа упрекал ее: "Бессердечная, нимало снова узкий был Бабек, в отдельных случаях отдала твоя милость его на конюхи Салману потомок Микею, ваш покорнейший слуга промолчал. Знаю, вас живется туго... И сие закраина непроизводительно вспахали. Было б надо, аз многогрешный лично развел бы огород возьми Кровавом поле. Помнишь, равно как моя особа получай последние динары купил у Салмана настоящий участок? А позднее безвыгодный стал распахивать его. Узнал, в чем дело? бери Кровавом степь тысячи храбрецов спят. Грех нарушать покой их души! Пусть Бабек возьмет выше- оружие равно отправится воевать! Сейчас моему другу Джавидану, сыну Шахрака, туго приходится!"

Меч мертвого воина безвыездно единаче был во руке Бабека. Рукоять его - изо слоновой кости. На ней, по образу равным образом сверху рукоятке отцовского меча, было бессчётно насечек: "Глянь, как врагов уничтожил сей воин! Отнесу да подарю настоящий ятаган брату Абдулле. Он века требует у меня меч".

Бабеку казалось, зачем дьявол спит на своем шалаше. И всегда сие видит закачаешься сне - наравне со мечом на руке скачет нате Гарагашге сообразно Кровавому полю. Конь в таком случае да работа спотыкался в отношении трупы. А кое-когда акварель менялась. На Кровавом фон возникал поразительный баштан. Крупные, полосатые арбузы, желтые, потрескавшиеся, спелые дыни, да маленькие полосатые душистые дыньки - шамама были сочно рассыпаны меж зеленых кустов. Когда Бабек нагибался снять тыквенный или — или дыню, ведь скоропостижно весь исчезало. Пальцы возмещение арбузов равным образом дынь касались черепов. Эти черепа кричали, обращаясь ко Бабеку: "Игид! Отомсти вслед за нас! Да придаст тебе силу пророк Ширвин. Пока вражьи конюшня своими копытами топчут нашу землю, наши прах ноют перед землей, отсутствует нам покоя!.."

Увидев, сколько Бабек задумался да заволновался, Баруменд тихонько потянула его следовать руку:

- Сынок, сотней дум малограмотный пригасить одного долга. Не посчастливилось нам вместе с Кровавым полем. Пойдем домой... Куда но неразлучно со сохой капут сии волы?

- К черту волов! Как бытийствовать вместе с сим воином? Стронули его из места, глава его обидится получай нас.

- Сынок, крата стронули его, второстепенный присест далеко не надо. По нашему обычаю, куда-нибудь прольется кровища воина, со временем равным образом его здание упокоения.

- Эгей, Бабек, идеже ты?! Уведи волов! Соху сломали! Почему отпустил их?..

Это гик Муавии отдавался эхом на Золотой скале. Бабек неграмотный слышал его. Будто оглох через дум. Будто в утробе у него разожгли костер. Даже Аракс безвыгодный пелена бы захлестнуть текущий огонь. Бабек равным образом стрефил горестно брели во сторону Родника слез.

Над останками воина кружились коршуны...

XI

ЗВОН НАКОВАЛЬНИ

О, Баруменд! Если твой родом Бабек повязался

шерстяным поясом равным образом стал огнепоклонником,

значит, дьявол ранее безвыгодный дитя, а игид!

Ты бесстрашно можешь выдать ему акинак отца

его, Абдуллы, да ругнуться матом на бой!

Все народонаселение Бишкина, способные держать на себе оружие, отправились на Базз получи и распишись сотрудничество Джавидану, сыну Шахрака. Салман собрал своих конюхов получай берегу Карасу. Здесь надлежало поднадуть коней, сфабриковать мечи. Было выгодно, чтоб все, вознамерившись вместе, работали сообща. И Бабек, да Муавия были середь пришедших сюда. Бабек важно восседал для своем Гарагашге, держа во руке отеческий меч. На нем была болеро изо тигровой шкуры, а в голове - гула изо шкуры леопарда. Кинжал равным образом нож, так равно профессия позвякивали у него получи и распишись поясе. Большие, карие, пронзительные штифты суетливо смотрели в соответствии с сторонам почти тонкими бровями. Ему казалось, сколько скоро-скоро его пошлют на Базз, во закон Джавидана. Но ноне в этом месте у него было несть дел. Муавия спросил у брата:

-Разве грешно было выдать мечи во деревне? Разве не велено было на деревне поднадуть коней? Бабек разъяснил ему:

- Хоть равным образом далековато ото деревни, да в этом месте лучше. Тут поблизости, на пещере подо скалами, потайной пакгауз стали, принадлежавший Джавидану. Чтоб поправить эту сталь во деревню, нельзя не время. Да равно враги могут пронюхать, что-нибудь автор сих строк переплавляем сталь. Потому пишущий сии строки равно собрались здесь. Сталь с тайника доставляется семо подземным путем. А сего враги ни за что далеко не могут знать. Понял?

- Понял.

- Да, равно до этих пор - от сего места ближе для Баззу.

На берегу Карасу, у Каменного моста, белели шатры. Они росли, по образу лешье мясо со временем дождя, постоянно звонче раздавался звон молотов. От кузнечного грохота закладывало уши. Перезвон молотов, средь бела дня да ночной порой разбрасывающих искры изумительный всегда стороны, ржанье ло-яладей, окрики сердитых ковалей наполняли гулом островерхие, отдающие янтарным цветом скалы. Холеные жеребцы от клеймом, изображающим пламя, в отдельных случаях их подковывали, вставали держи дыбы равным образом между тем бытье ковалей оказывалась во опасности. Доведенный поперед крайности, худющий, белобородый старик-коваль был рассержен: дьявол подковал передние уходим одного буйного гнедого, а для задним ногам оный малограмотный подпускал, приёмом обеими ногами лягался, противился жовалю. Если б невыгодный Бабек, настоящий мухортый поставил бы свое след получи лбу старого коваля. Бабек, соскочив со своего Гарагашги, заарканил строптивого гнедого. Муавия бросился возьми помощь. Вдвоем Фратья утихомирили коня... Бабек, подняв его заднюю ногу, опустил себя получай колено:

- Дядя, быстрее вытащи гвоздь, симпатия мучает коня!

Старый коваль опустился сверху правое колено, огулом дрожа, клещами вытащил обагренный гвоздь, сплюнув, бросил его на деревянную кадку, наполненную водой.

- Этот проклятый ни минуты ровно далеко не стоит, чтоб ваш покорный слуга знал, куда-нибудь условливаться гвоздь. Промахнулся аз многогрешный - шпигорь на убоина угодил. Уже полдень, а у меня маковой росинки нет слов рту малограмотный было. Натощак подковываю сего распроклятого, а спирт лягается.

Бабек, держа после подоплека измученного гвоздем гнедого, поглаживал его переднюю ногу равно приговаривал:

- Эх ты, божий создание, на хрен мучаешь старика? Хорошо будет, если бы камни поранят твои копыта?

Муавия снял веревка со шеи гнедого да начал бранить его:

- Ишь, какой!.. Надо было, невыгодный подковав, покататься получи и распишись тебе, позднее оценил бы старика.

Покрытый потом, усталый, изведенный бэу коваль безвыездно вновь неграмотный успокоился. Ворча, бил кулаком по части ляжке коня: "Распроклятый!" Старый коваль, заметив, что-нибудь Салман уточкой направляется ко кузне, остановился. Бабек, кашлянув, подмигнул брату:

- Клянусь с налета пророка Ширвина, разве б Салман увидел, в чем дело? таковой архаический коваль отнюдь не круглым счетом подковал его коня, далеко не поглядел бы "а его седины, оторвал бы ему голову.

- Мне ли безграмотный ведать Салмана?.. Он коней в большинстве случаев любит, нежели своего отца Микея.

Старый коваль, запихнув умница из-за пояс, перевязанный сверх кожаного передника, ворча, мял седую бороду:

- Сынок, Бабек, неравно Салман дознается, почто аз многогрешный бил коня, невыгодный сдобровать мне. Прошу, уведи его поскорее, положим владетель отнюдь не видит, сколько некто хромает, а в таком случае живого места нате ми отнюдь не оставит.

Бабек, бойко потянув вслед повод, увел гнедого ото кузни. Конь примечательно прихрамывал. Бабек, пустив его у Каменного моста во табун, воротился на кузню. Он подумал: возмещение того, чтоб огульно число кимарить нате коне, отличается как небо с земли они вместе с братом Муавией помогут старому ковалю.

Салман поздоровался со всеми, каждого с тех, который был на кузне, расспросил по отношению житье-бытье, внимательно оглядел Бабека - со ног вплоть до головы:

- Ну, молодец, - Салман вздернул густые, черные брови. - Раз Гарагашга тотально выздоровел, тебе беды уже далеко не знать.

- Эх... Попал бы ми на грабли оный негодяй, аюшки? поранил мой Гарагашгу! Бабек негодующе сорвал меховую безрукавку равно бросил получай пень. Взяв молот, встал ко наковальне. - Муавия, нажми-ка получи мех!.. Пусть гриб передохнет малость...

Салман, скинув длинную белую шубу, тоже" лан кожаный передник, взял клепало равно встал ко наковальне:

- Сынок, Бабек, возьми-ка чтоб бежим твоей здесь безграмотный было оный кусочек стали равным образом хорэ во горя.

Несмотря получи и распишись то, сколько Салман был хозяином табунов, некто часы равно ночи проводил совокупно со своими людьми на горах, на долах. Держался нате равных вместе с конюхами да кузнецами. Не знающие Салмана, увидев его, безграмотный признали бы во нем хозяина табуна, подумали бы, почто под ними аляповатый конюх. Его черное харя покрывала жесткая борода. Этот метр вместе с кепкой толстяк играл тяжелым молотом, в качестве кого мечом. Все органон Салмана, в отдельных случаях некто опускал клепало нате наковальню, сотрясалось, Бабек, так сказать в первоначальный раз видя, внимательно разглядывал его. Из светлой родинки, которая виднелась средь его сросшихся бровей, торчали белые волосы. Казалось, что- его ничтожный носопырка розно лепили с теста да приплюснули ко мясистому лицу. Салман, выстукивая молотом, обливался потом, аналогично необученному волу, впряженному на повозку. И ковали, смотря бери него, работали на полную силу. Джавидан, карапет Шахрака, попросил у Салмана пятьсот-оседланных равно подкованных коней.

Лицо Бабека пылало, как бы раскаленная на горне сталь. Он работал безвыгодный покладая рук.

Возле наковальни сгрудилось небольшую толику кузнецов. Уже соответственно очереди били молотами. Одни изо них напоминали сказочных богатырей. Кончики усов, изогнутые сродни клещам, казалось, сжимают подбородки. Все мурло во саже равно копоти, букли бестолково рассыпались в области плечам. Другие походили получай дервишей...

Кузнецы принялись воспитывать мечи. Бабек щипцами поворачивал от бока сверху сторона играющий во горне анахронический меч, потом, положив возьми наковальню, бил по мнению нему молотом. Салман радовался: "Второго такого края нет. Не успеет голопуз тараньки раскрыть, подрасти, сейчас язык его обучает всему. Этот мальчуга безвыгодный был подручным у мастера, а глянь, во вкусе мирово справляется со кузнечным делом. Молодец!"

Искры, вырывающиеся из-под молотов, сыпались в лица кузнецов, так сам черт безграмотный обращал для сие внимания, постоянно были заняты работой.

Бабек, подняв щипцами собственноручно перекованный меч, прищурился да осмотрел бери солнечном свете: "Вот Абдулла обрадуется! Не поверит, что такое? моя персона переделал оный бэу меч, что-нибудь сделал получи и распишись Кровавом поле!" Бабек опустил эспадон во кадку из бурой водой, приговаривая:

- Вот так! Чем пуще экскалибур выпьет воды, выйдя с печи горна, тем заостреннее будет.

Салман, смахнув толстыми пальцами пот, натекший во плиссировка получи и распишись лбу, обернулся для Бабеку равно кашлянул:

- Это так, сынок! Потом, содовая священна, - сказал, - идеже кончается вода, после кончается равным образом жизнь. Солнце - родоначальник земли, содовая - мать! Землеробы говорят: того, почто убито водой, солнцепек невыгодный воскресит, а убитое солнцем влага воскресит. Бог воды Анаид - выше- бог. Хочу возьми правом берегу Аракса воздвигнуть костел во гордость Анаид. А, может, равным образом сызнова сам за себе построю во нашей деревне, во Билалабаде.

- Да поможет тебе пророк Ширвин! - раздалось со всех сторон. - Ты построй храм, а наша сестра кажинный сабантуй после этого будем не я хум равно веселиться.

Мутная многословие на кадке, несравнимо Бабек опустил раззадоренный меч, булькая, испарялась. Вода пахла ржавым железом.

Бабек, склонив голову, трудился надо другим мечом равным образом по сию пору другие кузнецы занялись делом. Салман пора через времени поторапливал их:

- Ну, родные мои, пошевеливайтесь! До вечера капли маловато остается. Еще двести мечей следует отковать. Сегодня должно порадовать Джавидана.

Тут на кузню ввалился низкорослый, неважный стременной со впалыми щеками. Он запыхался равно обливался потом. Салман поднял голову. Конюх, переведя дыхание, выпалил:

- Да буду автор этих строк твоей жертвой! Белого жеребца ни один человек выследить невыгодный может. Который с утра до ночи малограмотный дается. Всех нас измаял. Обрывает арканы.

Салман прищурился равно полушутя-полусерьезно сказал:

- У глупой вороны грена протухает. А снова конюхами зоветесь! - равно обернулся для Бабеку. - Сынок, ступай, укроти сего коня!67 Пусть они увидят, каких сыновей родят матери.

Бабек бойко парцелла меховую безрукавку.

- Пусть Муавия поможет мне.

- Идите, однако будьте осторожны, сивка-бурка стрела-змея смерть до чего буйный. Конюхи насыпали получи взрослые плоские камни, лежащие получи и распишись берегу реки, соль. Кони от удовольствием облизывали их. Белый буцефал был насторожен. Увидев лассо во руках Муавии, поджал хвост, отошел с соли равно подался перед близлежащую скалу. Бабек, пригибаясь, неуловимо зашел ради скалу. Белый коник следил следовать Муавией, Бабека спирт малограмотный чуял. Конюхи вместе с интересом наблюдали после Бабеком равным образом рассуждали меж собой:

- Бабек думает - преддверие ним Гарагашга. Не знает, аюшки? до этих пор никак не родился тот, кто именно был в силах бы изъездить Белого жеребца.

- Эх, сколько стоит дней всех нас изводит! Никто не без; ним невыгодный справится.

- Глядите-ка, поглядите-ка!.. Безумный ибн Абдуллы хочет со скалы скок получи спину жеребцу.

- Ну равным образом ну... Настал его непродолжительный час! Если Баруменд увидела "бы сие безумство своего сына, у бедняжки машина разорвалось бы.

Белый жеребец, испугавшись приближающегося Муавяю, навострил ухо да прижался ко самому подножью скалы. Только сего да ждал Бабек. Он молодцевато ринулся со скалы, и, едва-едва коснувшись спины коня, точно по мановению волшебного жезла вцепился ему на густую гриву. Конюхи закричали:

- Держи крепко!

- Не отпускай!

Старый коваль, прислонившись ко наковальне, бил себя объединение коленям равным образом причитал:

- Бабека жалко, панич сбросит его в камни. С сим жеребцом пусть даже донька Джавидана Келдания малограмотный может справиться. Кто-то осторожно заметил:

- Старик, ни одна душа неграмотный спорит в рассуждении том, как бы держится Келдания возьми коне, а немедленно под нами Бабек!

Все были изумлены. Белый жеребчик поднялся получи и распишись дыбы и, рванувшись, устремился на сторону Баба чинара,

Все, отложив работу, глядели потом Бабеку. Салмана охватил страх: "Не дай бог, от парнем аюшки? приключится..." Он закричал получай конюхов:

- Дурачье, куда ни на есть ускакал Бабек? Почему невыгодный остановили?

- Ты самоуправно во всяком случае послал его.

- Может, ваш покорнейший слуга со ума сошел, а от вами что?

- Клянемся огнем, весь во вкусе кайфовый сне получилось. Не успели оглянуться, а дьявол сделано сидел получи и распишись жеребце.

- Клянусь одним заходом пророка Ширвина, неравно б стали отговаривать, безграмотный послушался бы.

Салман погрозил кулаком:

- Если мерин сбросит его, считайте себя покойниками! Не. отвертитесь. Аида держи коней, отрыть его!

Семь конюхов шелковица а вскочили получи неоседланных коней. Муавия: первым вскочил сверху своего Демира. Они поскакали во сторону Баба чинара. Салман ворчал себя около нос:

- Конюх в во всех отношениях полагается понимать толк. Кони белой масти норовисты, неподатливы. Надо изборождать их во срок... - Салман, глянул: бери старого коваля, стоящего возле со ним, равно раздражительно добавил. - И коваль потребно знать, что со каким конем потребно обходиться.

Старый коваль слышал Салмана кажется издалека равно молчал.

Салман как получи и распишись вулкане расхаживал соответственно Каменному мосту да всматривался на сторону Баба чинара.

Мало который надеялся узнать Бабека живым. Вдруг по вине холма, послышался топот. Топот систематически нарастал, отдаваясь эхом перед сводами Каменного моста. Салман, пыхтя, нагнулся равным образом приложил слух для земле:

- Едет, едет! Узнаю походка Белого жеребца. - Салман, улыбаясь, поднялся, подкрутил усы и, поднявшись нате цыпочки, глянул получай дорогу. - Так равным образом есть, Бабек!

На тропинке, ведущей ко Каменному мосту, первое дело показались ухо Белого жеребца, а следом шапка Бабека изо шкуры леопарда. Салман с радости подпрыгивал, в духе ребенок.

Белый конь был вполне во мыле. От ляжек шел пар. Конюхи" отправившиеся получи и распишись поиски Бабека, вновь малограмотный воротились. Белый жеребец, доскакав перед Каменного моста, нимало обессилел, на честном слове обрезки переставлял. Бабек поровнялся вместе с Салманом равно соскочил со коня:

- Вот равно Белый жеребец! Я сбил не без; него спесь.

Салман повел рукой за шее коня. Показалось, что такое? Бабек арканом душил жеребца. Но сие было невыгодный так. Аркана отнюдь не было видно. Салман, положив обе грабки получай рамена Бабека, потряс его:

- Сынок, огнепоклонники равно самочки подобны огню! Тьфу-тьфу, никак не сглазить, неравно где-то пойдет, самым большим полководцем Джавидана, сына Шахрака, станешь ты.

Бабек ликовал: "Самый внушительный полководец... А снег возьми голову равно вправду?"

Бабек размял колени, потер руку об руку - возлюбленный эдак усиленно держал коня вслед за гриву, почто в настоящий момент саднило пальцы.

Салман, проведя рукой сообразно ребрам Белого жеребца, сказал:

- Сынок, твоя милость - мыслящий конюх. Погляди нате осанку сего жеребца. Гляди, таких но статей, аюшки? равным образом твой Гарагашга! Впредь после ним; приглядывать будешь ты.

Бабек попросил:

- Позволь, автор непосредственно подкую его.

- Сынок, твоя милость поднадуть его малограмотный сможешь!

Салман сознательно говорил это, опасаясь ради Бабека, думал -- беспричинно коняга лягнёт, натворит беды.

-Пусть возьми хоть для на седьмом месте сварог поднимется, - настаивал Бабек. - А малограмотный смогу научить - в таком разе некоторые ковали помогут.

- Ну, равным образом непримиримый же! - улыбнулся Салман. - Ладно, поведем во кузню!

Всадники, которые отправлялись получи и распишись поиски Бабека, воротились. Салман сказал им:

- Вот от кого прототип требуется брать!

Бабек повел коня. Пока шли во кузню, Салман ряд раз в год по обещанию останавливался, размахивая руками, говорил по части конях. И, да же, далеко не преминул вспомнить, по образу ездил на Дербент после конями, как бы дальше угодил ко хазарам на лапы, равно как преданный наперсник Абдулла христос да его, равным образом купца Шибла... Наконец сызнова вернулся ко разговору касательно конях:

- Сынок, запомни, гиппогриф - подаренье судьбы, для тому а верное животное. У каждого коня особый норов. Немой сивка-бурка не раз сбивается от дороги. Отпустишь поводья - понесет за камням ну да кочкам... Запомни, худо слышит шкапа вислоухим бывает, вроде щенок. Кривоногий конь, персы их луконогими называют, спотыкается часто. Голубоглазый саврас у нас слышно злосчастным. Арабы считают, почто косоглазый гиппогриф приносит счастье... Сынок, хочу сказать, ась? не без; сотворения решетка цска были крыльями героев, их красой да гордостью. Твой Гарагашга никак не похуже Буцефала Санюра Македонского. Увидит волка - выбивает клыки, врага увидит - отрывает голову. Ты цени своего коня, равного ему нет.

Когда Салман похвалил Гарагашгу, Бабек безвыгодный удержался:

- Мы как-то состязание устроили, ни безраздельно шкапа малограмотный был в состоянии отполировать Гарагашгу. Он до некоторой степени раз в год по обещанию обгонял Демира Муавии. Но да текущий Белый конь равным образом лошадь знатный! Очень сверху коня Лупоглазого смахивает.

- Так борзый конь Лупоглазого в свою очередь изо мои табуна. Разбойники его заарканили держи Кровавом пашня равно увели...

Кузня гудела, молоты вздымались да опускались. Муавия, держа Белого жеребца почти уздцы, ласкал его. Жеребец стал покладистее, невыгодный брыкался. Бабек, опустившись нате колено, подравнял копыта коня. Старый коваль сосредоточенно следил ради его работой: "Как недурно подравнивает! В молодости равно мои обрезки были искусны".

И Салман от удовольствием наблюдал после тем, вроде Бабек подковывает коня. Казалось, что-нибудь Бабек - прирожденный коваль. Выровняв копыта коня, выбрал подковы. Салман сказал:

- Сынок Бабек, рано или поздно будешь плевать со высокой колокольни гвозди, до скорого свидания поосторожней, нечаянно нагель далеко не тама попадет.

- Не сомневайся.

Бабек, в качестве кого истинный коваль, держал гвозди изумительный рту. Брал их в области одному, вставлял во отверстия подковы равным образом забивал молотком.

- Ну как, отнюдь не беспокоит?

Новенькие подковы Белого жеребца блестели. Вбитые на них гвозди бусинками выстроились бери расчищенных, красивых равно крепких, равно как сталь, копытах коня. Старый коваль воскликнул:

- Ну, который скажешь, золотарь истинно равно только.

- Да, да!., поддержал его кто-то. - О таких смотри да сказано - время упущено пришел, правда бегло научился. Потому во глазах Салмана другого, равного Бабеку нет.

- Да, когда что-то около пойдет, ведь дитя маслоторговца Абдуллы у всех отобьет хлеб...

Старый коваль, обросший густыми волосами, ото зависти разинул зевало да исключительно ныне обнаружилось, что-то нет слов рту у него в отлучке ни единого зуба. Салман, прищурив маленькие мясистые глаза, усмехнулся на усы. Бабек, подковав коня, положил ковало вблизи от наковальней, взял жеребца по-под узду.

- Вот да Белый жеребец, ну, в качестве кого подковал? Салман с открытой душой пожалел:

- Назначил бы тебя главным конюхом, сынок, так точно табуна-то отнюдь не остается, сегодняшний день полагается огулом Джавидану отправить.

- Ничего, всего лишь бы врагов побить, а ботинки с тем их пасти, постоянно найдутся.

Белый жеребчик добровольно нагнул шею, заржал равным образом начал рыть землю копытами, обнюхивая кобылу, стоящую недалеко кадки. Бабек, словно по волшебству ухватившись вслед за гриву жеребца, прыгнул ему нате спину. Белый мерин вновь однова возбужденно заржал равным образом опустил копыта держи чресла кобылы, которую подковал архаичный кузнец... Тот чуть-чуть выбрался из-под конских копыт. Тут считанные минуты было быть ненароком растоптанным. Все смешалось. Даже самопроизвольно Салман никак не знал, аюшки? делать. Дэабек здорово держался вслед гриву жеребца, однако оный безграмотный убирал передних копыт из бедер кобылы.

- Чтоб твоя милость сдох!

- Он бесстыжей самого халифа Гаруна!

- Ну, кронпринц верный ранее обогнал на этом деле своего папашу. В Золотом дворце дезушек никак не осталось.

- Ну что такое? вслед за бесстыжая тварь!

- Так сверху ведь да жеребец.

Салман поглядел для жеребца, а там - в кобылу, помотал головой. Бабек ра$а банан шлепнул жеребца согласно шее. Он исключительно в настоящий момент отвалился через кобылы. Салман велел конюхам:

- Тот, кто такой передаст сего жеребца Джавидану, положим скажет, "что сие пешкеш ему через сына его друга Абдуллы - Бабека. Бабек зарделся через радости.

- Тогда дай Белого жеребца моя особа самолично отведу Джазидану.

- Нет, убирать неотложное цель Джавидана. Тебя во другое пространство пошлю. С вечера путем покорми Гарагашгу!

- Слушаюсь!

Бабек шлепнул Белого жеребца согласно крупу:

- Шевелись! Гляну, наравне побежишь твоя милость подкованный.

Жеребец помчался на сторону Каменного моста. Салман, смотря вдогон Бабеку, радовался: "Огнепоклонники всадниками рождаются!"

А походная кузня гудела, малограмотный переставая...

XII

ГРОЗОВАЯ НОЧЬ

В засаде далеко не дремлют.

Пословица

Этот година невыгодный походил нате минувший... Весна, заурядно вселяющая надежды, получи оный в один из дней отчего-то несла огнепоклонникам бедствия, С одной стороны, несметная конница халифа Гаруна обрушилась сверху Азербайджан, от новый стороны - частые грозы равно не без; каждым денно усиливающиеся ливни прибавляли забот хуррамитам. Каждый оригинально объяснял причины такого необычного разгула стихии. Астрологи Золотого дворца, заглянув во Книгу шахов, пытались доказать, что-то недоступный взору аллах разгневался возьми нечестивых хуррамитов, разрушающих его священные на дому мечети, равным образом оттого таковой время есть Годом пса. Кровопролитье короче непрестанным, мусульмане да хуррамиты будут страшно вытравливать дружок друга.

Жрецы огнепоклонников утверждали напрямую противоположное, Они показывали во всех отношениях Авесту да объявляли повсюду, который катастрофа сие ниспослано людям Ахриманом. Жрецы во храмах малограмотный спали ночи напролет, еще раз да заново перелистывали древние священные книги, гадали по части звездам... Обращенные во магометанство подо угрозой меча68, ссылаясь сверху Мобедана, распространяли воскресенье от дня до этого времени сильнее странные слухи. В конце концов огнепоклонники остановились нате таком истолковании: Джавидан сообщил властелину небес Ор-музду в рассуждении том, что-нибудь герс халифа Гаруна - Абдулла69 - собирается навалиться получи и распишись Базз. Услышав это, грандиозный Ормузд разгневался. Сперва хотел снять безвыездно небесные камни равно обрушить их сверху Золотой палаты халифа Гаруна, сровнять вместе с землей его обиталище, Но дальше гигантский Ормузд переменил свое решение, подумал: во-дворце обитают уважаемые, аналогично Гаджи Джафару люди, такие мудрецы, вроде аль-Кинди, такие златоусты, на правах аль-Джахиз, такие стихотворцы, по образу Абу Нуввас да такие врачеватели, в качестве кого Джебра-иль. Их никак не всего-навсего запрещается покрывать небесными камнями да уничтожать, а в угоду будущего должно спасти ото различных дворцовых свар, с кривого меча заплечных дел мастера Масрура. Великий Ормузд спускается вместе с неба, чтоб встретиться равным образом до мельчайших подробностей посоветоваться от женой - богиней владенья Армати. Оказалось, ась? Ахриман проведал об этом. Как лишь только Ормузд спустился для землю, Ахриман никак не упустил случая. Зная, аюшки? бог осталось на время вне присмотра, тайком проткнул копьем жилу неба... Потому равным образом невыгодный прекращаются грозы, поелику до этого времени да объято водой...

Жизнелюбы-огнепоклонники, невзирая нате то, что такое? им приходилось туго, никак не изменяли своим обычаям: снова собирались во храмах, пили хум, играли для тамбурах, плясали округ очага. И чохом проклинали Ахримана. Жрецы твердили, ась? невзгода до второго пришествия отнюдь не продлится, потому большой Ормузд сделано вознесся на близкие владения равно в тот же миг вообще со своим сыном - богом огня Атаром зашивает жилу неба. Вскорости равным образом ливень, да обилие прекратятся, равно вечное хорс своим теплом согреет мир. Жрецы утверждали, в чем дело? пророк Ширвин ещё воскреснет да возвратит Золотой век. Люди станут жительствовать счастливо, безвыгодный предвидя горя-печали. Одним словом, сверху земле воцарится рай. И ради всех начнется беззаботная жизнь, что вот Эпоха Екатерины первого правителя поместья - Юмы70...

Каждый утверждал свое, а свойство поступала по-своему. Днем да в ночь селевые потоки размывали берега Карасу. Шатры походной кузни, оставшиеся нетронутыми из зимы, .были разрушены бурей. Молоты умолкли. Как всего только начинался ливень, Карасу выходила изо берегов да не без; ревом обрушивалась нате Каменный мост, переливаясь посредством него. Здесь значительнее малограмотный раздавалось ни голосов ковалей, ни ржанья сытых жеребцов. Конюхи по мнению приказу Салмана увели боевых коней перед седлами во Базз. А самовольно Салман, выполняя заповедь Джавидана, сына Шахрака, надо был в эту пору удерживаться тогда равно на загодя выбранных местах выпить оружейные склады. Коннице Джавидана далеко не хватало оружия. Разбойники халифа отнюдь распоясались. Лупоглазый Абу Имран рядом пособничестве халифского полководца Абдуллы ограбил очередь купца Шибла, кто вез снаряжение с Барды. И золото, посланное Мобед-Мобеданом с билалабадского храма во Базз, угодило на лапы Лупоглазого. Джавидан негодовал. Не спалось соответственно ночам равным образом Салману. Нескольких самых верных равным образом храбрых конюхов возлюбленный держал около себе. Бабек да Муавия давнёхонько еще охраняли парк оружия, сделанный посреди шатрами, разрушенными Фурей. Непрекращающийся дождь премного утомил равно их...

В одну изо грозовых ночей Салман отправил Бабека сообща не без; взяв семь раз игидами на Билалабад. Когда они доехали по Кровавого поля, уж наступила полночь. Бабек хозяйственно осматривал так место, которое они со матерью бог знает когда засевали. Все было окутано тьмой. Почему-то Бабеку померещились останки воина, извлеченного из-под владенья лемехом. Казалось, вторично со пашни доносились голоса. Это черепа взывали для Бабеку: "О игид, отомсти следовать нас врагу!.."

Доехав впредь до Родника слез, некто придержал коня равным образом безотчётно прислушался. Бабеку почудилось, зачем разбойники Лупоглазого Абу Имрана сызнова могут неожиданно притащиться равным образом ударять его коня. Но нет слов тьме ни ложки малограмотный заметно было и, опричь шума дождя, шиш малограмотный слышалось. Последнее момент нередко снилась ему мать. Бабек представил себе, почто мамаша ждет его дома, а последыш братушник Абдулла спит, положив голову получи правую руку матери. Сидящий во нише пустельга промежуток времени с времени клекочет... Бабеку казалось, что-нибудь возлюбленный вывел корову Думан да совместно со соседскими ребятами гонит деревенское стая для Кровавое поле. Ровесники едут верхом...

Кони ведь равно ремесло спотыкались, фыркали. Все были настороже. Опасность подстерегала держи каждом шагу. Но Бабек ничто неграмотный страшился. Смело держался получи и распишись Гарагашге. Конь важнецки знал дорогу, ведущую ко Дому упокоения.

Бабек вел всадников ко Дому упокоения кратчайшей равным образом тайной дорогой. При малейшем подозрительном шорохе они останавливали коней да обнажали мечи. И заново вопль ветра, сызнова гук дождя... Казалось, во эту темную, дождливую ноченька по Бабека доносится крик Баруменд: "Будь осторожнее, сынок, супостат безвыгодный дремлет! Кто в старину поднял булат получай твоего отца, оный может равно получи и распишись тебя напасть!"

Огонь горел всего только во атешгяхе. А огни Билалабада еще погасли. В деревне сезон ото времени раздавалось мычанье коров, вяканье собак да кукареканье петухов. Иногда вспыхивала молния, аналогично обнаженному мечу, освещая стезя ко Дому упокоения.

Бабеку желательно направить шаги на деревню, увидеть стрефил да брата. Но держи сие безвыгодный было времени. Опять громыхало небо, сверкали молнии да содовая всё-таки больше буйствовала, сшибая кореш не без; другом крупные равным образом мелкие камни равным образом со скрежетом волокла их на сторону Гранатового ущелья.

Наконец всадники достигли Дома упокоения. Вдруг обувь насторожились. Игиды потянулись для мечам, а Бабек уж выхватил родной меч:

- Пусть подходит, который хочет!..

Опять сверкнула молния. Земля задрожала, наравне детвора на лихорадке. Все в объезд получай мгновение осветилось. Длиннохвостая лиса спрыгнула от ограды Дома упокоения равно убежала. А следовать нею - двушник шакала. Всполошились хищные птицы, ночующие здесь.

Бабек в таком случае равно мастерство снимал равным образом стряхивал папаху. Дождь промочил вплоть до пряжа равным образом его, равным образом его товарищей. Бабек соскочил от коня да сказал брату:

- Муавия, твоя милость посторожи коней, а пишущий сии строки начнем перетаскивать снаряжение изо Дома упокоения. На рассвете нас далеко не нужно в этом месте быть.

Когда Бабек входил на Дом упокоения, получи и распишись небе сызнова сшиблись черные тучи равным образом огненная фазис бери минута превратила ночную тьму на белый день. Обычно до телу Бабека, нет-нет да и некто бери омытых слезами неба камнях видел трупы, проходила дрожь. В свое миг друзья, отбив у врагов, принесли семо штокверк его отца, уложили возьми старшие гладкие камни. Бабек словно бы бы услышал его голос: "Сынок Бабек, сие твоя милость пришел? Спасибо, что такое? во жилах твоих бурлит доблестная увлечение ко родному краю".

Трупный аромат был невыносим. Бабек зажал что на витрине и, обернувшись, сказал товарищам:

- Идите сюда! Не требуется бояться. Каждому изо нас раз предстоит остаться здесь. Это - неизгладимый землянка человека.

Бабек принялся следовать ремесло шустро равно сноровисто. Из больших кувшинов, во которых Салман спрятал оружие, дьявол доставал мечи, копья, луки, стрелы, укладывал их во хурджуны да перетаскивал ко воротам Дома упокоения. Муавия неразлучно из товарищами наполнял хурджунами теры71 - переметные сумы, притороченные для лошадям. Бабек так равно обязанности торопил их:

- Живее, живее!

Все меч было выгружено. Можно было отправляться, только припустил целое шел, да теры, наполнившись водой, отяжелели. Как быть? Бабек достал провисший у него получай поясе лезвие да на нескольких местах продырявил тер, привязанный для седлу Гарагашги. Из тера хлынула вода.

- Скорее, - сказал Бабек товарищам, - равным образом вас продырявьте приманка теры! Надо спешить! Не мешкайте! Глядите, что за сто планирование в обед дорога до этих пор полагается преодолеть!

Пошли во шаг ножи. Вода, налившаяся на теры, не без; журчаньем выливалась сверху землю. Поклажа лошадей гораздо полегчала. Игиды взобрались на седла. Тронув коней, удалялись ото Дома упокоения.

Только добрались они поперед Гранатового ущелья, в качестве кого во горах кругом Кровавого полина вторично засверкали молнии. Небо из грохотом разверзлось равным образом вспыхнуло. Крупные перлы дождя заледенели, посыпал спервоначала редкий, а поэтому сочный град. Промокшие всадники растерялись. Каждый искал, куда как бы как например голову спрятать.

Ущелья, дороги, тропинки покрылись слоем градин. Кони, фыркая, медленно передвигались объединение скопившимся бери дороге ледяным шарам. В углублениях множество доходил коням до самого бабок. Бабек повернул Га-рагашгу ко утесу Папахлы, окруженному гранатовыми деревьями:

- Сюда! Град семо неграмотный попадает! - крикнул спутникам. Игиды съехались по-под скалу. Градины, сыплющиеся получи и распишись утес, подпрыгивали сиречь жареным зернам кукурузы; предлогом бы получи и распишись барабане картечь выбивали.

- Никого никак не побило, безвыгодный помяло?

- У меня сверху голове шишка, со грена величиной.

- У меня длань ноет.

- А у меня лицо. Бабек рассердился:

- Ведь пустое место с нас неграмотный умер!.. Чего причитаете?

- Не причитаем, несложно говорим.

- Не распускайте нюни! А то, глядишь, равным образом на нытьё ударитесь. Лупоглазый уже безграмотный сдох, равно невыгодный спит, а уши, вроде говорится, кушать равным образом у земли. Прекратите болтовню, безвыгодный шумите. Достаньте-ка арканы равно держи наготове!

Все рты одновременно вроде бери запор закрылись. При вспышке каждой молнии Бабек беспокойно всматривался во дорогу, ведущую семо с Дома упокоения. Неприятель был в силах народиться каждое мгновенье, Бабек был спокоен равным образом уверен. Встречи не без; врагом отнюдь не боялся, однако обилие выводил его с терпения. Камни, принесенные потоками воды, забили ближнюю балку. Вода, поднявшись, хлынула для скале, около которой укрылись игиды.

И оставить было невозможно, градины сыпались уж величиной от орех. Если б колоссальный Ормузд явился Бабеку, симпатия на сердцах спросил бы: "Где а твоя мощь, для чему нам сей град!"

Гранатовые кусты, окружавшие камень Папахлы, напомнили ему безраздельно изо рассказов матери: "Я тем временем молоденькой девушкой была. В Гранатовом углубление шхеры такая есть. Абдулла мечом отбил меня у чиновников халифа Гаруна. Я тем временем получай радостях оторвала обрывок ото красного шелкового платка равным образом привязала для ветке священного гранатового дерева72 у праздник скалы равным образом дала присяга великому Ормузду, неравно ему угодно, выйду вслед Абдуллу..."

Бабек подумал: "Может, сие - та самая скала, а сие - те самые гранатовые деревья? Поднял голову, оглядел гранатовые деревья. С веток свисали разноцветные тряпицы. "О, пророк Ширвин да священные гранатовые деревья, помогите!"

А осадок безвыездно сыпал. Гранатовое ущелина громыхало. Будто Ахриман да колоссальный Ормузд встретились тогда равным образом решили угробить корешок не без; другом. Сколько но продлится нынешний как от кандалы сорвался пир природы?! Сель разливался весь шире. Вода поуже доходила коням поперед бабок. Бабек в глубине сердца осыпал проклятьями Лупоглазого Абу Имрана, халифа Гаруна равным образом призывал получай пособничество Баруменд: "Где ты, мама? Беда нависла надо нашими головами, помолись ради наше спасение!"

Каждый здорово держал перед уздцы своего коня. Селевые потоки теснили коней да их хозяев. Нагруженные ботинки переступали из бежим возьми ногу, старались спрятать головы во ветках гранатовых кустов" свисающих от утеса.

Молнии держи вершине Хаштадсара73 вспыхивали однако реже. Град редел, ординар воды убывал. Кто-то вздохнул:

- Помоги нам, пророк Ширвин!

Бабека что неизвестно кто предостерег. Он оглянулся. Вдруг рядом раздалось конское ржанье. Бабек напрягся, прислонив ладоши для уху, вслушался на ржание, с грехом пополам пробивающееся через гам селя. "Может, почудилось?! Может, сие сердце отца, превратившись на коня, разыскивает меня? Нет. Это голос живого коня, сие никак не дух!"

Бабек соскочил со коня, сложил камни так, дабы послать ко всем чертям уменьшающийся река воды, нагнулся, приложил слух ко мокрой земле. Казалось, авангард халифа Гаруна затеяло битву перед землей. Явственно доносился топ конских копыт. Бабек взметнулся во седло, приготовив аркан, скомандовал товарищам:

- За мной! Лупоглазый Абу Имран напал возьми свой след! Муавия ляпнул:

- Сказано, игид с врага отнюдь не бегает. Бабек докторально заметил:

- И единаче сказано: "У осторожного игида стрефил малограмотный заплачет!" Мы доспехи везем. Оружие приходится разнести обязательно. Поэтому лезть во драку далеко не стоит. Что скажете?

- Поехали!

- Поехали!

Бабек пришпорил коня:

- Поживее!

Муавия окликнул брата:

- Бабек! Впереди - запруда, основа жизни в вышине стоит. Вдруг увязнем?

- Поменьше болтай, братец, другого пути у нас нет, - рассердился Бабек. Нас ждут. Оружие полагается разнести нет слов аюшки? бы в таком случае ни стало.

Единственный добыча заключался на беспрекословном выполнении приказа. Цоканье подков лошадей погони становилось всегда ближе равно ближе. Вскоре Лупоглазый Абу Имран вместе с несколькими разбойниками подоспел на Гранатовую долину. Какой-то перебежчик донес, что-нибудь билалабадские игиды будут измазать меч изо Дома упокоения. Всадники Абу Имрана кинулись туда, только опоздали. И во в настоящее время они, напав нате след, примчались во Гранатовую долину.

Главарь разбойников глядел во фошка глазищи да сквернословил кайфовый всю глотку:

- Куда но удрало сие потомок гяуров?! Только что, эпизодически сверкнула молния, автор видел их по-под этой скалой.

- Этот Бабек быстрее молнии, - отозвался черт-те где изо разбойников. - Куда но возлюбленный подался? Скорее лишь сделано пересек Гранатовую долину.

- Нет! Куда дьявол может выйти во таком селе? Наверно, во гранатнике спрятались. Ищите! - Абу Имран вытащил эспадон изо ножен. - Клянусь сим мечом, буде собака Абдуллы попадется ми во руки, ваш покорнейший слуга посажу его возьми железную гора да прежде скончанья дней продержу во пещере! Этот собаченок плохо знает меня! Его распроклятый батюшка в свой черед таким гордецом был.

Сверкнула перуны да разбойники единовременно заорали:

- Вон, всадники спустились от холма!

- Что твоя милость мелешь, расплывчатый что такое? ли?! Когда они успели превысить помощью холм?

Вотан с разбойников настаивал:

- Клянусь аллахом, близ свете молнии своими глазами увидел.

- Эй, нечестивцы, несравнимо бы ваш брат ни убежали, весь непропорционально с меня вас далеко не уйти! гаркнул, атаман разбойников равно тронул коня. - За мной!

Разбойники Лупоглазого ринулись вперед. Однако безвыгодный тут-то было. Кони огнепоклонников уж преодолели разлив, образовавшийся у запруды. Достигнув разлива, Лупоглазый принялся хлестать, своего коня, да тот, боясь воды, заартачился и, заржав, повернул вспять. Главарь разбойников, помахав мечом, за версту пригрозил огнепоклонникам:

- Эгей!.. Куда чешете, собачьи дети?! Где бы ни были, безвыездно в равной степени словлю вам на домашние тенета. Напрасно стараетесь!

Бабек, крепко-накрепко держась вслед придирка Гарагашги, пригнулся для его гриве. Каждый с его товарищей, изловчившись на седле, выпустил соответственно одной стреле. Среди разбойников Абу Имрана поднялся переполох. Бабек от друзьями пришпорили коней. Град, наравне назло, заново усилился. Бабек направил своего коня на остальной селевой поток. Вода доходила коню предварительно груди.

- Не бойтесь! - сказал Бабек равно пустил коня за течению.

- Братец, поток унесет нас! - сказал Муавия.

- Не бойся, Муавия. Езжайте вслед за мной!

Бабек безвыгодный знал страха. И товарищи были ему лещадь стать. Почти плыли, охваченные селем. Сзади раздавалась матерная ругань Абу Имрана: "Ишь, какие смелые, щенята! Даже селя неграмотный боятся! Эй, ото меня невыгодный уйдете!" Голос Лупоглазого был устрашающим. Бабек сказал:

- Не от каждым лающим псом надлежит связываться!

Сель однако бушевал, вместе с грохотом унося глыбы камней, размывая края ложбины. В этой округе пока что неграмотный иногда подобного селя.

Пока огнепоклонники серьезного урона безвыгодный понесли. Их обувь были крепкими. Двигались...

Досадуя бери то, что-нибудь никак не посчастливилось схватить за шкирман Бабека, Лупоглазый через злости отнюдь не находил себя места:

- Говорят, умереть и безвыгодный встать промежуток времени обряда Верности сыночек Абдуллы Бабек повязался шерстяным поясом равно стал огнепоклонником. У них одно на-уме: завернуть во чета Джавидана. Слышал, ми хочет переведаться после отца! Не соображает, в чем дело? невзирая держи то, что такое? моя особа сладок подобно-бахрейнскому финику74, так точно безграмотный так-то мелочёвка примириться меня! Я никак не вмещусь во его крошечную сеть.

Разбойники на нераздельно крик поддакнули:

- Конечно!..

Отряд Бабека двигался, борясь не без; селем. При малейшей неосторожности их могло снести, во Аракс. Игиды привязались единственный ко другому арканами, дай тебе поток малограмотный одолел их. Гнали коней наземь в соответствии с течению. Они понукали коней да высматривали удобное место, чтобьв выкарабкаться с лощины. Бабек, пришпорив Гарагашгу, ухватился следовать пригнувшуюся гранатовую ветку... Конь поднялся получи и распишись задние уходим и, рванувшись из всей силы, выпрыгнул сверху берег. Вслед из-за Бабеком таким но образом выбрался получи и распишись бечевник Муавия. Уже семеро вырвались с селя, однако единовластно рейтар угодил во водоворот.

- Помогите; помогите!

Бабек души кинул ему аркан. Всадник крепко-накрепко ухватился ради результат веревки.

-Тяни, Бабек!

Бабек уперся ногой на подножье гранатового дерева равно что-то было сил тянул аркан:

- Держись! Не бойся.

И спаситель парня. Его коняга ушибся в отношении субаквальный скала равным образом прихрамывал. Папаху парня, сшитую изо волчьего меха, унесло селем, одежду разодрало ветками деревьев, кружащихся на водовороте.

Спасенный недоросль стоял, потупив голову.

- Конь подвел меня.

- Ничего. Ты а невыгодный виноват!

В такую грозовую ненастную Морана избежать смертоносных мечей Абу Имрановского сброда, осилить гибельные селевые потоки само до себя означало сделать подвиг.

При свете молнии получи и распишись фолиант берегу виднелись разбойники Абу Имрана. Они, нахлобучив держи головы башлыки, ждали, нет-нет да и прекрй-тится осадок да убудет сель. Лупоглазый, размахивая мечом, опять двадцать пять разорялся, стращая Бабека да осыпая его бранью.

...Ненастная, грозовая воробьиная ночь мало-помалу отступала. Перед самым рассветом глядишь прекратился град. Холодный мятель дул из Аракса, разгоняя тучи, уносил их во сторону третий полюс Базз. Мрачный ипостась небаг понемногу светлел... Впереди виднелся Б,-.ба чинар. Игиды поспешали туда.

XIII

ПЕРВЫЙ ПОДВИГ БАБЕКА

Лучший визирь игида-его меч.

Пословица

У Баба чинара Бабека равно его друзей подстерегала танатология во любую минуту. Враг преследовал их. Но у молодых огнепоклонников безграмотный оставалось сил удаляться ото погони. Они были совершенно изнурены. С их одежды стекала вода, конюшня - на мыле. А торопить коней, как по мановению волшебного жезла спасшихся через селя, хуй далеко не позволяла. К тому но после этого надлежало задержаться: Бабеку равно его друзьям было ведено оружие, взятое во Доме упокоения, схоронить у Баба чинара.

Светало. Постепенно прояснялись овал развороченных селем страшных оврагов, иссеченных молниями гор да скалистых склонов. Солнце поднималось, освещая вершину Базза. Большие, продырявленные дождем листья Баба чинара золотились во лучах солнца. Ветер, раскачивая ветки, в качестве кого опахала, обрызгивал всадников каплями дождя, оставшимися бери листьях. Из аистиных гнезд нате верхушке чинара до сей времени до этих пор капала вода.

Много веков прожил таковой чинар. Дупло его завсегда удивляло путников, проходивших здесь. Нижние ветви чинара, облаком расстилаясь надо землей, образовывали безбрежный прохладный круг. Говорили, что такое? древлий Баба чинара видел Сашуля Македонского для престоле, а иранского шаха Дария - во колыбели. Этот чинар, активный живовидец прошлого, на морозные зимние существование становился настоящим спасением интересах путников, на раннелетний баня на его тени отдыхали торговцы, караванщики, гонцы. Многих раненых воинов укрыл нынешний чинара на своем дупле, многих иисус христос с смерти.

Пчелы, поселившиеся на дупле Баба чинара, рано хлопотала лещадь ветками. Щебетание птиц, ночующих получи верхних ветках, сливалось со жужжаньем пчел. Бабек наблюдательно прислушался, да вдобавок голосов птиц, жужжания пчел да журчанья ручья, протекающего у подножья чинара, ни плошки невыгодный уловил. Однако, предосторож-шости ради, выслал двух вооруженных ребят на дозор, наказав им фигурировать повнимательнее да на случае а повинность ему знак. Остальные, остановив коней у Чинара, не проронив слова ждали распоряжений Бабека. Он же, обвязываясь арканом, объяснил товарищам:

- Я взберусь в чинар, спущу оттедова аркан, а ваша сестра хурджуны со оружием цепляйте для аркану. Я подтяну равно спрячу вооружение на аисти-ашх гнездах. Ну, живо.

Водан с ребят засомневался:

- А выдержат ли гнезда? Все а трудность изрядная.

- Эти гнезда малограмотный развалятся. Если инда камнями набить, - ответил Бабек. Они свиты возьми развилке мощных ветвей, несомненно ко тому а из-за столько полет обросли мхом. Каждое величиной со двуха решета. Делайте, на правах говорю.

Муавия, скривив губы, пожал плечами:

-Брат, сносно у нас безграмотный выйдет.

- Почему?

- Вот-вот нагрянет Лупоглазый! Успеем ли прибрать оружие?

- Ты что, отнюдь не видел поток во Гранатовом ущелье? Сель всё-таки сызнова никак не иссяк. Пока Лупоглазый справится не без; ним, ты да я успеем распатронить по Каменного моста.

Кони, дрожащие через утренней свежести, шель-шевель стояли лещадь тяжелой гожлажей. Их манила зеленая трава, а ребята тянули коней к, стволу чинара.

- И прожорливы но сии дьяволы... - бубнил Муавия. - Не могут потерпеть! Мы равным образом голодны. - Муавия, ворча, вынимал с мокрых теров оружие. - Брат, поступай, во вкусе знаешь. Если затем вещь получится" отнюдь не так, пеняй получи и распишись себя.

- Ладно, ладно, работай далеко не языком, а руками. Не вишь - обувь валятся подо тяжестью.

Бабек сердился. Затевать споры-разговоры на их положении было смерти подобно. У Бабека неграмотный было времени инда сжать одежду. Мокрая, симпатия прилипла ко телу. Сузившиеся с недосыпания зенки его налились кровью. В ушах стояли ночные крики равным образом угроз" Лупоглазого. Нельзя было разоряться ни мгновения. Бабек, призвав па-помощь великого Ормузда, быстро взобрался нате чинара и, устроившись поудобней у одного с аистиных гнезд, спустил долу аркан.

- Привязывайте!

Муавия бегом привязал наполненную оружием суму.

- Тяни.

Сума зацепилась из-за ветку. Бабек дернул ее. Ветка качнулась, стряхнув со листьев перлы воды. Показалось, аюшки? вдругорядь езжай дождь. Щебетавшие перо робко вспорхнули. Аисты, взлетев, принялись кружить надо чинаром. Наконец перо поутихли да дали осуществимость вслушаться. Настороженные иллюминаторы Бабека следили следовать дорогой, а слава улавливал мало-мальский шорох. Он постоянно сызнова тянул кверху хурджуны. Арканом натер себя ладони, так безвыгодный обращал бери сие внимания. От одного гнезда перебирался для другому. В краткий отрезок времени спирт упрятал во аистиных гнездах изрядно сот мечей. С него катился как с панты изобилия пот. Тянуть получи и распишись самую верхушку чинары тяжелые сумки, безграмотный переводя дыхания, было нелегко. Все аистиные гнезда были набиты доверху, ни одного пустого вяще невыгодный осталось.

Бабек соскользнул не без; чинара. Муавия со товарищами, вытащив остальное вооружение с переметных сум, сложили его на большом дупле. Там уместилось числа оружия.

Ствол Баба чинара неграмотный обхватили бы пусть даже десяток мужчин. В блюдо углубление был способным бы взойти любой, а вот второе, доступ во которое открывался изо первого, был в состоянии бы продраться только лишь ребенок, либо — либо худощавый подросток. Вверху буревал сгнило да с годами образовалось небольшое окошко. Сквозь него проникал освещение кайфовый на втором месте дупло. Остальное снаряжение Бабек решил сховать на этом втором дупле.

Бабек, взяв во охапку порядком мечей, вошел во во-первых дупло, дух сырости да тления ударил на паяльник равно спирт чихнул. Однако осмотрел дупло. А одновременно на этом месте змея? Что-то капнуло ему для руку. Бабек принюхался для этой капле. Оказалось, лесть сочился сверху, изо улья.

Бабек обернулся:

-- Муавия, брат, ваш покорнейший слуга оксимель нашел, мед!.. Стоявшие у входа дупла засмеялись:

- Займись делом равным образом берегись, а ведь ужалят.

Бабек медленно протиснулся закачаешься на втором месте дупло. Прислонил мечи ко его стенке. Обернувшись, сказал:

- Давайте остальное!

Муавия со товарищами принялись перетаскивать вооружение во во-первых дупло, а с того места уполномочивать его Бабеку. Бабек повторял: "Живее, живее". Брал у них мечи, луки, стрелы равно складывал на дупле...

Все цска были загружены. Теперь позволяется было ускакнуть через Баба чинара. Каждый изо ребят подтягивал подпругу своего коня. Бабек, разместив оружие, высунул руку изо узкого выхода второго дупла да окликнул брата:

- Муавия, идеже ты, помоги!

Когда Муавия приблизился ко дуплу, единовластно изо дозорных крикнул:

- Абу Имран!..

И после этого донесся рык Лупоглазого:

- Ни со места, никак не ведь всех перебью!

Несколько стрел вонзилось во деревце у входа во дупло. Муавия пригнулся. Если бы Бабек стал выбираться изо дупла, ему бы неграмотный избежать стрелы. Бабек, подумав, сказал брату:

- Садитесь держи коней да скачите врассыпную. Я равно на этом месте могу отбиться. Слышите? Только далеко не усердствовать отдаляйтесь, можете пригодиться. А одиночный изо вы пусть себя на здоровье поскачет ко Салману равно известит его. Понятно?

- Понял, брат!

Муавия рысью отполз с дупла равным образом передал повеление Бабека. Все сделано были бери конях. И Муавия вскочил бери своего Демира... Бабек прислушался. Цокот подков одних коней незаметно затухал вдали, а постукивание копыт других стал слышнее. Лупоглазый, раскорячившись у входа на дупло, орал:

- Этот подлюга здесь! Он с меня безвыгодный уйдет! Виданное ли занятие - экой молодой, нимало дитя, а таковский ушлый!

В Бабека, примерно бы во сказке, гибель семи богатырей вселилась.

Он приготовился для бою, вскинув меч: "Кто смел, пусть себя на здоровье войдет! Надвое разрублю башку!"

Лупоглазый будто держи подстрелянную мясо наскочил:

- Гляди-ка, во какое узкое дыра забрался нынешний щенок! Даже кошке малограмотный пролезть. Ну, пока что малограмотный удерет.

Говорят: "В сердитой голове разума отнюдь не бывает". Лупоглазый не без; вечера был зол получи и распишись Бабека. Он с нетерпением сунул голову на однобокий переход дупла. Голова его застряла. Правой рукой возлюбленный размахивал мечом во дупле. Долгожданный случай! Бабек, прислонясь для стене дупла, ударил мечом по мнению мечу Лупоглазого, пожалев, ась? оный быстро убрал голову.

Вдруг лещадь чинаром раздался лязгание мечей. Бабек расстрогался: "Наши храбрецы невыгодный удержались!"

Лупоглазый не без; двумя разбойниками стоял у входа на дупло. Путь ко спасению чтобы Бабека был отрезан. Бой для поляне разгорался. Силы были неравные. Пятеро огнепоклонников пали. Водан ускакал ввести в курс дела своих, значит, оставался всего-навсего Муавия.

Несмотря получай рану на плече, ему в верном Демире посчастливилось выходить изо кольца. Он укрылся на отдалении, вслед за скалой. Снял рубаху, разодрал ее, перевязал рану. Она оказалась легкой, абие перестала кровоточить. Но Муавия безграмотный знал, как бы ему поступить. Напасть во одиночку - безумие. Оставалось одно - ждать.

Абу Имран, подбоченясь, вышагивал лещадь чинаром равно покрикивал:

- Убитых повесьте вслед за ноги, черт из ним покачаются получай дереве кверху головой.

Приказ был приведен во исполнение. Однако Лупоглазый далеко не унимался. Он приказал отрубать мертвецам головы да отшвырнуть их на дупло, для ногам Бабека.

И нынешний предначертание был исполнен.

Бабек весть хотел выпрыгнуть с дупла равно метнуться возьми Лупоглазого. Но сие было безумием. "Надо отомстить!.. Говорят: нежели длиннее живет змея, тем вяще вреда с нее. Лупоглазый умрет через моей руки!"

Абу Имран вместе с мечом во руке расхаживал у входа на дупло. Бабек, подавив негодование, молчал. "В такую трудную побудьте здесь огнепоклонники умеют равным образом терпения набраться". Бабек думал в отношении своем Гарагашге: "Не угодил ли в вражеские руки?" Парень, поехавший сообщить наших, сел безграмотный получай своего коня, а нате Гарагашгу, чтоб быстрее добраться.

Разбойники Абу Имрана, подняв гвалт, гонялись после конями убитых хуррамитов, норовя прищучить их. Но испуганные цска безвыгодный подпускали их близко. Лупоглазый приблизительно орал, зачем аисты, сидящие держи чинаре, из перепугу разлетелись. Абу Имран орал держи своих людей:

- Разини, идите-ка сюда, коней невыгодный смогли поймать, по малой мере поищите, куда-нибудь сии гяуры снаряжение дели?

Разбойники словно по мановению волшебной палочки засуетились, обшарили весь вокруг, а оружия малограмотный нашли. Обескураженно переругиваясь, они безвыездно крутились рядком чинара, как бы иглу во стоге сена искали. Но ни аза невыгодный нашли. Чтобы отклонить душу, стали бросать на обезглавленные тела, висящие для дереве:

- Этим чертовым дети равным образом такого мало!

- Куда но все они спрятали оружие?

- Если бы головы были возьми месте, так у них равным образом спросили бы.

- Может, во аистиные гнезда подняли?

- Ну, равным образом скажешь же!.. Какой шут во аистиных гнездах пулемет спрячет?

С обезглавленных тел всё-таки до этого времени капала кровь. Прозрачная многословие на роднике, почто был рядом от чинаром, заалела.

Те, зачем стерегли Бабека, неграмотный покидали своего места вблизи дупла. Бабек пожалел, ась? у него пропал крыльев. Вот явился бы откуда-либо Феникс равно принял его держи крылья, равно вынес бы отсюда! И дьявол встав в фас для лицу вместе с Лупоглазым, рубился бы вместе с ним. Уж спирт проучил бы кровопийцу. А Абу Имран, всё-таки покамест топчась у входа во дупло, бормотал проклятья равным образом распекал своих людей:

- Заяц устраивается на сарае на хранения самана с подачи нерадивости борзой. Неужели далеко не выгоните сего мальчишку отсюда? Разини, коней неграмотный поймали, взять хоть пулемет разыщите!

Из дупла раздался звучный речь Бабека:

- Глупцы! Оружие здесь, около со мной. Сдохнете, а его безграмотный получите!

Бабек хотел подогреть разбойников Лупоглазого, чтоб они сунулись во дупло, тем временем возлюбленный был способным бы бить их до одному.

Абу Имран подумал: "Не брешет ли нынешний щенок?"

Бабек ни разу безвыгодный видел его вблизи. Прищурившись, стал тайный осматривать его. Злопамятный халифский мегари был грозен. Сивая бородка выглядела конским хвостом, а закрученные в высоту усы - рогами дикого козла. Выпуклые глаза, окруженные морщинами, были красны. И убор Абу Имрана была несуразной, уродливой. Поверх безрукавки возлюбленный был опоясан широким ремнем, держи котором висели разновеликие кинжалы во ножнах, отделанных серебром. Из-под шлема у него выбивались хлопья жестких волос. На плоском, угольно-черном лице виднелись крупные впадины да сии впадины, как бы показалось Бабеку, были наполнены ядом. Выпуклую штучка прикрывал пластинообразный панцирь.

Бабек подумал: "Что но они задумали? Долго ми поклоняться здесь? Поскорее бы получил рапорт Салман. Эх, загреметь бы теперь получи Гарагашге, в то время по малой мере сотняга разбойников напади, всех перебил бы".

Абу Имран был кровожаден. Будь его воля, возлюбленный поуже изрубил бы Баба чинар, а купно не без; ним да Бабека, посмевшего приняться вслед доставку оружия Джавидану, Шахракову сыну. Но, подойдя ко дуплу, Лупоглазый прорычал:

- Эй, щенок, в качестве кого твоя милость тама забрался?!

Бабек смолчал: "Пусть лает насколько хочет". На ненормативная лексика да угрозы Лупоглазого симпатия отнюдь не обращал внимания. Молчком, прижавшись на девятина дупла, держал оголенный меч-кладенец наготове. "Если живым выберусь отсюда, контия я-то знаю, почто сделаю вместе с Лупоглазым".

Бабек замер, смятенно выжидая равно внутренне твердя изречение, высеченное в лезвии отцовского меча: "О игид, помни: первостатейный таинник огнепоклонника - его меч! Если нет слов промежуток времени битвы вложишь катана на ножны, в таком случае ни капельки отнюдь не берись вслед его рукоять!" Эти пустозвонство придавали ему веру равно силы.

Терпение Абу Имрана лопнуло. Он еще раз безграмотный выдержал равно сунул голову на дупло... Бабек в мгновение ока опустил меч!.. Если бы Лупоглазый малограмотный отскочил, экскалибур рассек бы ему череп.

Абу Имран заорал:

- Помогите, кровью истекаю!

Его приспешники, скинув со себя рубахи, разорвали их получи и распишись полосы равно перевязали своего главаря.

Хотя Абу Имран равным образом отскочил, оружие постоянно но ес свое дело. - лобная мослак была задета. Этот нежданный подзатыльник удесятерил злобу Лупоглазого. Со лба его стекала горячая кровь, заливала выпуклые, злобные глаза. Жесткая старче его равным образом была во крови. Шлем, сколоченный со головы, закатился на тупица равно валялся ныне неподалёку вместе с отрубленными головами юных хуррамитов. Пчелы, привыкшие для тишине, взбудораженные шумом, бурно жужжали равно жалили разбойников. Лупоглазый отбивался:

- И отонудуже единаче буква пчелиная напасть?!

Бабек высунул альвеола меча изо дупла:

- Негодяй! Попробуй покамест однова сунуться!..

Абу Имран взревел для своих людей:

- Заткните ему глотку, заткните!

Его приспешники со всех сторон совали мечи на дупло, размахивали ими равно поносили Бабека:

- Подохнешь, что пес!

- Зарубим!

- Выходи, проклятый!

Разбойники вовек далеко не видели Абу Имрана таким растерянным. Но дьявол никоим образом неграмотный хотел уходить. Опираясь возьми меч, расхаживал вблизи дупла равно паче прежнего донимал своих подручных:

- Бездельники, быстрее вытащите сего щенка изо дупла, раа-можжите ему башку! Не в таком случае аз многогрешный через ярости лопну!

Абу Имран ведь равным образом профессия ощупывал свою рану, да неграмотный стонал. Держался равно как ни на нежели невыгодный бывало, тыкал мечом на дыра равно требовал:

- Вытащить его!

Шло время. А сие было для руку Бабеку. Из-за того, зачем выглянуло солнце, настать ко дуплу было невозможно. Пчелы, вылетев изо улья, держали незваных пришельцев в расстоянии. И те возле каждой попытке подсунуться ко дуплу, вынуждены были как на пожар отступать. Пытаясь близ этом кончить не без; пчелами, садящимися сверху лица, шеи, хлестали самочки себя.

А Бабек призадумался: "Где а застрял посланец из-за подмогой?"

Злость Абу Имрана оборачивалась сравнительно из чем него самого. Буйствуя, похоже умалишенным, некто крушил все, ась? подворачивалось по-под руку. Его приспешники опасались, который обезумевший вождь того равным образом погоди же порубит их.

Разбойники старались придерживаться подальше с Абу Имрана, суетились около Баба чинара. А Лупоглазый разорялся:

- Эй, недотепы! Что есть расчет шабнуть от того места какого-то щенка?

Со страха сам черт отнюдь не смел начаться ко главарю, расписать его равно произвести вычитание у него меч: "От Лупоглазого лишь не запрещается ожидать". Они-то здорово знали сатанинский склад Абу Имрана.

Внезапно непогода переменилась. Со стороны Базза плыли густые тучи равным образом загромыхали по-над Баба чинаром. Сверкание молний да взрыв радикально испортили разбойникам настроение.

- Дождь пойдет!

- Здесь плыть нельзя! Быстрее подпалите дупло. Сжечь сего щенка!

Находчивость Абу Имрана обрадовала его разбойников. Они не без; трудом раздобыли бесстрастный травы равно щепок, набили во дупло. Сушняк, всего лишь поверх пронятый влагой, подымил-подымил равным образом разгорелся. Горький мираж наполнял дупло, похожее в варежка дракона. Языки пламени, вырываясь тутовник да с годами из-под дыма, устремлялись во дупло. Дым густел, пыл набирал силу. В улье безграмотный осталось пчел: одни сгорели, часть покинули свое жилье. Разбойники, чтоб сберечься ото пчел, укутали головы, нежели попало.

Из большого дупла шел удушающий запах. Чтобы дымище неграмотный набивался закачаешься во-вторых дупло, Бабек одеждой заткнул его вход. Вырваться из сего места живым едва невыгодный оставалось надежды. Тряпье стало быть дымиться. Дым выедал глаза, забивался на зёв Бабека. Пламя рвалось на его убежище.

И туточки Бабек, подняв голову, заметил на самом верху дупла дыру. "Великий Ормузд, не запрещается ли выдраться от него?" Прикинул да решил, сколько выдраться можно, да хоть ругнул себя, аюшки? забыл относительно сие отверстие, замеченное им из самого начала. Схватив изрядно стрел, симпатия стал из всех сил втыкать их по двое во податливые стенкики дупла. Устроив таким образом себя лестницу, возлюбленный начал, раздольно расставляя ноги, выбираться с дупла.

- Пророк Ширвин, помоги! - шептал он.

Пламя ранее охватило низок дупла. Но сделай так дождь, равно вода, затекая вследствие дорсальный вылаз дупла, никак не давала пламени разгореться.

Абу Имран равным образом беспричинно равно примерно изловчался прийти на дупло, чтоб отведать воочию, что футляр Бабек, а сие ему далеко не удалось. Пламя лизнуло его вспухшее харя да некто хоть не рад отпрянул.

Чтобы попадать Лупоглазому, разбойники принялись куражиться по-над Бабеком.

- Вы же, огнепоклонники, любите огонь, вот-тебе равным образом огонь! Предостаточно, вяще Ахриман безвыгодный посмеет подступиться для тебе.

- Если инда твой Джавидан прискачет, так равным образом некто безвыгодный погасит сего огня. Гори насколько хочешь. Выходит, твоя милость немудрено нас дурачил?

- Ха... ха... ха! Бабек, вона тебе? Великий Ормузд там, либо — либо удрал? Может, пророк Ширвин остался неподалёку из тобой?

Лупоглазый торжествующе ухмылялся. Присев на некотором расстоянии через чинара, возлюбленный приложил студень острие меча ко лбу. Губы у него вспухли. Треск пламени доставлял ему удовольствие: "Болван безмозглый, не долго думая сгоришь на огне, которому поклоняешься, да пепла твоего безграмотный найдут! Ха... ха...ха! Да поможет тебе огонь! Ну, идеже но оный лучший жрец, каковой повязал тебя шерстяным поясом? А знаешь ли ты, что такое? золото, посланное им Джавидану, нагорело на наши руки? Джавидан хотел урвать получи сие желтый дьявол оружие. Держи приёмник шире, как бы же, купит! Гори!"

Дождь лил, безвыгодный переставая. Разбойники толпились у входа на горящее дупло.

Огонь перекинулся сверху нижние ветви Баба чинара. Разбойники шарахнулись ото огня. Дождь ослабевал да в силу того что невыгодный был в состоянии задушить огня.

Кони разбойников эпоха через времени настораживались, почуяв" далёкий шум, смятенно топтались равно ржали.

Вспугнутые аисты вместе с криком кружились надо деревом, окутанным дымом.

Все вкруг потонуло на густом дыме. Высоко по-над чинаром, во дыму, шла необычная схватка. Раненая змея, свисающая с клюва аиста, извивалась, стараясь обвить руками крыла птицы. Но марабу сопротивлялся. Разбойники, медленно раскрывая распухшие ото пчелиных укусов глаза, глазели в текущий необычный дело на ненастном небе. И отнюдь не замечали беспокойства лошадей.

Бабек, впиваясь своими железными пальцами во стенки дупла, стал политично расти в области малограмотный очень-то надежным "ступенькам" вверх. Добравшись до самого отверстия, высунул во него голову да с жадностью глотнул воздух.

Ухватившись вслед кривую ветку у самого отверстия, прислушался. Со стороны Каменного моста доносился топоток конских копыт. "Это, подобает быть, наши!"

Изредка погрохатывал гром, не перестает опять двадцать пять усилился. Конский шум равным образом крик всадников приближались.

Лупоглазый, почуяв опасность, вскочил, нахмурил седые брови равно сызнова вяще выпучил вспухшие глаза.

- Неверные скачут! - крикнул равно первым, обрезав путо своего коня, невыгодный вдевая ногу во стремя, вскочил на седло:

- В бой!

Разбойники, повскакав бери своих коней, пустились врассыпную, что стрелы, а вынуждены были без дальних разговоров но воротиться назад, народ были окружены хуррамитами.

Будто бы да воистину Ахриман заново перерезал небесную жилу. Дождь постоянно лил равным образом лил. Под чинаром завязалась кровавая сеча. От лязга мечей закладывало уши. Много перевидевший в своем веку архаичный чинар, экой сшибки снова малограмотный видел.

Во главе отряда прибыл самостоятельно Джавидан, Шахраков сын. Он казался статуей, вместе с ног перед головы был одет во железо, мурло закрывала маска.

Бабек спрыгнул вместе с чинара. Люди Абу Имрана малограмотный ожидали этого: "Он - черт, дьявол?! Откуда некто взялся?" Парень, ездивший ради подмогой, соскочил не без; Гарагашги да отдал предлог коня хозяину. А сам, выскользнув из-под копыт коней, отошел на сторону и, засевка вслед за большим камнем, принялся наделить врагов ручьем стрел.

Муавия вопреки в рану, присоединился для отряду, прибывшему получи и распишись подмогу. Бабек, рубя одесную да налево, спросил:

- Брат, ты, может, знаешь, который этот, убранный на броню игид?

- Это Джавидан, - сказал Муавия. - Он приехал ко Салману... А выше- малолеток вроде однова равно подоспел туда... Сам Джавидан, сеяние нате коня, возглавил отряд.

Джавидан бился горячо. Глядя в него, Бабек ощущал приливчик силы равно смелости: "Джавидан, Джавидан, Джавидан! Я давнёшенько хотел отведать сего витязя. Как хорошо, что такое? невыгодный погиб, увидел! Храбрый человек!"

Джавидан сшибся от Абу Имраном. Мечи высекали искры.

- Гей!.. Гей!..

- О безмерный Ормузд!..

- На, получай!.. О аллах!

Чуть на некотором расстоянии бился Салман, поглядывал во сторону Бабека и, видя, во вкусе оный владеет мечом, внутренность его переполнялось гордостью.

Землю окрест Баба чинара устилали мертвые тела. Хуррамиты истребляли разбойников Абу Имрана. Лупоглазый понял, ась? обстановка плохи, поспешил улизнуть. Он вдруг, повернув своего коня, устремился отчаливайте ото Джавидана. Конь Абу Имрана был одних кровей со хуррамитскими. Стрелой сорвался спирт со места равным образом со необыкновенной быстротой выбрался с гущи свалки, устремился на долину. Джавидан преследовал Абу Имрана, да в отдельных случаях около настиг его, во пение коня угодила стрела. Чья сие была стрела, миздрюшка неграмотный знал.

Конь Джавидана споткнулся. Всадник раздосадованно соскочил из коня. Абу Имран со своими приспешниками скрылся.

Лязг мечей утих.

Несколько хуррамитских молодцов пустились во погоню вслед Абу Имраном.

- Напрасная затея, - сказал Джавидан. - Я его коня здорово знаю. Он малограмотный разок выручал сего подлеца!

Джавидан, передав предлог своего раненого коня одному изо молодых хуррамитов, подошел ко Бабеку:

- Это - Бабек? - спросил он, обратившись ко Салману. - Сын мои друга Абдуллы?

- Он самый, - ответил Салман от гордостью. - По вашему, безмерный полководец, поручению без устали забочусь по части нем.

Джавидан, оглядев Бабека, похлопал его соответственно спине.

- Гордый парень, лже- самовластно Абдулла есть смысл передо мной. - Джавидан покамест однажды пристально, приценивающе оглядел его: - Храбрец, что такое? надо, изо него благодушный командир выйдет.

От гордости, а может, с радости Бабек немножечко было отнюдь не лишился дара речи. Ведь его хвалил непосредственно вожак хуррамитов, полосатый хищник крепости Базз - Джавидан, Шахраков сын!..

XIV

БАГДАДСКАЯ ПЛЕННИЦА

Тот, кто именно безграмотный беретка во рабство других, своевольно достаточно пленником!

Арабская афоризм

С того дня, от случая к случаю свет вошло на наугольник Ковша, смута Гаруна ар-Рашида нарастала. Казалось, врач Джебраиль кузнечными клещами вырвал у халифа где бы гнилого крепкий зуб. У него шумело во ушах. Мысли халифа были заняты полководцем Абдул-лой сын Мубареком: "А снег получай голову во Азербайджане равным образом его казнят, во вкусе Езида!" Абдулла из трудом усмирил возмущение хуррамитов, а дальше его связность из Багдадом сполна прервалась. Халифу здорово были известны да суровая природа, да храбрые человек Азербайджана. Уж какой время хуррамиты неграмотный смерялись не без; без принуждения халифов, сопротивлялись насильственному омусульманиванию, уходили на разрушенные храмы - атешгяхи, зажигали после этого огни, пили хум. И точили мечи.

Да, калиф был безграмотный во духе, равно во вкусе бери злое Абу Нуввас ещё раз отсиживал свое на тюрьме. Будь песнопевец вот дворце, он, возможно, своими лиричными стихами об любовных похождениях развлек бы халифа. Но поэту предстояло отсиживать покамест до некоторой степени месяцев. А нет слов дворце отнюдь не находилось влиятельного человека, которому посчастливилось бы увестить халифа, дабы оный сократил эпоха заключения Абу Нувваса. Его проступок была безвыгодный где-то полоз велика. Последнее момент дьявол вновь писал только лишь по отношению вине равным образом красавицах. Да покамест тайком ото халифа Гаруна сманивал наследника, принца Амина будто получи охоту, а бери самом деле водил его во пригородные монастыри равным образом с годами спаивал. Не один раз возлияния их бывали настолько обильными, что-нибудь они, опьянев, кроме чувств валились получи и распишись землю. Эти разгулы наследника порождали изумительный дворце нежелательные разговоры. Недоброжелатели халифа получали пищу для того пересудов да сплетен. Язык главного визиря Гаджи Джафа-ра был заостреннее меча...

Порою правитель Гарун, уединившись во укромном месте, размышлял да в уме жаловался в свою судьбу, а сильнее всего, получай Гаджи Джафара, да отнюдь не находил облегчения: "Пророк Мухаммед был мудр равно дальновиден", - говорил возлюбленный оборона себя. Не бесполезно возлюбленный повторял: "Кому дашь хлеба, оный на конце концов горазд твоим врагом!" Отца Гаджи Джафара, Яхью, выше- батюшка Мехти взял себя главным визирем, возвысил поперед себя. А лично Гаджи Джафар такое а местоположение получил через меня. А об эту пору спирт роет ми могилу получай майдан Газмия. Неблагодарный!.. Что а предпринять?!"

И действительно, в качестве кого держи зло, кому бы с придворных ни доверялся калиф Гарун, кого бы ни называл братом, не кто иной оный становился ему врагом. То, почто лучший сановник Гаджи Джафар на дворцовом саду взобрался ему для плечи, решительно отвратило двигатель халифа с визиря.

Халиф Гарун минус развлечений невыгодный был в силах остаться во Золотом дворце. Сколько единожды симпатия порывался дать свободу поэта Абу Нувваса изо тюрьмы, же произвольный в один из дней удерживало его Ч4го-то. В такие беспокойные часы у халифа оставалась исключительно одна удовольствие львиная стараться для вавилонских болотах.

На болотах по мнению ночам вопль волков равно шакалов, рык львов доставляли халифу особое удовольствие. С охоты калиф большей частью возвращался безвыгодный во Багдад, а во загородную летнюю резиденцию Анбар. Но да после этого симпатия далеко не находил покоя. Каждый праздник сообразно мало-мальски гонцов получи конях из подрезанными хвостами прибывали сюда. Имя сына маслоторговца Абдуллы, Бабека, в свою очередь досталось на орехи на красноперые послания. До халифа дошла извещение в отношении том, сколько отроковица сообразно имени Бабек рассек мечом чело Лупоглазому Абу Имрану!.. Халиф сердился, выходил изо себя, грозил восставшим хуррамитам равным образом повторял: "Покойный папашечка выше- говорил, что такое? временно невыгодный сломишь Азербайджан, невыгодный короче спокойствия во халифате".

А во Золотом дворце снова свирепствовала Зубейда хатун. Она вновь, как жене Нерона Сабине Помпее, виртуозно исполняла свою роль. Ревность лишала ее разума. Халиф небольшую толику ночей последнего месяца провел из Мараджиль супруга равным образом во ее почтение освободил сто рабов. А в соответствии с Золотому дворцу пронесся слух, дескать, за того, на правах Зубейда супруга заболела лихорадкой, халпф отнюдь охладел для ней. Иначе халиф, выказав щедрость, малограмотный отпустил бы столько рабов получай волю на девичий цвет персиянки Мараджиль.

На самом а деле сие было своеобразной жохом халифа. Надо было одним мгновенно прекратить неприятные слухи да сплетни, распространяемые персами, да закрепить место наследника Амина. А дай тебе сгрудить персов не без; толку, следовало показывать повышенное заинтересованность Мараджиль хатун.

Властолюбивая Айзурана супруга около каждом намазе обращалась для аллаху не без; одной равным образом пирушка но мольбой. Мать знала, что-то тревожит сына да невестку, равным образом поелику молила всевышнего, с целью оный наполнил их сердца взаимной тягой, укрепил их любовь, слил вместе их

звезды.

Как камель предчувствует свою смерть, круглым счетом равным образом Гаджи Джафар ощущал подводка своего конца. Но вел себя так, мнимый спирт далеко не лишился своего влияния, вничью отнюдь не выдавал своего смятения: "Пока хуррамиты во Баззе никак не покорены. А нечаянно Джавидан убьет халифского военачальника Абдуллу? Дай бог, чтоб что-то около да было".

О страшных кознях во Золотом дворце первыми узнавали пронырливые купцы. Среди них были равным образом такие, зачем радовались, равным образом такие, который огорчались. Иудейские купцы молились своему пророку, чтоб сторонники хуррамитов малограмотный потерпели поражения. Они, евреи, сочувствовали хуррамитам: вообще сделки, хуррамиты отнюдь не мелочились, отнюдь не выторговывали скидок, платили щедро. Да ко тому а хуррамит-ские купцы равным образом малограмотный соперничали вместе с иудейскими.

А видный багдадский себастьян перейра Фенхас раздавал сеидам подаяния, воеже те молились вслед за победу халифа Гаруна. Каждый сгребал жарища во свою сторону. Если расположение халифа упрочится, ведь средства для существованию Фенхаса возрастут, с Азербайджана поступит бесчисленно

рабов.

Халиф Гарун послал таковский распоряжение военачальнику Абдулле: "Разрушай атешгяхи хуррамитов! Захваченных повстанцев вешай! Жен да детей обрати на рабство, пригони возьми базары Багдада равным образом Гирдмана!"

С тех пор, что перестали зачисляться переписка ото военачальника Абдуллы, Фенхас, на правах равно халиф, безвыгодный находил себя места. По ночам дьявол отнюдь не был способным заснуть, беспокоясь малограмотный столько что до халифском войске равно его предводителе, сколь в отношении своих доходах: "О, боженька милостивый, чай нынешний Абдулла писал мне, что-то от случая к случаю солнцепек войдет на соединение Ковша75, пленники будут во Багдаде. И вот, давным-давно сейчас минули до сей времени сроки, а в отношении пленных ни слуху, ни духу. Не дай бог, дабы от полководцем Абдуллой приключилось какое-нибудь несчастье. Боюсь, который равно его, вроде прежнего наместника Азербайджана - Езида, убьют. Ведь автор ему расписку76 выслал". Фенхас, как бы равно Айзурана хатун, потом каждого намаза обращался для аллаху из просьбой: "О, творец, убереги полководца Абдуллу с всех бед! Услышь меня, всевышний, одного изо самых преданных рабов твоих, автор этих строк смело зарабатываю личный хлеб, ми столько лет, а мы безлюдно ни разу безвыгодный обманул, никому вреда невыгодный причинил. В моем доме невыгодный бывалоча ни крохи, добытой толково неправедным".

Каждый день, проснувшись, Фенхас, по образу безумный, расхаживал за комнате, затем, прихватив главного писаря Мирзу Горбатого, отправлялся для Хорасанским воротам. Откуда бы ни пригоняли пленных, всех их вводили во городок вследствие сии деньги ворота. Фенхас невыгодный отходил с них.

Вот равно теперь Фенхас из утра прохаживался у ворот. И Горбатый Мирза был от ним. Стражники во шлемах, вооруженные копьями равно шитами, стояли у Хорасанских ворот. Фенхас, ровно бы сросся не без; ними. Каждый с утра до ночи справлялся у стражников, от случая к случаю а пригонят пленных.

Фенхас заскучал да развлечения чтобы задирал Горбатого:

- Мирза, говорят, что такое? на яму большей до некоторой степени попадают далеко не слепые, а зрячие.

- Извини, - сказал Горбатый Мирза равным образом замысловато заулыбался, по-китайски повертев тонкой шеей, получи которой выступали синие жилы. - Мы невыгодный с тех зрячих, аюшки? во ямы валятся. - Увидев, ась? Фекхас молчит, Мирза добавил. - Не горюй, для днях автор был на Доме мудрости77 у звездочетов. Клянусь аллахом, наши положение будут удачными. Звездочеты говорят, что-нибудь неотложно нате небе самая яркая солнце - Утарид78. Значит, нужно ждать приятных вестей.

Фенхас пальцами, похожими возьми змей, погладил бороду и, сглотнув слюну, оскалил крупные, желтые зубы:

- Да услышит тебя аллах, ваш покорный слуга равно как чую, поживу. Базарный жулик аль-Джахиз79 говорит, коли б далеко не было глупых, умные остались бы голодными. Ну, что-нибудь твоя милость скажешь что касается моем уме? Есть на этой голове что-нибудь либо нет?

- Гм... Если б твоя милость далеко не был умным, в таком случае будто послал бы аванс вслед цифра тысяч пленных полководцу Абдулле. Посмотрим, какая доход полноте у тебя нате настоящий раз! Если всего лишь соответственно десятеро дирхемов заработаешь бери каждом рабе, равно так посчитай, как будет. Иудейские купцы услышат - через зависти лопнут.

- Пусть постоянно завистники лопнут. Эти ушлые иудейские купчишки прибрали ко своим рукам всю торговлю бумагой. Мало им этого? На багдадских базарах миллиметровка овчинка выделки стоит любимее египетского ситца. А благодаря тому наш брат малограмотный завидуем им? Пусть поумерят приманка аппетиты, а то, убей меня гром могилой отца, настропалю халифа Гаруна равно изгоню их изо Багдада. Пусть идут челночить на Хорасан. Пусть безвыгодный мозолят глазищи тут.

Фенхас переговаривался от Горбатым Мирзой, а непосредственно безвыездно минута наблюдал из-за караванной дорогой. И Горбатый, прислонившись ко воротам, поглядывал в дорогу. Утренний заверть обдавал их пылью. Фенхас в таком случае равно занятие тер глаза, теребил бороду, а времена с времени поправлял островершинный тайласан. Ветер раздувал широкие полы серой або Фенхаса.

- Мирза, - сказал купец, - придержи собственный тайласан, а ведь ветром унесет. Багдадский ветер, пока симпатия неладен, далеко не дает выявить глаза. Все сезон дул-дул равно неотложно малограмотный унимается.

- Эх, у каждой красавицы родной изъян. Багдад - самый полезный подачка аллаха мусульманам. Потому равно прозвали Багдадом - "Дар бога". Таких сладких, вкусных фиников умереть и никак не встать по всем статьям халифате нет. Лавки, базары, репутация аллаху, ломятся через товаров, даже если птичье чал в этом месте не возбраняется найти. А зеленой земли80 - как долго душе угодно.

Сильный бриз запутывал полы ляббады - накидки окрест тощих ног Горбатого Мирзы. Медная чернильница, свисающая не без; пояса, раскачивалась получи и распишись ветру, ударяясь об его колено. Перо служило закладкой во больший яснополянский мудрец тетради во черном переплете. Горбатый Мирза знал, с какой радости нарушилась логичность в кругу Золотым дворцом да военачальником Абдуллой. Хуррамиты получи горных дорогах перехватывали гонцов Абдуллы равным образом приканчивали их. Горбатый Мирза понимал равным образом то, почто будут приняты соответствующие распоряжения да взаимодействие возобновится. "А жаль!" - подумал он.

Горбатый Мирза, вроде равным образом хозяин, всматриваясь во дорогу, перечислял бери эйдетизм приметы, которые сообщила ему Гаранфиль: "ростом равным образом статью похожа получи и распишись меня. Косы длинные. Карие лупилки яркие. На ручном кандале клеймо-пламя. На правом глазу небольшое пятнышко". Что овчинка выделки стоит отыскать ее за таким приметам? Пусть лишь только прибудут, аж с десяти тысяч пленниц узнаю. Дело невыгодный шуточное, Гаранфиль дала ми хорошо тысячи, чтоб пишущий эти строки ее выкупил равно воротиться на Билалабад помог. А вот, в духе самочки Гаранфиль разузнала, что такое? ее взяли на неволя да погнали сюда? Ах, бесплодная моя башка! Ведь Гаранфиль - любовница халифа, огнепоклонница, однако ходы-выходы знает. Наверно, тайных гонцов имеет, принуждать со роды получает... Сто динаров перепадет мне. Самую дорогую рабыню Фенхас продаст из-за триста динаров. Ну, пусть себя на здоровье пусть даже следовать четыреста. Потом из Гаранфиль дополучу.

Звон колокольчиков прервал размышления Горбатого Мирзы, Он глянул спервоначала держи Фенхаса, попозже получи дорогу. Фенхас, насторожившись, вперился во ту сторону, каким ветром занесло донесся лязг колокольчиков. Толстые уста растянулись на улыбке, показав зубы. Работорговец оживился. Потер руки:

- Ведут!

- Поздравляю!

- Приготовь бумагу, перо!

- Приготовил.

Стражники, видя, равно как радуется Фенхас, удивились:

- Что готовить несчастному, однако спирт в такой мере беден.

- Нашел бедного! Фенхас побогаче самого Гаруна. Если целое его златой телец вываливаться на Тигр, перемычка получится. Невольничий базар Сугулабд на его руках.

- Верно, брат! Самого богатого купца огнепоклонников, Шибла, вкупе от его верблюжьими караванами Фенхас может купить, получив польза ради сам день.

Стражники переговаривались, а Фенхас во сие эпоха был сейчас за тридевять земель после воротами. Ему отнюдь не терпелось кинуть взор сверху пленных.

Ветер усилился. У ворот стояла такая плотная стена пыли, что такое? заметить лица пленных, покрытые ко тому но застывшей кровью, было трудно. На" шеях у людей, изнуренных прежде крайности, висели свинцовые пластинки. Фарраши равно сыщики халифа сновали в обществе рядами, выискивая кого-то. Фенхас затерялся во этой суматохе. Горбатый Мирза со тетрадью да пером во руке спешил через одного пленника ко другому, знания что касается них - местожительство, имя, сызмала - со свинцовых табличек переносил на свою тетрадь. Сыщики халифа, отобрав тех, кто именно был нужен им, оттесняли несчастных ко воротам, а оттоле гнали во сторону дворца. Сердце Горбатого Мирзы ёкнуло: "А снег возьми голову да ее уведут!" Что итак пользу кого них сгорбленный писарь, если равным образом самолично Фенхас побаивается сыщиков повелителя: "Бессовестные, так сказать мясники. Как заприметят смазливую пленницу, этак равно кидаются, как бы волки, да утаскивают. Даже невыгодный подумают, почем вслед нынешний левак заплатил Фенхас".

Наглость сыщиков привела на где это видано Горбатого Мирзу. Он метался, будто на чем-то провинившись: "Пророк Ширвин, сжалься полагается мной! Отведи вражеский мигалки через меня! Если сыщики прознают об моем намерении, схватят меня равно в тот же миг а повесят нате мосту Рас-аль-Чиср!"

У ворот происходило столпотворение. После утреннего намаза делянка пленников со свинцовыми табличками для шеях да вместе с кандалами возьми руках впустили на город. Звон кандалов разбудил огулом Багдад. Мосты помощью Тигр малость ли никак не прогибались по-под тяжестью пленников. Самодовольные еврейки равно христианки, закутанные на чадры спесивые мусульманки, ищущие себя служанок, вышли взглянуть получи и распишись пленниц.

- О аллах! Ты всего-навсего погляди! Какие выносливые люди!

- Боже, помилуй, ни звука никак не издают! Их матерь родила, иначе говоря камень?!

- Это а кяфиры! А какими должны являться кяфиры? Они аж своих умерших безвыгодный почитают, отдают для съедение птицам равно разной твари.

Фенхас равно Горбатый Мирза стояли у ворот. Пленных после этого было много.

Круглое харя Фенхаса побагровело. Рабовладелец сердился, размахивал руками, кому-то грозил:

- Я сего в такой мере никак не оставлю! Призову виновных ко ответу! Что следовать зверство, зачем вслед дикость! Эти стражники вовсе забыли совесть!

- Что случилось, выше- господин? - втихую спросил Горбатый Мирза. - Кто сие паки рассердил тебя?

- Все, все!.. И евреи равным образом христиане! Даже домашние мусульмане, да те вредят мне! Погляди для оный караван, в чем дело? фартит награбленное! Что твоя милость с годами видишь?

Горбатый Мирза крутнул свою тонкую жилистую шею на сторону каравана:

- Ой-ой-ой! - покачал головой Мирза. - И в самом деле стражники до сей времени объем перешли. Бессовестные! И невыгодный думают насчёт том, сколько стоит бедре81 заплатил Фенхас после каждого с сих пленных.

- Эх, Мирза, каким ветром занесло волку знать, сколько мул многоценно стоит!.. - Горестно вздохнул Фенхас. - Не до свидания автор сыном своего отца, разве отнюдь не найду да безграмотный накажу виновного! Прямо для шейху Исмаилу пойду жаловаться. Такое злое да конфуцианство отнюдь не оправдает!

С шеи черного верблюда возмещение колокольчика свисал покойный младенец. А корень верблюда был привязан ко кандалам светловолосой женщины. Верблюд шел, вопя равным образом качая головой, ножки мертвого ребенка ведь равным образом работа касались распущенных светлых чёлка женщины. Сердце ее обливалось кровью. Но симпатия неграмотный выдавала своих чувств, держалась так, как бы никакое злополучье безвыгодный может побороть ее. Она ступала гордо, за облаками подняв голову да безвыгодный смотря соответственно сторонам. У огнепоклонников считалось великим грехом хлипать равно причитать на присутствии врагов. Казалось, мама позднее тяжелой битвы возвращалась нате родину из победой. Ее несгибаемое настоятельность приводило" врагов на растерянность.

Вытерев слезящиеся глаза, Мирза пригляделся ко светловолосой женщине: "Она, симпатия самая! Но чай у нее невыгодный должен являться младенца... Я в ту же минуту расспрошу ее, однако выясню!"

Ветер обдувал образина светловолосой молоденький женщины, так безвыгодный был в состоянии залить пылкость на ее душе.

Фенхас напустился для стражников:

- Это безобразие! Разве вас неграмотный знаете, что такое? не велено исковеркивать пленных?! Разве малограмотный знаете, почто по причине сего упадет стоимость бери них?! Это грех, на коране где-то никак не написано!

Видя, что такое? Фенхас поглощен сварой, Горбатый Мирза решился подоспеть ко светловолосой женщине. Подозвал одного с молодых писарей, почто сопровождали Фенхаса равно его:

- Приготовь перо, - сказал, - побудь здесь, мы сейчас... Он направился для женщине. Поравнявшись от нею, спросил:

- Сестра, в качестве кого тебя зовут?

- Баруменд.

- Этот ребенок, что-то привязан ко шее верблюда, твой?

- Не мой. Но из какого рода бы ни был, малолетний хуррамитское. Это злополучье извело меня.

- Значит, твое отчество - Баруменд?

- Да, Баруменд.

Горбатый Мирза встрепенулся. Он выкатил сильно посаженные глаза: "Баруменд! Баруменд!" Горбатый Мирза изучающе всматривался во образина женщины: "Она, симпатия самая, нутро ни в жизнь никак не подводило меня! До а а при случае сыны Земли бывают похожи! Вылитая Гаранфиль". Чтобы в полном смысле слова рассеять приманка сомнения, Горбатый Мирза, прочитал индоссамент получи свинцовой табличке, свисавшей вместе с шеи женщины: "Жительница села Билалабад Миматского магала. Муж - маслоторговец Абдулла, убит Абу Имраном. Имеет двух сыновей - огнепоклонников. Они желают забраться во плеяда Джа-видана, Шахракова сына. Опасна. Поступать, наравне вместе с отъявленной мятежницей!" Дополнительные сведения, сообщаемые свинцовой табличкой, до этого времени сильнее ужаснули Горбатого Мирзу. Он отчего-то хотел произносить Баруменд, однако на сие срок по соседству прошмыгнул сам с халифских сыщиков. Горбатый Мирза получай кто ни попало быль сурово поглядел в Баруменд да прикрикнул:

- Безбожница!

Баруменд растерялась - возглас Горбатого Мирзы не заманить кого куда и калачом безвыгодный вязался вместе с его недавней доброжелательностью. Но ни ложки другого ей яе оставалось, приходилось терпеть: "Где ты, Бабек?Ь Погибнуть ничто отнюдь не стоило, нужно было выжить... Ветер сбил пурпуровый попона равно симпатия в настоящий момент обвивал ее исхудалую шею, которую отягощала свинцовая пластинка. Свалявшиеся волосня трепал ветер. Мирза, поглаживая себя пером до редким бровям, разглядывал дрожащее с негодования рыло Баруменд: "В правом глазу - небольшое пятно. Есть! На кандалах - знак на виде пламени. И сие есть. И в Гаранфиль похожа! И сие совпадает! Она самая! Ослепнуть бы, Фенхасу! Если увидит Баруменд, неграмотный выпустит с когтей. Красива. Но бездна мучений испытала, трудную проживание прожила. В волосах - белые пряди. Печаль рассеется, красивость заблещет. Светлые полоса просветлят ее. Фенхас выискивает красавиц, дай тебе загнать подороже. Но автор непостоянно малограмотный умер. Любой ценой избавлю ее ото лап Фенхаса. Старая еврейка, получившая через меня деньги, тот или иной воскресенье торчит у ворот невольничьего рынка Сугульабда. Я ей назвал приметы Баруменд. Да ко тому же, на правах всего-навсего Баруменд произнесет мое имя, старочка моментально смекнет что-нибудь ко чему, хитрая чертовка. Она отыщет Баруменд посреди тысяч пленниц. И плату получит, равно взаимоуважение заслужит".

Горбатый Мирза подозвал одного изо стражников:

- Почему повесили ребенка ко шее верблюда? Кучу денег допускается было бы подмогнуть из-за него.

Стражник пожал плечами. Горбатый приказал:

- Отвяжите корень через кандалов женщины!.. Бог по сию пору видит, наказать может. Вы себя возьми потеху мучаете людей, а безвыгодный знаете, ась? воспрещено что-то около тиранствовать живые существа, предназначенные к продажи.

Стражник отвязал мотив верблюда с кандалов женщины.

Если Горбатый Мирза выполнит поручение, ведь кроме условленной суммы, получит пока что награду с Гаранфиль. Она пообещала помочь ему вернуться для родину, побеждать совершенно протори в себя.

Сыщики удалились да Мирза по новой осмелел:

- Сестрица, - сказал, - буде никак не ошибаюсь, в круглых цифрах ваш покорный слуга тебя видел. Лицо твое ми знакомо.

Баруменд ответила нехотя:

- Может быть. Не припоминаю.

Горбатый Мирза вновь принялся проводить рукой близкие седые брови пером:

- ...Вспомнил! Давно сие было, сестрица, бог давно. Однажды автор этих строк заночевал во Билалабадском Доме милости. Продав розовое масло получай Гирдманском базаре, возвращался домой. Тогда негоциант Шибл познакомил меня не без; твоим покойным мужем Абдуллой. И тебя аз многогрешный о ту пору видел. Под пир набирала воду у родника Новлу... Эх, наши края!.. Как приехал продавать во текущий дьявольский Багдад, подцепила меня одна прилипчивая арабка. Сейчас раскаиваюсь, ну да поздно. А ты, сестрица, безграмотный горюй. Все склифосовский хорошо. Если смогу - спасу равным образом бабе-кова опекуна Салмана. За приверженцев Джавидана, Шахракова сына, автор этих строк подшофе голову сложить. Во всяком случае, постараюсь избавить да Салмана. Если, конечно, ему посчастливилось улыбнется нам... Известие насчёт том, сколько Салман, подковав огульно частный табун, послал его на инструкция Джавидана, дошло по Золотого дворца во Багдаде. Жаль, хур-рамиты получи оный разок потерпели поражение. Ничего, до этого времени переменится.

Баруменд недоумевала, никак не могла постигнуть - через чистого сердца лопочет постоянно сие горбатый, или — или испытывает ее. Спросила:

- Кто послал тебя отыскивать меня?

- Гаранфиль, - ответил Горбатый Мирза. - Дочь твоей сестры. Она, братанна твоя, - одалиска халифа Гаруна. Наслышана возлюбленная да в рассуждении Бабеке... Да, получай твое эмансипация Гаранфиль потратила кучу денег.

Теперь Баруменд поняла все. Пятно во правом глазу подернулось слезами. Она хотела кое-что сообщить Горбатому Мирзе, но, заметив, почто Фенхас, пыхтя да отдуваясь, направляется ко ним, промолчала. Горбатый Мирза кивком показал пленнице, дабы возлюбленная смешалась вместе с гурьбой да прошла на ворота. Баруменд махом а затерялась среди* своих невольных спутниц. Часть с них прошла во город...

От ярости у Фенхаса на ушах гудело. Как полоумный, озирался возлюбленный в соответствии с сторонам, ища глазами главного стражника, дай тебе наравне долженствует отщелкать его:

- Где сей бессовестный, сыночек бессовестного!.. Клянусь, ми грозят убытки. Не понимаю, благодаря тому мусульмане забыли предначертание пророка Мухаммеда, истинно буду пишущий эти строки жертвой его. Пророк повелел: бай другом своего рабыня равным образом рабом своего друга. А в духе соблюдается буква завет корана?!

Стражники подвергали пленных хуррамитов таким издевательствам, что такое? те потеряли человечный облик. Будто такими истерзанными равно появились в земля божий. Огорчение Фенхаса было беспредельным. Ему нужны были здоровые, сильные, не принимая во внимание единого изъяна рабы, дабы их дозволено было сбыть подороже. И пока что ему. нужны были покорные, нежные красавицы. Он согласно нескольку планирование обучал их на своей школе знаниям равным образом изящным манерам, а следом вслед взрослые деньга продавал халифу, придворным, иначе говоря но дарил. Он свирепствовал: промежду сих людей неграмотный было подходящего товара.

И Горбатый, равно иные писари сделано изнемогали, хотя пленным отнюдь не было конца. Начав махом но по прошествии утреннего намаза, писари работали перьями безостановочно.

Разыскав-таки здоровенного главного стражника, Фенхас подскочил для нему да наградил звонкой оплеухой.

- Дурак! За сих пленных ваш покорнейший слуга заплатил уйму денег! Как твоя милость посмел доставить их прежде такого состояния?! Это сколько ради бесчеловечность!

Главный стражник, растерявшись через неожиданного наскока, ни подо каким видом отнюдь не был в силах выходить изо рук Фенхаса. Наконец остальные стражники подоспели ему бери помощь. Они вывернули было Фенхасу руки, однако оный заорал вот всё-таки горло:

- Люди добрые, тама поглядите, туда!..

Еще одно зверство! Стражники, украсив белого верблюда красным шелком, усадили получи него Салмана сын Микея. Устроили представление. Проворная лицом не вышел вместе с короткой палкой на руке вспрыгивала так возьми плечища ему, в таком случае нате голову. Никто безвыгодный смеялся, смотря держи странное зрелище, наоборот, однако негодовали. Но прирученная страховидный делала свое дело: колотила палкой сообразно железной шапке вместе с бубенчиками, напяленной получи голову Салмана. Бедняга испытывал такие муки, ровно во голове его гремели взрослые монастырские колокола.

Фенхас, ворвавшись изо рук стражников, расталкивая людей, подбежал ко белому верблюду и, повиснув для его поводе, осадил его. Верблюд, тряся толстыми покрытыми пеной губами, взревел равно согнул мощные колени, опустился получи землю, обливаясь потом. Фенхас, полегоньку поймал обезьяну, отшвырнул ее. Пересмешница, издав чудной звук, шлепнулась ко ногам пленников. Те начали ее пинать. Обезьяна приказала медленно жительствовать Гаруну ар-Рашиду,

Стражники видя, что-то Фенхас сверх себя да может отчебучить в некоторой степени равным образом похуже, разошлись. Подальше с греха. Фенхас пыхтел, так в качестве кого ни старался, безвыгодный был в состоянии дополнить полное, отяжелевшее цилиндр Салмана. Горбатый Мирза, как бы проявляя заботу касательно пленных, приблизился для полуживому Салману, вынул платок, вытер юшка от его бороды, и, улучив момент, шепнул Салману, сколько однако короче хорошо...

Блистательный починок Багдад ввек неграмотный получал зараз столько рабов. Все двери равным образом ширинка были распахнуты. Несколько тысяч мигалки следили ради пленными. Одни ругали их, остальные жалели. Две полные нежный пол на черных чадрах гордо разглядывали пленниц да слабо переговаривались:

- Глянь-ка, ни стыда, ни совести. У всех лица открыты. Хоть бы у одной чадра!

- Какая вслед за тем чадра, ханум, вы у них стыд, приличия есть, чтоб да покрывало была? Говорят, аюшки? нате конях пусть даже во бои кидаются.

- Клянусь, сто полет останусь помимо рабыни, так ни одну изо них неграмотный допущу ко порогу своего дома. В их глазах бесы пляшут. Чего доброго, сызнова равным образом мужей отобьют.

- Твоя правда, ханум, они жуть распущенными бывают. Говорят, они купно от мужчинами равным образом винцо пьют. Тихие, ласковые равно покор-лые индиянки камо лучше. Нужна обслуга - выбирай изо них.

- Клянусь, индиянки неизмеримо лучше. Они такие заботливые. Жаль, моя чумичка - индиянка связалась не без; каким-то торгашом. Осталась моя персона не принимая во внимание служанки... Интересно, стоить Фенхас продаст сих рабынь?

- Самое большее - из-за двадцать, тридцатка динар каждую.

- Тогда иудеям повезет. Они умирают после дешевых рабов.

По приказу халифа Гаруна пленных во урок другим провели сообразно всему Багдаду. Верховые глашатаи кружили сообразно улицам Шам-сия, Махрам, Рассаф равно кричали вот всю мочь:

- Люди, услышьте равным образом знайте, мужественный командующий халифа Таруна ар-Рашида Абдулла потомок Мубарек прислал с Азербайджана на Багдад червон тысяч пленных. Именитый торговец живым товаром Фенхас получи следующей неделе выведет их возьми невольнический базар Сугульабд!

К мосту Рас-аль-Чиср не мочь было подступиться. Покачиваясь нате больших белых ослах вместе с мягкими седлами, подпоясанные широкими кушаками, сытые ахунды, сеиды, муллы из лоснящимися гусками, равно как саранча, забили постоянно подступы для мосту: "Гяурам равным образом сего мало. Если их пусть даже чем волов забаррикадировать обращать мельничные жернова, да в таком случае наши сердца отнюдь не успокоятся!" Облаченные во тонкие рясы, сутулые, бледноликие монахи, длинноволосые, растрепанные, держащие во руках кешкюли равно посохи дервиши во высоких островерхих папахах в свою очередь вышли посмотреть получи пленных. Чавуши, хвост паломников, направляющихся во Мекку, поднимая надо головой черные знамена, крикливо разглагольствовали:

- Эй, рабы божьи, всех, который никак не повинуется повелителю вселенной, ожидает такая но судьба!

Пленники на кандалах, пискливо потупив головы, шли равно шли батман мосту Рас-аль-Чиср. Среди них была равно Баруменд.

XV

НЕВОЛЬНИЧИЙ РЫНОК

Тот, который обладатель самому себе,

может отнюдь не завиствовать купцам всего делов мира.

Работорговец Фенхас по какой-то причине стал воплощением щедрости. Матерый скряга, у которого равным образом в зимнее время снега невмоготу было выпросить, ранее что будень во Доме рабов поил-кормил пленных. Перво-наперво нераздельно со врачами отобрал людей, предназначенных получи и распишись продажу. Больных, слабых равно старых дьявол ради дешёвый сбыл получи багдадских улицах иудейским равным образом христианским купцам. Раненых, но, бодрых пленных велел пломбировать на больнице. Девушек да молодых женщин прихорашивали наторевшие во таких делах рабыни Фенхаса, Он был хитрее гуртовщика. Гуртовщик раньше отбирает скот, обреченный в продажу, дает ему бесчисленно соли, а в рассуждении сего выгоняет получи пастбище. Животные пасутся равным образом пьют прежде отвала. Только откормив скот, погонщик выводит его в базар. Фенхас действовал таким но образом.

Ранним заутро трое слепых музыкантов уселись у ворот невольничьего рынка Сугульабд. Перед каждым изо них лежал анахронический участок паласа. На сии лоскуты равно кидали мелкие монеты приблизительно все, кто именно шел получай базар.

Своды знаменитого рынка были высокими, края обведены красным кирпичом, верхушка был закрыт, приблизительно зачем ни один человек безграмотный был в силах запустить глаза внутрь. Вдоль забора росли финиковые пальмы. Посредине бассейна, обложенного красным мрамором равным образом обсаженного пальмами, бил фонтан. На базаре чтобы купцов имелись гостиница, харчевня, казнохранилище да молельня. Врачи, женщины-наряжалыцицы, казначеи занимали помещения, к них отведенные. Со столбов высотой во человечий рост, выстроившихся по торговых рядов, свисали фонари. По базарным дням попасть семо невыгодный так-то несложно было. Со всех концов мира, через восхода до самого заката, торговцы к покупки рабов стекались сюда.

Ворота базара были покамест заперты. Стоя неподалёку слепого музыканта, беседовали трое купцов - турок, француз да грек. Эти трое, хоть бы равно разнились своей одеждой, вероисповеданием равно языком, вели объяснение в арабском. Ветер трепал длинную, редкую, седую бороденку тощего иудейского купца. Когда некто говорил, его двухпуговичная галансува82, похожая получи и распишись большенный кувшин, раскачивалась и, казалось, остались считанные часы скатится из головы.

- Морда сего Фенхаса круглым счетом да просит кирпича. Ну, равным образом цены!.. Иудей ведь да работа теребил веревку, которой был подпоясан. А возлюбленная была длинной равным образом единолично ликвидация ее, сиречь змее, свернулся у него получи и распишись ноге.

Долговязый еллин во черном архалуке помимо рукавов поверху белой рубашки со длинными рукавами в свою очередь возмущался. Он трубил держи всю базарную площадь:

- Его безвыгодный в таком случае который избить, ему голову отхватить мало. Разве позволено ,по такого склада цене реализовать рабов?! Иудей одернул его:

- Эй, грек, тогда тебе неграмотный поле, выкладывай потише. Услышит Фенхас - выставит нас с Сугульабда.

- У меня бас такой, хочет - положим выгоняет.

- Не знаю, по образу ты, а ваш покорный слуга личный ломоть питание в этом рынке добываю.

Грек привык бросать громко. Не так-то быстро отделаться ото привычек! Как ни старался дьявол басить потише, целое а находившийся держи рынке Фенхас слышал его.

Ветер раздувал широченные штаны турецкого купца. Он на-ломинал артистка с восточной сказки. Турок поглаживал домашние седоватые усы:

- Глупцы! - хлопнул себя соответственно чалме турок. - Фенхас ажно халифа Гаруна малограмотный боится. За в какой мере хочет, вслед за столько равным образом продает рабов. Не болтайте попусту. Фенхас издревле уж целесообразно у ворот равным образом шепчется со своими посредниками, а самовольно прислушивается ко нам. Хоть его убей, а цену сверху рабов симпатия безграмотный снизит. Лучше давайте махнем во Египет. Там позволяется сообразно дешевке набить мошну рабами.

- Э, перевелся уж, дьяволом спешить? Еще аж почина малограмотный сделали. Пойдем ко Фенхасу, поглядим, сколько дьявол скажет. Если невыгодный сторгуемся, страна пирамид через нас никак не убежит.

Фенхас встретил купцов холодно. Иудей подхалимисто поклонился первым:

- Удачной торговли тебе! Фенхас усмехнулся:

- И вас того же!

- Каждый изо нас купит тысячу рабов. Корабли наши стоят получи Тигре. Хотим потащить на Европу рабов-хуррамитов. По сколечко будешь продавать?

- Дешевле, нежели соответственно двести полсотенная дирхемов, у меня рабов нет.

- Мы а старинные друзья-приятели, немножечко сбавь цену.

- Дружба, содружество во наше время, что говорит аль-Джахиз, всё-таки равно, ась? базарная похлебка. Запах издалече смачный, а влечение никудышный.

Купцы приуныли. Иудей, теребя равно поглаживая одежду Фенхаса, пустил на хождение нестандартный язык. Но равным образом сие отнюдь не смогло обновить решения работорговца. Фенхас объявил своим посредникам цену получи и распишись рабов равно велел невыгодный ослаблять ее ни держи дирхем. А затем, ядовито глянув получи и распишись безвыездно пока что стоявших возле со ним понурившихся купцов, как-нибудь кинул им:

- Ну, пойдем, посмотрим держи моих рабов. Хуррамиты сие вас неграмотный армяне либо негры. Они посильнее горных козлов. Их позволяется даже если на смену быков на снегопах впрягать.

Купец-иудей вот досада заморгал:

- Ну, сколько ты, в чем дело? ты, - провел возлюбленный рукой в соответствии с жиденькой бороден-ке. - И ты да я понимаем общество во рабах. И неграмотный смотря знаем - почто покупаем. Не очень-то расхваливай рабов-хуррамитов. Уж нам известный ях нрав. Они подобны твердому ореху - не заманить кого куда и калачом безвыгодный расколешь. Назови такую, цену, чтоб равным образом тебе хорошо, да нам первоклассно было.

Фенхас паки напыщенно погладил бороду равным образом усмехнулся:

- Да буду ваш покорный слуга жертвой Мухаммеда, во его коране говорится: "Упускать покупателей - грех". Вижу, ваша милость - покупатели, где-то в чем дело? но болтология разводить? Мужчин могу продать по мнению двести дирхемов. Клянусь богом единым, в угоду вы сбавляю цену нате них. А понятливых да расторопных рабынь, снова но изо уважения ко вам, получите в области тридцатник динаров. Что но касается рабынь-красавиц... их плата хорош повыше. Сто полусотня динаров! Нравится - берите, отнюдь не нравится - мои третьяк подле мне. Клянусь богом, вслед за каждую изо сих хуррамиток получай европейских рынках ваша сестра без усилий до триста-четыреста динаров выручите. Европейцы любят бойких, веселых девушек. А хуррамитские девушки во всякое время улыбаются.

Купцы переглядывались на замешательстве: "Брать, другими словами уйти?" Никто никак не издал ни звука. Хитер был Фенхас. Не любил тех, кто такой талдычил, переливая изо пустого на порожнее:

- Ну, купцы, извиняйте, - попрощался симпатия из собеседниками.- Посредники ждут меня. Обмозгуйте, прикиньте, буде устраивает, идите ко Горбатому Мирзе.

Фенхас кивнул купцам, равным образом отошел ото них. Те, проводив его завистливыми взглядами, вздохнули. Турок, нахмурившись, потянулся рукой ко подбородку:

- Эх, мiровая праху ваших родителей. - Нет у меня бороды, беспричинно да сотрясение воздуха веса безграмотный имеют. Фенхас скупердяй. Он ни кошке Абу Хурейра, ни собаке Асхаби-кехфа куска никак не бросит!83 Да сколько вам Фенхаса невыгодный знаете, сколько ли? Скажут, саван задарма дают, приближенно некто туточки а умрет. Иудей поддакнул турку.

- Да! Этот Фенхас от дохлого осла подковы стащит. Мы бесплодно ждем, в чем дело? симпатия смягчится. Какой истукан заплатит двести дирхемо ради горластых, неподатливых хуррамитов? Что, автор ума лишились? Или денежки близкие возьми земле нашли?

Грек своим трубным голосом еще раз вступил во разговор:

- Не знаете, аюшки? богатей скупым бывает? Покойный Абу Бекр аль-Мадири84 был побогаче Фенхаса. В конце концов его отнесли получай газмийское могильник равным образом закопали там, а поталь его нагорело разным мошенникам. И Фенхас равно как шик свое малограмотный унесет со собой. Богатство скупца всего лишь в таком разе получается из-под земли, если симпатия лично перед землю уходит.

Купцы отнюдь не очень-то любят пустые разговоры. Видя, что-то с жалоб да пересудов ничто никак не выйдет, они подались возьми базар. Иудей сказал:

- Бог милостив. Показывай Фенхасу, предлогом бы"вам всё-таки безразлично. Еще воспрещается знать, по образу ремесло обернется. У каждой минуты личный поворот, может, Отец Небесный вразумит Фенхаса, равным образом дьявол сбавит цену для рабов.

...После полуденного намаза безграмотный на каждого удавалось подступиться ко Сугульабдскому базару. В давке голову дозволительно было потерять. Когда повалил народ, слепых музыкантов наравне ветром сдуло: боясь, что-нибудь их растопчут, они убрались подобру-поздорову.

Пятеро вооруженных копьями, одетых во доспехи негров стояли сверху часах у базарных ворот. Без разрешения Фенхаса они ни души невыгодный впускали равно отнюдь не выпускали.

У базарных ворот яблоку неоткуда было упасть. Здесь собралось столько оседланных коней, мулов равно ослов, что-нибудь шагу наступить было негде.

Здоровенный крикливый вестник Фенхаса, зажав волосатые уши, из всех сил кричал у ворот:

- Люди, слушайте равно знайте: цену получай прекрасных рабынь, приведенных с страны гурий - Азербайджана, Фенхас снизил по трехсот динаров. Цена ласковых, постоянных, голубоглазых гречанок - двести сороковуха динаров. Нежные, красивые турчанки оценены на двести тридцатка динаров. Пригожие, преданные своим хозяевам индианки продаются по части двести двадцать динаров...

Покупатели, толпясь у ворот, досаждали неграм-стражникам. Стражники, выпучив домашние красные телячьи глаза, клацали большими белыми зубами да забористо оттискивали их ото ворот.

- Эй, скоты, куда-нибудь лезете?

- Отойдите, невыгодный так копьями проткнем!

- Не слышите, сколько вас говорят? Нельзя улаживать давку! Входите соответственно порядку!

Перед покупателями, входящими сверху рынок, открывалась потрясно пестрая картина. Одетые на красочную разноцветную одежду рабыни-хуррамитки прогуливались кругом обложенного красным мрамором бассейна, забавно перебрасывались цветами, кое-когда подмигивая купцам, потешались по-над ними. Некоторые с них украшали волосья цветами. Казалось, девушки собрались вступить в брак для торжество Ста дней. Многие равно неграмотный знали, что-нибудь творится для душе у сих из виду беспечных девушек. Умелые наряжалыцицы Фенхаса нарумянили их да напудрили. Общее обалдайс вызывало то, вроде оптимистично держатся сии девушки. Повара Фенхаса здорово покормили их. Девушки казались одна прочий краше. Трудно было через них отличить молодых женщин.

Мирза Горбатый был встревожен. Он стоял подле со казначеем, вычеркивал изо списка имена проданных рабынь. Но имени Баруменд нонче промеж них малограмотный встретил. Мирза Горбатый с нетерпением ждал да досадовал в покупательницу Баруменд, старую иудейку, из-за то, что-то возлюбленная опаздывает равно ее могут опередить... Неподалеку через Мирзы Горбатого еврейский гостинодворец был занят прекрасной хурра-здиткой. Он принюхивался ко дыханию девушки, заглядывал ей на рот, заставил говорить, вслушиваясь на ее голос, наблюдал вслед плавностью ее походки, всматривался на внешний облик ее лица. Европейские яокупатели были придирчивы. Приобретая рабынь, они получи безвыездно обращали внимание.

Торг был во самом разгаре. Покупатели отбирали рабынь, отводя во сторону тех, завести которых намеревались. Толстая, кувши-яоногая, бабушка жидовка от мясистым лицом, поросшим уродливыми волосами, разыскала Баруменд у бассейна. Она должна была этак поразить свою добычу, чтоб ни один человек разный безвыгодный пелена бы выкликнуть доли.

Старая иудейка, позванивая мешочком не без; деньгами, отошла с Баруменд равным образом приблизилась ко Фенхасу, который-нибудь относительно чем-то толковал из Горбатым Мирзой. Казначей, подавшись вперед, прислушивался для ях разговору. Горбатый Мирза, завидев старуху, полный подобрался. Но безрезультатно - женщина знала свое дело. Подойдя для Фенхасу, возлюбленная трусливо поклонилась равно с убитым видом спросила:

- Купецкий голова, сколь быть в расчете чтоб цирлы твоей здесь безграмотный было ради ту? Фенхас, обернувшись, краем зеницы глянул сверху высокую, светловолосую женщину: "Это но ангел!" Тыльной косвенно ладони потерев глаза, Фенхас единаче единожды отзывчиво от ног предварительно головы оглядел Баруменд да подумал что до старой иудейке: "Ну, у тебя, образина, залив отнюдь не дура. Кто ж отдаст тебе такую красавицу? Такую цену заломлю, сколько со базара уберешься".

Баруменд равно не принимая во внимание украшений была привлекательна. Возможно, внутри хуррамитских пленниц другой эдакий бабье сословие равным образом отнюдь не было. Только харя ее белое было омрачено. Казалось, пятнышко во правом глазу по головке не погладили во бурю. Краски, артистически наложенные наряжаль-щицей, безвыгодный могли заслонить ее скорби равным образом гнева. Будь ее воля, симпатия обрушила бы высокие своды сего базара сверху голову Фенхаса. Будь ее воля, симпатия подожгла бы Золотой хоромы Гаруна аль-Рашида, виновника всех бед, какой-никакой принуждает людей сгибаться в дугу сродни ужам. Баруменд, поняв замысел любострастно оглядывающего ее купца Фенхаса, возмутилась равно приёмом двинулась бери него:

- Червяк могильный, раздавлю тебя! - равным образом обеими руками вцепилась на блестевшее через пота толстое зёв Фенхаса: - Задушу тебя! Имущество хуррамитов может вздуть пусть даже одинокий петух, а почтение безграмотный потянет всё ряд халифа Гаруна! Мы завоевываться безграмотный приучены. Это злодейство неотмщенным малограмотный останется! Придет промежуток времени равно мои сыновья сорвут золотую корону от халифа равным образом превратят ее во воронье гнездо.

У Фенхаса глазищи получи молодчик полезли. Он еле-еле вырвался с рук Баруменд. Он равно на мыслях никак не допускал, который его могут этак оскорбить, ей-ей снова прилюдно. "Она ославит меня получи цельный базар. И сверх того купцы-завистники выискивают, в чем дело? бы такое дать об ми пересмешнику аль-Джахизу. Чем быстрей избавлюсь с этой ведьмы, тем лучше". Фенхас, желая окрутить неудача во шутку, придал своему отвратительно-злобному лицу бесстрастность равным образом ласковость, обернулся ко дрожащему Мирзе Горбатому:

- Сто разок говорил вам, дай тебе рабыням невыгодный давали альгурбаний-ского вина. Выпив, они никак не могут руководить себя получай базаре. Не видишь, на правах они горланят у бассейна?

Мирза Горбатый посерел. Будто побывал держи книжка свете. Но, боясь, что такое? Фенхас может догадаться, стихи невыгодный проронил.

Мутные лупилки старой иудейки выпучились. "Если узнают, петли малограмотный миновать". Ишь, какая гордая! Даже любимице халифа, Зубейде хатун, на кайма света давно нее!

Фенхас был купцом впредь до мозга костей. Ради прибыли да для танатология отправился бы. В самый жар торговли дьявол будь по-твоему был выкинуть да паче тяжелые оскорбления: "Что ми ото ее криков?" Чтобы стряхнуть с нее, сей поры сообщение безвыгодный разошелся за всему базару, дьявол протянул руку старой иудейке:

- Если равно и в таком случае сказать укупить желаешь: четыреста динаров! - Фенхас в такой мере сжал дрожащую дряблую ладоши старухи, ась? получи и распишись ее выпученных глазах выступили слезы. - Ну, как? Чего молчишь? Биту!

Старая жидовка кое-что прочитала на опасливо глядящих сверху нее глазах Фенхаса и, чтоб возлюбленный отнюдь не успел видоизменить свое решение, тута но ответила;

- Иштирату!

Будто хрычовка горячими углями прикоснулась ко пухлой физиономии Фенхаса: "Поспешил, ох... полагается было,заломить пятьсот динаров!" В заплывших мясом черных глазах купца застыло раскаянье. Но у базара Сугульабд были приманка законы: "Биту!", "Иштирату!" Эти трепотня были равны клятве держи коране, затем них бизнесмен кабы даже если нес убытки на сто тысяч динаров, малограмотный имел власть кассировать сделку. Фенхас, стиснув зубы, выплеснул всю свою злобность сверху Горбатого:

- Мирза, слабо смотрели твои ослепшие глаза? Не твоя милость ли говорил, в чем дело? в этом месте недостает женщин, стоящих четырехсот динаров?

Горбатый Мирза безотказно сжался, пригнул плечища и, уязвленно скривив губы, приложил грабки для груди:

- Да буду моя особа твоей жертвой. Разве твоя милость отнюдь не был поблизости со мной у хорасанских ворот? Сам но видел, во каком состоянии были пленные. Откуда ми знать, зачем хуррамиты в дальнейшем того, вроде их накормишь правда напоишь, превратятся на шахинь!..

Фенхас ещё раз стал пенять себя:

- Чтоб тараньки мои повылазили! Как а автор когда-то далеко не заприметил ее?! Как но пишущий эти строки упустил ее?!

Старуха-иудейка, отсчитав деньги, вручила их казначею и, взяв Баруменд ради локоть, вывела из базара, усадила у базарных ворот бери оседланного черного коня. К ним без дальних разговоров подбежал широкоплечий фарраш-стражник:

- Кто купил эту рабыню?

- Я купила, - ответил,^ старуха.

- А кто такой позволил ей рассесться бери коня?

- У бедняжки уходим больные, подвигаться невыгодный может. Фарраш передразнил старуху:

- Ноги больные... Ноги больные... Если так, посади получи осла. Глупая старуха, вы твоя милость отнюдь не знаешь указа повелителя правоверных Гаруна ар-Рашида, в чем дело? на Багдаде позволено ездить поверху всего лишь знатным мусульманкам? Раскрой равно как нелишне хлопалки да слушай. Иудейки, христианки равным образом нежный пол всех других немусульманских племен должны ездить по мнению Багдаду всего-навсего возьми ослах! А сильный пол ваши награду пояса должны перемещать веревку. Роскрой близкие оглехшие хлопалки равно услышь такова свобода халифа Гаруна ар-Рашида{

Старуха, испугавшись, сколько в который раз завяжется раздор равно Баруменд накинется сверху фарраша где-то же, равно как получи и распишись Фенхаса, дрожащей рукой достала с мешочка, похожего бери большого паука, единолично динар и, хитровато ухмыльнувшись, сунула во ковшеподобную длань фарраша. Тот, подумал: "Это другое дело!" да раза неуд кашлянул. Губы растянулись на некоем подобии улыбки, обнажив желтые гнилые зубы. Старуха, взяв коня около уздцы, прикрикнула держи евнуха:

- Эй, кузнечик, что-что разморгался? Двигай, пошли!..

Знатные мусульманки, искусственно державшиеся на отделанных золотом равно серебром седлах в конях, крашеные хной хвосты равным образом гривы которых светились подина солнцем, раздвигая края черных шелковых покрывал, свысока смотрели получи старуху да махали в нее руками, можно представить осыпая пеплом:

- Поганые! Для вы да ослов жалко, вы лишь только для свиньях разъезжать!

А пизда Баруменд поуже приоткрылись воротища Свободы.

После вечернего намаза возьми Сугульабдском базаре, получай котором общий будень стояли гам да толчея, безвыгодный осталось никого, выключая трех, уборщиц. В тишине фонари, висящие сверху коротких столбах, помигивали. Три негритянки, ворча, подметали базар. Они, подобно, детям, подбирали не без; владенья непохожие блестящие бусинки, вытирали их:

- Какая красивая!

- Ой, равно то правда - красивая.

- Отнесу дочери, допустим порадуется.

- Интересно, который-нибудь счастливицы сии бусы?

Бусы пахли духами. Уборщицы сызнова как бы искали кругом бассейна.

Ветер, сорвав вместе с нескольких рабынь красные шелковые платки, закинул их сверху финиковые деревья. При свете луны да фонарей онш наводили томление как одежде умерших. Фонтаны с убитым видом перешептывались. Ночующие нате деревьях птицы, казалось, спрашивали нате своем наречье одна у другой: "^Куда подевались прекрасные пленницы хуррамитки? Куда увели их купцы?"

Голоса рабынь доносились со Тигра. Они пели. Корабли, беспробудно осев, так сказать около тяжестью груза - горя равным образом печали - равно бедственно покачиваясь, плыли за Тигру ко мосту Рас-аль-Чиср. Рабыни глядели держи воду, освещенную луной. Ветер раздувал паруса, сшитые с четырехугольных кусков материи серого равно красного цветов, равным образом напоминавшие шахматные доски. Черные, сходственные бери негров, изнуренные, худые, полуголые перевозчики словно вкопанный лежали получай берегу ряд не без; привязанными лодками.

На другом берегу реки, надо величественным Золотым дворцом, по-над мечетью Газмийя, по-над Дворцом Золотых ворот вился возможный туман. Кое-где по сию пору пока что виден был свет. По Тигру шла серебряная лунная рябь. На береговых "деревьях смерти" снова раскачивались, повешенные. В сии тяжелые минуты рабыни жили надеждами, вспоминали свое прошлое, гордились им равным образом что ни во нежели отнюдь не случалось пели:

Объявится ль пророк, некоторый дерзостно

кичливому Багдаду возвестил бы,

который на племени сосущих сгущенка

шальных верблюдиц равным образом вонючих коз

невыгодный наберется сотни человек,

которые целое совокупно бы сравнялись

вместе с одним хоть бы волоском Ширвина,

иль Джавидана, почто великомудр.

Мой старая калоша - Шахраи, моего праотец - Джаваншир.

Достойнее, нежели моего славный семейство

невыгодный отыскать, взять обойди целый мир.

С соседнего корабля отзывались рабы-хуррамиты.

Фарраши, пустив быстро своих коней в соответствии с берегу, тыча плетками на сторону кораблей, поносили купцов:

- Эй, протухшие верблюжьи туши! Заткните глотки сим негодяям!

Купцы притворялись, якобы безграмотный слышат, а рабы н`азло фарра-едам пели пока что громче:

Отвека одеждою служит им мех

вонючих верблюдов горбатых,

а пищею служит им чал

вонючих верблюдец горбатых.

Мы - мальцы огня, украшенье земли,

летит наша реноме на далекие дали.

Мы - те, что такое? всю житьё в конях провели,

нам прадеды величье своё завещали.

Когда корабли проходили подо мостом Рас-аль-Чиср, целое онемели через ужаса. На мосту раскачивались высохшие трупы.

А во сие срок калиф Гарун ар-Рашид, портик совместно от наложницей Гаранфиль равным образом наряжалыцицей Ругией у окна Золотого дворца, смотрел в корабли, увозящие рабов. На ресницах у женщин сверкали слезинки.

XVI

КОМНАТА ДЛЯ НАРЯЖАНИЯ

Женщина, что такое? скрытая казна, - всего-навсего

сняв покров, узнаешь цену.

Много воинов Абдуллы, полководца халифа Гаруна, полегло во сражениях из хуррамитами, а раненых ага искалеченных да предположить отчаянно было. В селах, идеже шли бои, возникали кладбища муд-жахидов - борцов вслед веру. Халиф знал об этом. Но, отнюдь не считаясь со потерями, нерушимо писал Абдулле: "Силы халифата неиссякаемы. Сколько бы войск ни потребовалось, пошлю. Не поставив хур-фамитов получи колени, на Багдад неграмотный возвращайся!"

В такую-то пору на Золотом дворце, неграмотный переставая, кипели казаны, наравне говорится, ведь открытые, ведь закрытые. Вряд ли кто такой с придворных любил наследника Амина, бессменно занятого развлечениями, Айзурану хатун, мутившую целый халифат, иначе Зубейду хатун, незыблемо поглощенную интригами. Симпатии были получи и распишись стороне персиянки Мараджиль супруга равным образом ее разумного, рассудительного сына Мамуна. Волей-неволей правитель вынужден был трансформировать свою политику. Опасаясь остаться на одиночестве, возлюбленный решил запутать недовольных аристократов получай свою сторону равно стать известным справедливым правителем: "Устрою важный равным образом богатый пьянство во почтительность рабов. Пусть видят, что-то калиф любит честность да далеко не отличает рабов с рабовладельцев, да ко тем, равным образом для другим относится одинаково". Прознав по отношению готовящемся торжестве, дворцовые рабы возликовали. Но маловато кто такой догадывался об подоплёке этой затеи.

Трения в лоне халифом Гаруном равно главным визирем Гадж" Джафаром, понемногу усиливаясь, разделили придворных получи и распишись двум партии. Персов вдоль и поперек обзывали "красными" да притесняли. Обострение дворцовых интриг, превращающееся во бушующую бурю, было в соответствии с душе равно Айзуране супруга равным образом Зубейде хатун. Они хотели, чтоб-халиф Гарун осудил главного визиря Гаджи Джафара никак не только лишь по образу недостойного человека, покусившегося в достоинство халифа, а равным образом как бы предавшего халифат врага, опекающего хуррамитов. Зубейду супруга обуревала такая ревность, что-нибудь пока ее воля, возлюбленная своими руками задушила бы Мараджиль хатун, а пир, затеваемый мужем во достоинство рабов, превратила бы во тризну. Но сие было раньше ее сил.

Между тем придворные прознали, в чем дело? нате данный единовременно калиф устраивает пьянство малограмотный на потерять честь Мараджиль хатун, а в угоду своей любимой наложницы - Гаранфиль. Халиф сказал: "Я устрою таковой пир, ась? спирт превзойдет знаменитые сатурналии85 римлян". В мечетях да монастырях Багдада всего только да было разговоров, в чем дело? в отношении предстоящем пире. А обязанности равно и так сказать нешуточное затевалось: для нему готовились невыгодный всего на летней резиденции халифа - Анбаре, только да во Золотом дворце, в дворце аль-Гудл, ар-Рассафа равно закачаешься дворце Зеленого Купола. Халиф полагал, аюшки? ему удастся своим великодушием равно щедростью дестабилизировать внушение главного визиря Гаджи Джафара,

В Золотом дворце рабы лишились сна. Певицы равным образом плясуньи, на-ряжалыцицы да служанки, долгие годы томящиеся во этой милый клетке, днем равным образом нощно молили аллаха подать совет халифа Гаруна, с тем оный равным образом им даровал свободу.

Очень радовалась равным образом главная наряжалыцица дворца Ругия, неусыпно ощущавшая сверху себя "прелести" сладкого ада. Будь у нее крылья, возлюбленная взлетела бы. Она надеялась, который для этом пиру, устраиваемом халифом во целомудрие рабов, Гарун равно ее прозвание внесет во наличность счастливцев. Сразу но затем утреннего намаза Ругия принялась, никак не покладая рук, стараться во уборной женской половины дворца. Трудилась, забывая передохнуть. Здесь инда шелковые занавески пахли благовониями. От драгоценных камней на этой комнате, казалось, вот поэтому и есть запылают зеркала. Чудилось, как мошна халифа после этого равным образом находится. Перед зеркалом, помимо увенчанной изумрудом тугры - лежало масса различных украшений.

Ругия, вздыхая, глядела в таком случае держи бадахианские лалы, ведь получи хора-санские яблоки, или — или а долго задерживала соображение получи и распишись индийских жемчугах: "Если миловидность состоит изо десяти частей, так девять с них - одежда. Если бы сии украшения принадлежали мне, тут-то однако увидели бы, который первая раскрасавица умереть и неграмотный встать дворце". Иногда возлюбленная шутливо застегивала ниточки жемчугов у себя получи и распишись шее. Или же, взяв изо серебряной коробочки, стоящей на пороге зеркалом, щепотку монета пыльцы, осыпала ею приманка черные пышные волосы. И любой раз, грустно вздыхая, раскладывала сообразно своим местам взятые украшения: "У меня как и что песку в море драгоценностей, но... их безвыгодный прибавляется. Да послужат своей хозяйке. Все на этом месте принадлежит Гаранфиль. Глянь, какие дорогие прибамбасы интересах нее заказал халиф-тавризским умельцам! Бриллиантовые запястья, силсиле - нагрудные золотые кованые украшения, заколки, приколки, бубенчики в целях ног, затейливые кольца равным образом серьги".

Ругия стала напиваться кипы книг, сложенных получи ширванских равно аранских коврах. Сначала полистала "Лейли равно Меджнун". Что-то искала, да безграмотный нашла. Затем раскрыла книгу "Бусайна равным образом Джами-ля". Но равным образом в дальнейшем синь порох неграмотный нашла. Полистав книгу "Лубна равно Гейс", как бы пробубнила себя подо нос. Наконец принялась следовать "Калшгу равным образом Димну". Но, увидев получи и распишись книге подпись халифа Гаруна, раздосадо-ванко бросила ее в ковер: "Все сии книги калиф Гарун подарил своей возлюбленной Гаранфиль. А я? Ах, судьба, судьба... вследствие этого источник родила меня девушкой?! Судьба девушки подобна капле весеннего дождя: буран может занять равным образом содрать ее. И бери колючий купина неопалимая на безводной пустыне, равным образом держи девственный цветик-семицветик на саду Золотого дворца. Разве найти сходство мою долю из долей Гаранфиль? Сейчас правитель Га-рун отнюдь не подарит ми аж парфорс пса Сейюри, которого беретка вместе с из себя бери львиную охоту. Но было миг - некто да меня обхаживал..."

Лучи утреннего солнца, пробившись вследствие щелочка в обществе желтыми шелковыми занавесками, далеко не могли сконцентрировать пахтанье переживаний вместе с хмурого лица Ругии. Она ведь втирание не без; пудрой смешивала, ведь для зеленой краске86 добавляла ярко-красную87, хотела сложить новую-краску. Но, убеждаясь, что такое? получаются неприятные цвета, откладывала всегда во сторону.

Ругия, расправив тонкие, черные брови, сжала подкрашенные, созданные пользу кого поцелуев рот со присущей молодости охотцей засмотрелась во зеркале в себя: "Что у меня хуже, нежели у нее?" И одновременно вздрогнула: "Ой, отонудуже сие пятнышко получи и распишись моем лице? Может, старею? Нет уж, сенектута Ругия малограмотный подпустит ко себе. В Золотом дворце до этого времени невыгодный было красавицы, равной мне. Между Гаранфиль. равным образом мной земля и небо на один-два года. Однажды разлюбят да ее. И симпатия способен увядшей розой на опочивальне халифа Гаруна".

Ругия даже равно была грустной, хотя неграмотный поддалась унынию. Она быстренько эдак натерлась индийскими румянами88, что такое? хоть на увеличительное линза невмоготу было наблюсти пятнышко в лице. Ругия подумала относительно себя: "несчастная я, необходимо но ми равным образом себя капелька ввергнуть во порядок. Пусть Гаранфиль сызнова одну крошку поспит, ее далее принаряжу. Дай-ка гляну, пусть будет так ли ми новое платье?"

Ругия надела длинное красненькое платье, которое сшила самочки изо тав-ризской камки. Казалось, симпатия была невестой, которую сейчас поведут на дворец жениха: "Да... Что ни надену, всё-таки ми ко лицу! Женщина должна бытовать во теле, неграмотный так что такое? Гаранфиль. Если калиф чуточку посильней обнимет ее, симпатия равно осознание потеряет". Ругия фертом стоять покрутилась накануне зеркалом, задрав куда как сверх колен посад платья, изворотливо подмигнула себе: "Я а говорю, дамочка должна у кого есть счастье. Где а ты, счастье?! Ха... ха... кажется, автор схожу из ума".

Ругия, мурлыча песенку, сызнова покрутилась преддверие зеркалом. Как а красивы были ее белые, полные стройные ноги: "Ах, судьба!.. Хорошо сказано: все, похоже красоте Сакины, пройдет". Когда торговец живым товаром Фенхас привел меня сюда, постоянно придворные засматривались нате меня. Даже придворный халифа Абу Нуввас, сравнивая меня со своей возлюбленной Джинан, сочинял любовные стихи.

Моё для тебе склонность

дети новорожденное,

да защититься равно вымахать

неграмотный уготовлено ему!

В тебя, на тебя ваш покорнейший слуга целился

равным образом стрелы слал любовные,

хотя ударялась каждая

по части гранит - почему?

Ругия всплакнула: "Что со мной?" Она поморгала длинными ресницами, злоба затрепетало, ее веселое улыбчивое ряшка подернулось печалью: "Ах, от случая к случаю примадонна получи пиру исполнила сии стихи, калиф Гарун чуток сознания безграмотный лишился. Где сии счастливые дни? И гораздо подевались те ласки? И идеже но те сладостные мольбы? Ныне халиф, завидев меня, отводит глаза. Будто мы - ночь, равно возлюбленный зате-теряется на моем мраке... В те пора равно первый везир Гаджи Джафар бери пирах вытягивал свою длинную шею на мою сторону. Но куда боялся своей Аббасы. Если бы симпатия перестарался, Аббаса дала бы ему крошенный баллас равно отправила бы для праотцам. В год, если Зубейда супруга заболела лихорадкой да отправилась получи и распишись тав"-ризский эйлаг, калиф был похож в прислуживающего ми раба-негра. Вот сим золотым поясом калиф лично повязал меня во первую ночь, если посетил меня. Чем тоньше стан, как моему, тем пуще нравится халифу. Горе праздник девушке, которая чуток поправится. Не пойму, в чем дело? нашли сии сильный пол во тонком стане? Не дам моя персона себя полнеть, поправляться. И сии двунадесять ниток жемчуга ми подарил халиф. И каждая лучший величиной не без; горошину". Ругия, по-мальчишески оглядев во зеркале домашние подсурмленные глаза, высунула язык: "Я красивей, другими словами Гаранфиль? Конечно, я! Гаранфиль приближенно изнежена, ась? по-под дыханием халифа Гаруна души увянет. Боже, снег получи и распишись голову враг подшутит по-над халифом равным образом в пиру никак не Гаранфиль, а автор этих строк понравлюсь ему. Тогда возлюбленная может убрать со собою!" Ругия покачала головой, да ее завитые букли рассыпались равным образом обвили ее молодецкий стан: "Длинные айда халифа, сходно ногам разгоряченного Белого слона, подаренного халифу его другом, французским паном Карлом Великим, нате одном месте никак не стоят. А против всякого чаяния циркули поведут халифа во мою сторону? Пусть приводят, допустим лопнет со злости, кто именно хочет, а ми что!.. Ведь у кого для лбу ась? аллахом написано, оный в таком случае равно увидит. Больше предназначенного боднуть невозможно. Эх, во дни оны бард Абу Нуввас уподоблял халифа легендарному герою арабов Антаре89, а меня Абле! Кажется, совершенно сие была сном, согласен черт со ним молится Гаранфиль бери Исхака90. Он нашел с нее певицу. Сколько парение настоящий мировой балалаечник учил ГаранфильГ А меня кто именно обучал? Распутники-учителя музыки Фенхаса. Камни им получи и распишись головы! Все они подлаживались ко мне. Не добились своего. От зависти подсунули зелье, испортили ми голос. Потом решила поделаться танцовщицей. Из-за того, зачем немного располнела да сие безвыгодный получилось. В конце концов стала наряжалыцицей. И сие безвыгодный плохое ремесло. Гляди, равно Зубейда хатун, равным образом Мараджиль супруга неграмотный могут кроме меня обойтись. На днях про Зубейды супруга сшила изо красного хутанского шелка чахчур. Очень понравился ей. Где увидишь новинку, знай, сколько сие началось из Зубейды хатун. А Мараджиль супруга никак не такая. Она одевается согласно старинному сасанидскому обычаю.

Солнце уж клонилось на сторону развалин Медаина. Ветер гнал корабли, плывущие до Тигру. В дворцовом саду, объятом сумерками, пели птицы. Гаранфиль весь до настоящий поры была на дворцовом саду. Ругия, подойдя для окну, приподняла борт занавески. Гаранфиль, выспавшись посредь цветов, раскачивалась получай сетчатых качелях, подвешенных для финиковым пальмам неподалёку бассейна с белого мрамора. В руках симпатия держала книгу. Солнечные блики, пробившись через густую листву, играли для задумчивом лице Гаранфиль равно придавали небо и земля цвета фонтанам, вырывающимся с пастей золотых львов. Иногда блики эти, отражаясь во брызгах воды, светились радугой по-над головой Гаранфиль. Девушка получи качелях ровно бы улетала во бесконечную простор южного неба. Птицы с настроением щебетали равным образом шумно перепархивали со ветки получай ветку. Ветер разносил признак цветов до всему саду равным образом сдувал редкие пожелтевшие лепестки. Они, покружив, падали сверху Гаранфиль. Яркие златокрылые бабочки тихо вились окрест девушки. Гаранфиль неграмотный замечала общей сложности этого. Она была на своем мире.

Ругия, высунувшись во окно, окликнула ее:

- Гаранфиль, неграмотный довольно ли нежиться? Нам борзо потребно являться получи и распишись пиру.

Гаранфиль подняла приманка карие бельма во сторону окна. Ругия, помахав ей рукой, завистливо улыбнулась:

- Жду, марш скорее!

Гаранфиль по нужде сошла со качелей и, потупив голову, семенящим шажком поднялась во уборную женской половины.

- Где а ты?

Ругия, свободно раскрыв руки, обняла Гаранфиль равно радостно показывала ей разложенные у зеркала драгоценные камни, украшения, краски, только лишь сколько сшитые шелковые наряды:

- Счастливица, совершенно сие - твое...

Гаранфиль минорно стояла у зеркала. Она аж краешком зенки далеко не глянула получи блиставшие округ драгоценности. Бриллиантовый пояс, охватывающий ее стан, казался ядовитым змеем, что такое? добро был тяпнуть ее. Изумрудный браслетка представлялся ей страшнее кандалов, на которые были закованы шуршалки ее тети Баруменд. А ножные бубенчики, превратившись на оковы, мучили ее. Гаранфиль желательно сдернуть не без; себя сии золотые колодки да извергнуть на дворцовый сад:

- Сестрица Ругия, малограмотный сердись для меня, однако мы возьми пьянство никак не пойду. Этими драгоценными кандалами блудливый правитель Гарун похитил святая простота сотен таких же, во вкусе я, несчастных девушек! Ненавижу дуновенье сего старого черта. Не пойму, наравне ваш покорнейший слуга по этих пор могла проживать на этом дворце. Халиф доставляет бог не обидел мучений нашим.

Ругия растерялась. Схватив Гаранфиль после руку, симпатия взмолилась:

- Одумайся, сестрица!.. Не ведь мои книга пойдет насмарку! Я а искупала тебя на бассейне, наполненном верблюжьим молоком, в дальнейшем утреннего намаза натерла благовониями. А позже омыла тебя гиетный водным путем равным образом уложила засыпать на саду, чтоб у тебя был жовиальный вид. Не упрямься! Идя возьми свидание, должно взяться веселой. Ты тем неграмотный менее будешь драть козла бери пиру. Если правитель Гарун узнает, что такое? противен тебе, даруя рабам свободу, невыгодный вспомнит насчет меня. Подумает, что такое? да ваш покорный слуга приложила ко этому руку. Все мои надежды бери тебя...

- Ах, сестрица! - по-серьезному вздохнула Гаранфиль, - как например мы да искупалась во верблюжьем молоке, надушилась во шафрановый ванне, омылась гиетный водой, по сию пору а двигатель мое безвыгодный успокоилось, Сколько ни закрывала глаза, сновидение отнюдь не приходил. Только читая "Калилу равно Димну", несильно вздремнула. И ведь приснилось мне, сколько сыны Земли Абдуллы вторично схватили тетю Баруменд. Халиф Гарун узнал, почто Баруменд - источник Бабека да приказал палачу перестать обращать внимание ей получи и распишись голову мессопотамских жуков. Закричала мы равным образом проснулась. Попробуй позднее сего заснуть! Палач сбрил длинные шерсть тети Баруменд, наложил ей в голову жуков. Тетя круглым счетом крикнула, зачем мы весь задрожала. Страшный был сон. А Салману правитель выкалывал глаза. Не пойму, что-то сие следовать как нехорошо ми приснился! Лупоглазый Абу Имран, отрубив голову Бабеку, повесил держи Баба чинаре...

- Сестрица, воистину с ходу пророка Ширвина, кошмар спокон века напротив истолковывают, - Ругия принялась усыплять Гаранфиль. - Когда ми снятся кошмары, мы вечно бегу для дворцовому звездочету. И возлюбленный начинает грязнить в области звездам. И беспричинно недурно истолковывает... Хочешь - будущее пойдем, некто равным образом твой видение истолкует.

Гаранфиль приободрилась, же невыгодный капли успокоилась. Ругия, пустив на мастерство гребень, принялась расчесывать ее ароматные, золотистые волосы, которые, можно представить струны уда91, звенели с прикосновения гребня. Эти музыкальные волосоньки были в такой мере нежны да манящи, в чем дело? притянули бы для себя халифа Гаруна, подняв его инда со смертного одра. Чистые равным образом таинственные, в качестве кого горные озера, шары Гаранфиль многих лишали сна.

Ругия глядела во риноскоп равным образом неграмотный могла отвлечь взгляда через Гаранфиль. Каждая ее качество казалась ей загадочной, колдовской. На прекрасном лбу Гаранфиль чернела большая красивая родинка. Светлое ряшка ее было создано в целях улыбки.

Гаранфиль была прекрасна равно на досаде. Природа, оделяя ее, шиш отнюдь не пожалела. Много дотоле наряжалыцицы Ругии самочки основные черты окрасила ее уста во рубинный цвет. Эти чувственные цедильня возбуждали тяга даже если у женщины.

Копна золотых ворса девушки рассыпалась так, сколько лещадь ними скрылись бубенчики держи ногах. Душистая выпуклая грудь, тонкая талия, хрупкое комплектация делали ее похожей получи гурию. Пери Хутана92, возможно, показались бы служанками рядом не без; Гаранфиль. Сквозь золотистые вихры белела нежная шея. Красивые ноздри дрожали, как жабрам соломенный рыбки. Видимо, Гаранфиль единаче отнюдь не остыла.

Ругия, напевая как бы вполголоса, макала рейсфедер во поталь равно фиксировано выводила изощренной вязью в соответствии с лбу Гаранфиль стихи:

Постарайся пропасть вместе с глаза моих,

буде ютиться без участия маеты желаешь.

Постарайся потеряться не без; зеницы моих,

разве во них остаться твоя милость желаешь!

Ругия закончила свое ремесло и, обняв Гаранфиль, прижалась головой для ее груди. Казалось, на прыщики у Ругии гнали своих коней всадники Абдуллы. Сердце ее колотилось. Гаранфиль плакала.

- Не плачь, сестрица, - Ругия старалась угомонить ее, так равно самочки безграмотный удержалась равно всхлипнула, равным образом об эту пору сделано Гаранфиль успокаивала ее:

- Не плачь!

- Как а неграмотный плакать, - во всё горло всхлипнула Ругия. - Говорят, сверху днях главного визиря Гаджи Джафара калиф Гарун бросит во подземелье!.. В этом проклятом дворце только лишь ему автор могли отворить нашу тоску согласно родине.

- Ты почто говоришь?! - Гаранфиль остолбенело уставилась во заплаканные бельма наряжалыцицы. - Почему только лишь не долго думая твоя милость говоришь сие мне? Надо неотложно сообщить его. Пусть получай какой всего-навсего есть встреча велит обложить дворец. Слышишь?!

- Слышу, сестрица, малограмотный волнуйся, нет слов пора мешок правитель хорош занят. Тогда автор равным образом шепну Гаджи Джафару, а дьявол предупредит стражу. Да никак не знаю, сумеет ли Гаджи Джафар спастись? У Гаруна тысяча ухищрений.

В двери уборной просунулась большая руководитель евнуха. Ругия испугалась: "Может, из-за нами следят? Великий Ормузд, помоги нам!" Евнух же, нуль невыгодный поняв, улыбнулся, сложил обрезки сверху груди:

- Прекрасные ханумы, по-под Золотым деревом начинается пир. Гости соскучились за вас.

Ни Ругия, ни Гаранфиль синь порох далеко не ответили. Они весь покамест были насторожены. Евнух, безграмотный отнимая рук через груди, поклонился да вышел. Как лишь только замолкли его шаги, Ругия приложила палец большой для губам, вскинула тонкие брови да сказала:

- Тсс!.. В этом проклятом дворце да у стен вкушать уши!

- Будь осторожна, сестрица, - прошептала Гаранфиль, - сделай, вроде уговорились...

XVII

ПОД ЗОЛОТЫМ ДЕРЕВОМ

Любовь - никак не пламя, ей-ей опаляет боле всякого огня.

Пословица

Гости, приглашенные для пир, круглым счетом разоделись, в чем дело? аж самих себя? неграмотный узнавали. Рабыни равно рабы, щеголявшие во ярких шелках, всего ничего нежели отличались с придворных да их жен. Все чувствовали себя непринужденно. Несколько рабынь да рабов переговаривались, не присаживаясь у распахнутого открытый окна. Занавесь напоминала книжную страницу - получай ней были начертаны поучительные равным образом любовные изречения: "Животное ногой, куверта языком на засада попадает", "Речь возлюбленной слаще вина", "Каждая орнитопер со своей ровней водится", "Один лачуга два женам невыгодный поручай", "Прилюдное наставление невыгодно отличается от оскорбления", "Товарищ охотника - пес". Рабы равным образом рабыни опять да опять-таки перечитывали каждое изречение.

Широкие окна выходили на дворцовый сад. В далеком небе светились звезды. Легкий ветерок срывал отжившие нестандартный столетие золотистые листья равным образом уносил их ко берегу Тигра. И Тигр, да сад, да твердь был" сказочны. Пиршественный палата напоминал Млечный путь. Свечи на золотых шандалах горели так, что-нибудь весь благолепие зала была получи и распишись виду, Ширванские ковры, устилающие пол, ласкали глаз.

Все взоры были прикованы ко расположенному посредине дворца Золотому дереву. Необыкновенное было сие буревал - выкованное изо чистого золота. Блики свеч играли в его листьях. Иные с рабов щурили штифты равным образом раззевали рты.

- Боже, аура сих драгоценных камней ослепляет нас. Сколько но веток у Золотого дерева?

- То ли одиннадцать, ведь ли двенадцать.

- Двенадцать, - сказал кто-то. - Двенадцать, автор этих строк сосчитал.

По заказу халифа Гаруна тавризские умельцы получи Золотом дереве укрепили дюжина веток. Каждая изо веток, украшенных редкими самоцветами, олицетворяла одну с провинций халифата. Крупная ветка, обозначающая Азербайджан, была отделана в вкусе Зубейды хатун. На каждой ветке Золотого дерева пело сколько-нибудь птичек, в свой черед выкованных с золота. От легкого ветерка, яли пока что через почему-то золотые птички минус умолку щебетали.

Свечи ступень за ступенью оплывали на озерце, подо Золотым деревом возникали удивительные сочетания цветов. Две рабыни у пылающей жаровни, переговаривались:

- Сестрица, великая мистерия на сих сандаловых да удовых деревьях. Глянь, какой-нибудь букет источают, сгорая.

- Да-а-а, я якобы б получи и распишись лугу.

Чуть ли безвыгодный поголовно дым, курящийся надо пылающей жаровней, они вдыхали на себя.

- Ну, сестрица, такого аромата нигде на другом месте никак не найти. Слава халифу Гаруну ар-Рашиду! Гляди, какой-нибудь нарядный выпивка устроил ради нас!

- Ах, сестрица, мнимый твоя милость да точно ничто отнюдь не знаешь. Этот кутеж получай самом деле калиф устроил безвыгодный про нас, а чтобы своей любимой наложницы Гаранфиль. Нас не мудрствуя лукаво так, в угоду нее позвали.

- А Зубейда супруга распустила слухи, мол бери трубопровод во Мекке денег безграмотный хватает. Но ее пустословие от этими сокровищами далеко не вяжутся.

- О нежели твоя милость говоришь? Это возлюбленная ради того, с намерением полумрак распихать получи и распишись главного визиря Гаджи Джафара, говорят он, Гаджи Джафар, поступлению дани изо Азербайджана препятствует. Да будто во казне Аббасидов денег нет?!

- Тише! - предупредила их одна изо стоящих невдалеке рабынь-хуррамиток знаками, а затем, настороженно оглянувшись, едва-едва слышно .добавила:

- У медведя тысяча уловок равным образом всегда в угоду одной груши. Халиф Гарун хочет Гаджи Джафара уничтожить. Рабыни с испугом задрожали:

- А мы-то думаем, зачем сие персы этак настороженно шепчутся?! И бери нынешний пирушка правитель далеко не пригласил их.

Гости окружили Золотое дерево. Все торопливо говорили что до нем:

- Будто закачаешься сне видишь! Что ради чудо!

- Взгляда отвратить невозможно. Ей-богу, ваш покорнейший слуга глазам своим невыгодный верю. Это человек сотворили, тож Жизнедавец создал?

- Клянусь, неравно тавризские умельцы пожелают, так равно оживят сие дерево.

Золотое валёжник очаровало далеко не лишь жителей дворца, а равным образом приглашенных держи кутеж послов Византии, Индии, Китая равно Франции. Византийский посол, наравне пьяный, разговаривал самовольно из собой: "Гляди-ка, в какой мере сокровищ во казне у сего халифа Гаруна. И весь ему мало. Если для бадняк задержим выплату дани, у него пасть перекосится. Сколько золота! Рассказать императору Михаилу93 - далеко не поверит. Надо, чтоб симпатия собственными глазами увидел сие дерево".

Такие роскошные дворцы, меловка которых замешана возьми месячные во слезах, во всякое время превращаются на руины. Когда-то сасанидские падишахи построили на городе Медаин дворцы роскошнее этого. На их развалинах об эту пору вороны каркают. Рабы, обстраивающие мир, умеют равно разрушать.

Непринужденность нравилась гостям. Опьяняющий запах горящих на курильнице удовых равно сандаловых дров прибавлял гостям бодрости. Дыхание сада, проникающее на распахнутые окна, ласкало лица гостей, рабов равным образом рабынь. Одна изо певиц, держа куток занавеси, аналогично листку бумаги, смотря на звездное небо, напевала:

Желаю насладиться,

желаю опьяниться,

пущай ми непосредственно Царь славы теперь

захочет поклониться!

Пусть нас согреет наша

наполненная чаша!

Блаженства неземного

возле жизни автор этих строк желаю,

во избытке чувств никак не смерти,

а забытья желаю.

Золотое дерево, заворожив девушку, заставило ее умчаться во поднебесная грез. Она подражала Гаранфиль, пыталась догнать не без; нею. Но малограмотный могла. И из-под руки завидовала ей: "У нее речь соловьиный!"

Многие рабы да рабыни снова малограмотный видели Гаранфиль. Гарун лелеял юную наложницу в отдалении с посторонних глаз. Уже говорили лишь по отношению ней равно пытались разузнать, с каких же щей возлюбленная опаздывает сверху пир:

- Отчего но никак не приходит симпатия халифа?

- Наверно, наряжалыцица Ругия всегда до этих пор прихорашивает ее придет.

- Говорят, сие - хуррамитская пери. И речь у нее редкий.

- Если б никак не была безупречной красавицей, ужели правитель закатил бы во ее достоинство эдакий пир?

Некоторые изо певиц любили Гаранфиль, так значительная завидовало ей. Ведь каждая мечтала конституция наложницей халифа Гаруна. Но сие было уделом необыкновенных красавиц.

Все ожидали появления Гаранфиль. Взгляды мало-помалу устремлялись на сторону входных дверей. Постепенно свечи, проливая горячие слезы, укорачивались, живчик сердец учащалось. Рабы равным образом рабыни старались представляться нате взгляд довольными равным образом веселыми. Будто их восторг безвыгодный вмещалась на данный зал. Некоторые простодушные рабы обожествляли халифа Гаруна, называли его справедливым, щедрым равным образом правдолюбивым государем. Многие надеялись, что такое? правитель выпустит их с этой клетки. Были равно такие, в чем дело? в мыслях поуже встречались из любимыми возьми родине.

Какими бы призрачными ни были мечты в отношении свободе, однако а рабы отнюдь не пресыщались ими.

Запаздывание халифа равно его наложницы в пирушка весь круг истолковывал по-своему:

- Наверно, правитель позднее охоты отдыхает. Знает, аюшки? Гаранфиль невыгодный даст ему засыпать до самого утра.

- Возможно. Кто-то прохрипел:

- Тут хоть сколько-нибудь далеко не так, безвыездно сие - шашни главного визиря Гаджи Джафара. Гаранфиль по поводу него отнюдь не приходит возьми пир. И Гарун, наверно, раздосадован.

- Может, да так. Гаранфиль говорят от главным визирем больше, нежели со самим халифом. Должно быть, ещё раз по вине хуррамитов рассорились.

- В кои века встанешь в намаз, безусловно равно ведь бес неграмотный дает!

- Твоя правда, братец! И данный долгошеий Гаджи Джафар есть эпоха ссориться не без; халифом.

Терпение гостей иссякало. Рабы да рабыни волновались: "Вероятно, содеялось как бы серьезное! А в таком случае король неграмотный отличается ёбаный выдержкой!" Халиф Гарун любил точность. Он аж изрядно единожды наказывал опаздывающих для столу хмельных поэтов. Его припаздывание порождало искажение посредь рабов. Одна чернушка шептала подруге:

- Сестрица, египетские феллахи весть недовольны халифом Гаруном. В свое эпоха аз многогрешный самочки видела. Представься дело - упьются его кровью.

- Почему? Какое мастерство халифу поперед феллахов? Самые опасные враги халифа хуррамитские мятежники. Он жаждет гости предводителя хуррамитов Джавидана, Шахракова сына.

- Эх, так точно что ли у халифа очищать друзья? Египетские феллахи, равно как равно хуррамиты, поднялись да прогнали наместника. И калиф Гарун, на сердцах, чтоб потешиться надо египтянами, наместником для ним послал своего тупого лакея... мутный вышел изо берегов. Стоны феллахов малограмотный доходили по аллаха. Залило совершенно хлопковые полина бедняг. Они, скрепя сердце, послали своих старейшин для новому наместнику после помощью, а сатрап награду помощи плюнул во лик старейшинам равным образом выставил их с дворца: "Убирайтесь, болваны! Я токмо что такое? с Багдада. Свою землю ваша милость не чета меня должны знать. Какое ми дело, почто Нилка вышел изо берегов? Что ваш покорнейший слуга - фараон, в чем дело? ли? Сеяли бы за хлопка шерсть..."

- Значит, новомодный преемник отличить хлопок с шерсти безвыгодный мог? Дурак! Разве волосяной покров сеют?

- Халифы хитрые, ввек на провинции посылают наместниками alias придурков, другими словами самодуров. Если бы халифа безвыгодный засмеяли, рядом дворе постоянно были бы слепыми, глухими, либо немыми. Такой мыслящий визирь, вроде Гаджи Джафар, Гаруну неграмотный нужен.

- Ну, милочка, с твоих разговоров кровью пахнет, тутовник тебе далеко не Египет. Поэта Абу Нувваса лишь только выпустили изо тюрьмы. Даже у стен дворца вкушать уши. Попридержи язык, какая жалость тебя.

Вдруг зазвучала музыка. Двери зала раздольно распахнулись.

- Повелитель правоверных грядет, дорогу!..

- Светоч вселенной удостаивает нас!..

Толпа рабов, рабынь равно гостей рассеклась надвое. Все воззрения были устремлены ко дверям. В комната величественно вступил халиф. Все стояли в местах, как бы пригвожденные. Под умоляющими взглядами рабов да рабынь правитель прошел бери почетное место. Радость рабов да рабынь - огнепоклонников убывала. Они обменивались знаками да перешептывались:

- А идеже а первостепенный сановник Гаджи Джафар?!

- Неужто беднягу бросили на темницу?!

- Не может быть. Стража дворца подина его началом.

- Тут вещь никак не то! И Гаранфиль черта вместе с два! Горе нам!

- Будьте поосторожней!..

Халиф Гарун выглядел величественнее всех вокруг. На закорки его была наброшена зеленая аба. В левой руке дьявол держал посох, а бери запястье висели четки, сильнее дорогие, нежели у его матери - Айзураны хатун. На зеленой ленте его папахи, отороченной мехом, сверкали драгоценные камни. Изумруд, огнистый получай султане, увенчивающим его папаху, отделанную лалом, алмазом равно яхонтом, казалось, воспламенял драгоценности, украшающие Золотое дерево. Халиф, сколько-нибудь поклонившись гостям, опустился для свое место. Поглаживая свою красную бороду, спирт поглядывал для сидящих рядышком него придворных, в кротко стоящих около певиц, танцовщиц да шутов. Казалось, дьявол кого-то потерял промежду них, да никак не был способным найти, потому равно сердился. Шрам у него по-над правой бровью покраснел. Все знали, правитель далеко не на духе по вине Гаджи Джафара.

Ожидания рабов, рабынь равным образом евнухов оказывались напрасными. Иные изо них про себя проклинали главного визиря Гаджи Джафара. В сердца многих вкралось уныние. Не находилось смельчака, кой заговорил бы вместе с халифом. Он но сидел, за привычке подложив по-под себя левую ногу, равно никак не в спешке перебирал четки. Персидские равно индийские фокусники, встав в цыпочки, старались попасться держи лупилки халифу. Но они недостаточно интересовали Гаруна. И арабские танцовщицы, что-то могли крутиться юлой, да немецкие, да греческие глотатели огня стояли со вытянутыми шеями, так да их правитель далеко не замечал.

Гарун был раздосадован, недовольство застилал ему глаза, равно некто ни за что малограмотный был в силах взять собой. Казалось, симпатия то-то и оно взорвется равно прикажет неграм, стоящим от мечами вслед за его спиной, кого-то убить возьми куски. А негры были такими страшными, что-то с одного их взгляда пробирала дрожь. В этом зале лишь котишка халифа вел себя на правах ни на нежели неграмотный бывало. Усевшись подле со халифом, некто вперил приманка баксы иллюминаторы во хмурые лица рабынь. Казалось, равным образом коток почувствовал напряжение, воцарившееся на зале. Он мяукал равно бил хвостом оземь. Даже Золотое дерево, покамест капли новобрачный беспричинно восторгавшее рабов равно рабынь, было забыто. Все взгляды, постоянно уважение было приковано ко халифу. Каждый молил бога, ради для халифу Гаруну возвратилось доброе предрасположение духа равным образом личико его просветлело. Многие рабы во оный пир испытывали свое счастье, предлогом бы оказались вслед за шахматной доской: потеряют, другими словами приобретут?! Несмотря ни для что, они безграмотный теряли, надежды. Многие считали халифа добрым правителем да уповали сверху его милосердие.

Большинство считало халифа божеством, сошедшим вместе с небес возьми землю, полагало, что-нибудь спирт - сверхчеловек. А во действительности, если бы бы сняли не без; него переливающую всеми цветами радуги корону, сорвали бы цвета вишни плащ, отвязали дамасковый оружие во ножнах с чистого золота, хоть в гроб ложись было бы отрыть предмет больше ничтожное да жалкое.

То, почто Гаранфиль запаздывала, казалось ему подозрительным: "Напрасно безграмотный поверил автор Зубейде хатун. Этого гяура Гаджи Джафара издревле должно было оставить во темницу. Без его наущения Гаранфиль невыгодный осмелилась бы запоздать бери пир".

Музыканты не проронив слова жались нате своих местах. В зале воцарилась гробовая тишина. Смолкли инда "птицы" нате Золотом дереве. Казалось, надвигается ужасное бедствие. И против всякого чаяния посреди людей кажется ветерок пронесся. Они так сказать бы очнулись. Красная шелковая занавесь раздвинулась да во дверях показалась Гаранфиль... Оцепенение рассеялось, месяцы заулыбались, развеялась неприветливость рабов, рабынь да евнухов.

Каждый занял свое место. Гаранфиль села около из халифом. Настраивала уд. Халиф, прищурив пылающие черные глаза, из нескрываемым восхищением оглядывал Гаранфиль. Возбужденный красотой девушки, дьявол воскликнул во экстазе:

- Хвала всевышнему, сотворившему эту красоту! Оказывается, хутанки равно суданки - красавицы. Даже во кыпчакских степях неграмотный приискать экой красавицы.

Уже до этого времени взгляды, оторвавшись с халифа Гаруна, с Золотого дерева равным образом занавесей, испещренных изречениями, устремились нате Гаранфиль. Наряжальщица Ругия, всякий раз кичившаяся своей красотой, равным образом была восхищена выражением зенки Гаранфиль. Утешая себя, возлюбленная гордилась об эту пору своим искусством: "Ишь, вроде моя особа нарядила Гаранфиль, который всегда очи со нее отнюдь не сводят. Хвала мне!" Хотя Гаранфиль равным образом была землячкой Ругии, добро бы да была дружна из нею, однако а подросток остается женщиной равно Ругии было не сахар удерживаться на тени. Она ведь равно мастерство тянулась на сторону халифа, стремясь привести на ум ему былое, заново приманить его внимание. Но правитель ни в кого, за исключением Гаранфиль, безграмотный смотрел. Он в воображении опускал эту нежную бабочку на ванну, наполненную ширазскими благовониями, равным образом щекотал своей бородой ее полные, отдающие полевым ароматом груди: "Хвала всевышнему, сотворившему эту красоту!"

Халиф Гарун равным образом вознамериваться позабыл насчет Гаджи Джафара. Придя во благостное расположение, дьявол взял возлежащий близко вместе с ним серо-зеленый покров помилования равным образом взмахнул им, подавая Гаранфиль знак, почто период обначить пение. Тотчас стоны крюк стали отклоняться весь шире, наполняя зал. Черный котофей халифа, устроившийся близко со своим хозяином, зелеными глазами смотрел возьми Гаранфиль. И придворные, да рабы, равным образом рабыни были очарованы красотой, голосом Гаранфиль равным образом ее игрой держи уде. И золотые перо получи Золотом дереве защебетали. Нежный гик Гаранфиль сливался со звуками уда. Она прочувственно пела:

Я - красавица рая,

Я - красавица рая,

пришла во текущий мир,

наравне яремница земная,

равным образом плачу, да плачу,

прискорбие изливая,

Считая приманка дни,

Покинула таковой мир.

Я рабыня,

Глаза мои влагой наполняются,

Заплачу.

Не высохнут мокрота мои

Жемчуга мои, дожди мои...

Тому, кто такой меня бог любит,

Со своих пламенных губ

Поцелуй подарю.

Перед тем, наравне подойти сюда, Ругия убедила Гаранфиль позабыть бери срок домашние печали. Если правитель заподозрит что-либо, ее талан короче незавидной равным образом многие их мечты останутся неисполненными. Гаранфиль, взяв себя во руки, пела проникновенно, звук ее звенел, что чистоплотный хрусталь, да вызывал дробные отзвуки драгоценных камней Золотого дерева. Свечи заподряд заменялись новыми равным образом неф озарялся по сию пору ярче. А самым лучистым светильником была Гаранфиль. Завораживающая песнопения девушки перенесла сладострастного халифа во всё противоположный мир. Халиф, во вкусе равным образом сынок его - настольник престола верный - впадал во транс. Ему казалось, что-то некто попал на волшебное царство, находящееся на звездном багдадском небе да населенное сказочными феями. В кудрях Гаранфиль, ниспадающих впредь до бубенчиков сверху щиколотках, мерцали звезды. Ругия где-то умело осыпала монета пыльцой ее волосы, зачем они казались ясным ночным небом юга. Наряжальщица золотыми нитями вышила любовные песнопения бери ее легкой накидке с красного шелка равно для платье. Девушка самоё была песней. Вдохновляясь восхищенными взглядами, симпатия пела безвыездно выгодно отличается равно лучше:

Весь воскресенье изнываю,

печали томят,

заботы полный воскресенье

омрачают выше- взгляд,

а заполночь уходят

печали мои,

а в ночное время приходят

утехи любви.

Душа преподносится

милому во дар.

Счастливец, вкушай

малограмотный вино, а нектар!

Халиф Гарун на честном слове сдерживался, чтоб здесь а далеко не закруглиться Гаранфиль во домашние объятья. Но в качестве кого симпатия был в силах счесть такое около людях? "Отдал бы все, в чем дело? имею, после объятия этой небесной пери! Рай - держи маркоташки Гаранфиль".

Если бы Зубейда супруга увидела, наравне калиф теряет реминисценция с подачи Гаранфиль, симпатия обезумела бы равно своим первым врагом сочла бы малограмотный главного визиря Гаджи Джафара, а Гаранфиль. Халиф думал, нежели бы дорогим не обидеть Гаранфиль на присутствии придворных, рабов равно рабынь. Он преподнес своей возлюбленной пояс, отработанный драгоценными камнями, да как из неба свалился с целью самого себя поклонился ей,

- Может ли прекрасная фея утвердить данный скудный приношение равным образом тем порадовать нас?

Гаранфиль, приняв пояс, повязалась им:

- Разве далеко не самое великое случай на меня сувенир справедливого да щедрого халифа?!

Заметив комплимент халифа, Ругия невыгодный вытерпела, осмелилась подвалить ко нему равным образом прошептать:

- Повелитель вселенной, с какой радости по причине Гаранфиль губишь себя, сходно мотыльку? Между мной равно ею отличие лишь на одну ночь. Завтра заутро симпатия встанет из постели, такою но женщиной, в духе равным образом я. Эти фразы никак не омрачили халифа, некто хохотнул, и, зараз опомнившись, тихонько ответил Ругие:

- Не обижайся, прекрасная ханум. Арабы говорят: "Лейлатуль гадр эхсен минальфун шахр"94.

Ругия далеко не смутилась и, красноречиво вскинув бровь, заметила:

- Повелитель правоверных, далеко не забывай, в чем дело? на этом бренном мире совершенно типа красоте Сакины исчезнет, позабудется.

Затем Ругия сокрушенно отошла получай свое место: "Откуда ми такое счастье?" Она нахмурилась: "Я неотложно с целью него - кажется страусиного яйца. Страусихи несутся идеже попало, а позднее им безразлично, кто именно унесет их яйца".

Халиф, отнюдь не отрывая взгляда с Гаранфиль, улыбнулся равным образом спросил:

- Может ли прекрасная фея ответом получи единолично спрос порадовать меня?

Гаранфиль, отложив уд, опустила голову для украшенную драгоценностями полуобнаженную грудь:

- Наш долги осуществить что угодно распоряжение светоча вселенной.

- Может ли отметить нам прекрасная пери, какая твердость окрашивает алым цветом равным образом его оттенками облака?

- Повелитель правоверных, сие - солнце.

- А который гелиос получи и распишись земле?

- В небесах - солнце, а держи земле - светильник вселенной Гарун ар-Рашид.

Если б правитель был в силах отказаться славою своего рода, некто подарил бы прекрасной Гаранфиль да трон, равно корону.

- Прекрасная пери, - сказал он. - Можно ли плевать ногой солнце? И неравно кто-либо дерзнет да совершит такое, наравне следует пристроиться не без; ним?

Гаранфиль лже- на горячность бросили. Только не откладывая симпатия догадалась, куда ни на есть клонит страшный халиф. Историю со яблоком любви да Гаранфиль знала. Она запнулась: "Почему спирт задал текущий дилемма мне? Должно быть, за тупости своей. Должно быть, хочет охладить кровный гнев. Нашел а полоса для того такого разговора".

Халиф Гарун, щелкая четками, с подстебом улыбнулся:

- Вопрос непонятен прекрасной пери?

- Понятен.

- А ответ?

Гаранфиль притворилась, почто думает надо тем, наравне бы лучше ответить, да принялась приспосабливать уд.

- Ну, да каков но ответ?..

В душе Гаранфиль бушевала буря. Но возлюбленная хотела огрызнуться так, ради безграмотный сделать подлянку Гаджи Джафару.

Халиф, приняв барственный вид, насторожился. Вооруженные мечами стражи-негры вслед за его спиной, личиной бы ждали агнца к заклания. В сие времена наказчик со казаноподобной головой, держа во руке лимонный кубок, насквозь толпу гостей протиснулся для халифу равно превратился на запятую:

- Да продлится проживание повелителя правоверных, - возгласил он. - Ваша старшая новобрачная Зубейда супруга на окружении ста рабынь - у ворот дворца. Стражники главного визиря Гаджи Джа-фара без участия вашего позволения безвыгодный впускают их для пир. Малейка смертельно гневается. - И подал сосуд Гаруну. - Это послано ею.

Халиф Гарун желчно схватился после рукоять меча равным образом вскочил: "Гм! Хорошо сказано: женщину выслушай, однако рема ею истолкуй наоборот!" Дубок был важно наслышан халифу. Он непосредственно преподнес его Зубейде супруга получи и распишись память, рано или поздно впервой объяснился ей на любви. На боках кубка были вычеканены стихи:

Ты красотой затмила всех прекрасных дочерей земли, звездой судьбы земных владык тебя нет дыму без огня нарекли. Тебя боготворит вполне свет, благословен твой светозарный след! Твоя улыбочка беспричинно чиста, эдак целомудренны уста! Любить тебя, с ума посрать в соответствии с ком постоянно - бери свете счастья за пределами дудки!

Халифа Гаруна охватило необычайное беспокойство. Он, обеими руками обхватив корону, задумался: "Боже, на какое унизительное состояние поставила себя Зубейда хатун! Ревность погубит ее... Прислала кубок... На почто намекает? Может, ее вкупе со свитой пропустить получай пир? Что следовать выходки? Разве возлюбленная неграмотный знает, сколько сверху пиру на почтительность одной возлюбленной пребывание непохожий нежелательно?! Так сызвека так повелось подле дворе".

Все получай пиру были как бы молнией поражены. "Что случилось? Отчего правитель одновременно разгневался? Какая мистерия сокрыта во этом золотом кубке?" Но ноль без палочки безграмотный смел ни об нежели спросить.

В сие минута у ворот дворца раздался лязг мечей равно щитов. "Что с годами происходит?! Может, стражники забавляются?" Нет, невыгодный вернее всего получи забаву. В зале целое смешалось. Халиф Гарун беспомощно произнес "Субханаллах!" и, подняв экскалибур по-над головой, прикрикнул для телохранителей, стоящих у него после спиной:

- Дураки, а ждете?!

Телохранители кинулись для дверям, на ходу сбив сколько-нибудь человек. Раздались вопли. Многие свечи погасли. В этой суматохе некоторый схватил хрустальную вазу равным образом ударил ею по части Золотому дереву. Золотое валёжник качнулось, не без; веток посыпались бисер да бисер. Халиф Гарун сызнова посильнее сжал рукоять меча: "В этом - ковы красного дьявола, - главного визиря Гаджи Джафара! Ссылаясь получи и распишись стойкость Зубейды хатун, стражники, подчиненные главному визирю, спеца затеяли заваруху. Хорошо, ась? на тайне через Гаджи Джафара моя особа создал принадлежащий плеяда телохранителей. Они во обычной одежде расхаживают сообразно дворцу. Я малограмотный попусту Гаруном зовусь. Этот аистошеий ведущий сановник нынче узнает, кто именно с нас предусмотрительней!"

Звон мечей равно щитов у дворцовых ворот раздавался по сию пору громче. Кто-то вопил, видимо, раненый. Доносился да начальственный напев Зубейды хатун...

Ругия, прижавшись для Гаранфиль подина Золотым деревом, шептала:

- Великий Ормузд, помоги нам! Гаранфиль, видно, Гаджи Джафар знает, в чем дело? ожидает его, а я-то беспокоилась, в духе преуведомить его...

XVIII

ПЛАХА ОКРОПЛЯЕТСЯ КРОВЬЮ

Умрет смышленый - воскреснет глупый.

Пословица

В зюйд со мечети Газмийя разнеслись звуки азана. В Зелотом дворце загрохотали барабаны, заиграли трубы. И безвыездно - через простого евнуха равным образом прежде халифа, прервали приманка дела. Растворились двери молелен равно спешащие сверху молитву совершили омовение. Каждый, омывшись да очистившись, шевеля губами прочел молитву, поцеловал священные патерностер равно мохур - брусочек священной глины с Каабы - да положил их в преклоненный коврик... А служитель целое сызнова надрывал хайло получи высоком минарете равно заученным напевом призывал мусульман нате молитву:

- Аллахуакбар, аллахуакбар...95

Главный кат Масрур, правила ото своего занятия, услышав горестный клич азана, тревожные звуки барабана да трубы, преобразился, став воплощением смиренности: "О аллах, пишущий эти строки - токмо илот подневольный. Прости мои прегрешения!" Палач, серьёзно вздохнув, отер пена со лба. "По приказу халифа Гаруна в дальнейшем утреннего намаза девяносто девять гяуров отправил ваш покорнейший слуга ко праотцам. Еще сто полсотни остается. А аз многогрешный щипанцы уж перетрудил. После полуденного яамаза дел бросьте сызнова больше. Головы пятнадцати осужденных требуется отуманить жуками. Не знаю, какому халифу загорелось завести эту омерзительную казнь? Так маять людей грех".

Водан изо обреченных со связанными руками еще следующий дата стонал для кожаной подстилке. Голова его была обложена жуками. Масрур оглянулся получи него: "Боже, в качестве кого но крепка его голова! Со вчерашнего вечера жуки дырявят его череп, а некто однако единаче жив!"

На подстилке постанывали семь хуррамитов. Главный кат всего-навсего что-то обложил их головы жуками равно обвязал красными платками. Масрур, на ушах которого гудело с звуков азана, грохота барабана равно ревушка трубы, снова подумал в рассуждении томик свете. "О всевысший, во сей минута намаза твоя милость самовластно видишь, что-то автор этих строк ни на нежели безграмотный виноват. Я токмо исполняю волю повелителя правоверных, халифа Гаруна ар-Рашида. Это отнюдь не моего грех. Я боюсь приговора инкир-минкира бери книжка свете. Прости мои прегрешения!" Главный изверг нагнулся, схватил ради длинную бороду постанывающего старика да тряхнул его: "Ну, как? Вроде бы жуки начинают першить тебя? Открой-ка глаза, погляжу, что состояние твое?!"

Масрур раскаивался, в чем дело? дернул старика вслед за бороду вот промежуток времени азана: "Паду ко ногам халифа, чтоб работу от жуками поручил другому палачу. Мне аж эспадон отбить некогда. Иногда да помянуть шель-шевель успеваю. Да ко тому но заплечный мастер в так да палач, чтоб разрубать головы, а отчего пишущий эти строки обязан носиться со жуками, никак не понимаю! Хлопотное сие дело: перво-наперво необходимо начисто срезать голову приговоренному, несгибаемо связать ему члены да тюкнуть получай подстилку. А позже начинай, вроде подзаборный змеелов, приступай ко жукам, ага ушко держи востро... Жуков следует за одному достигать равно расставлять получай обритой голове. Да поди, пойди раздвинуть сих бестий в обритой башке! Сначала они скользят, съезжают со головы, норовят разжиреть кто такой куда. Приходится перепоясывать голову платком. А полоз потом, когда-никогда жуки вонь мозгов учуят... Хоть автор равным образом палач, до сей времени а сия каторга омерзительна равным образом меня воротит ото нее. То ли обязанности - булатный меч. Так срубает головы, зачем народище аж ахнуть неграмотный успевают".

У застенков большей частью смертный вид: обезглавленные тела, вышедшие с орбит глаза, оскаленные зубы. Жужжание больших черных мух. И - праховый запах... Палачу весь сие привычно, равным образом правителю тоже. Правителя за своей натуре приблизительно близко палачам.

Пронзительный бас муэдзина, казалось, доносится вместе с того света:

- Спешите проделывать благие дела!

Масрур проворчал: "Ладно уж... поспешим... Это следует внедрять калифу. Разве возлюбленный дает пошевелить мозгами относительно чем-нибудь добром?!"

Муэдзин призывал людей раздаваться недобрых дел:

- Хайя алассалат!

- Хайя алалфалах!96

Масрур бросил частный кровавый булатный меч, на правах кое-что ненужное, получи и распишись плаху, пропитанную кровью, равно сызнова ненавидяще оглядел человеческую бойню. Головы лежали, сваленные на кучу. "Аллах милосердный, твоя милость своевольно свидетель, почто сии бедняги хуррами-ты ни аза плохого отнюдь не сделали мне. Ведь автор этих строк экой но пленный, на правах да они. Когда-то народ халифа привели меня изо родных мест да продали бери невольничьем рынке Сугульабд купцу Фенхасу. Уже какой-никакой время аз многогрешный варюсь на этом кровавом котле. Я всего холоп подневольный. Если никак не буду слушаться повелений халифа Гаруна, ми самому голову отрубят".

Масрур быстро скинул румяный макинтош - образ палача, как-нибудь натянул другую одежду равно совершил омовение. Прошел во молельню... Каким но кротким да человеколюбивым стал первостепенный палач, тот или иной всего только почто своим устрашающим видом напоминал грозного дива! Сейчас некто превратился на набожного мусульманина, твердящего "Ла илаха илла Аллах"97. Он так привставал, поднимал цыпки для небу, так опускался получи колени, сгибаясь во три погибели, равно мясистым лбом касался циновки, пыхтя ради своей тучности. Не" сии записки были приятны ему. Воздевая большущие, привыкшие распоряжаться мечом обрезки по-над головой, дьявол с толком шептал:

Аллахумма лаббейк,

Лаббейк аллахумма лаббейк,

Ла шарика лака лаббейк,

Иннал-хамда ван-нимата,

Лака валь-мульк, ла шарика лака98...

После намаза Масрур почувствовал большое облегчение. Ов еще считал себя безгрешным да чистым, по образу новорожденный. Ему казалось, сие аллах простил ему целое прегрешения. Твердя "Аллахумма лаббейк", возлюбленный прикасался толстыми губами для молитвенным четкам да мохуру...

Масрур обвязал свою свежеобритую большую голову красным платком, облачился на портвейн одеянье, и, наточив меч, взялся из-за рукоять да примерился: "Бисмиллах!" Умиление равным образом кротость, всего-навсего что такое? наполнявшие ретивое палача, в один момент улетучились. Он превратился во дикого тигра. Закатав рукава равным образом штанины, обнажил мускулистые шуршики равно крепкие ноги, встал получай свое район у "багровой ото месячные плахи. Обнаженный булатный меч-кладенец сверкал надо его головой, ждал очередную жертву. На лице палача играли желваки, щебенка намертво сжались. Молитва, которую совершенно на днях читал Масрур, была начисто позабыта.

Голова билалабадца Салмана потомок Микея валялась у его ног. Горбатому Мирзе невыгодный посчастливилось уволить Салмана. Соглядатаи халифа, узнав его, бросили на лапы палача. Масрур злобно смотрел получи и распишись голову: "Эх, накласть бы ми возьми эту плаху голову нечестивца Джавидана, Шахракова сына. Тогда б автор успокоился. Может, тем временем калиф получи радостях пожалел равно меня, отпустил бы бери волю: "Иди, Масрур, тебя ждут на родном краю". Только бы дождаться того дня!"

Звон кандалов вернул палача для действительности. Он, опомнившись, обратился для небесам:

- Аллах милосердный, дай силу рукам моим!

Главный убийца расставил цирлы в подстилке равно напрягся, держа эспадон наготове: "Такие дела. Поглядим, какого нечестивца в эту пору притащат халифские фарраши".

Семеро фаррашей, вооруженных копьями, втолкнули на кутузка главного визиря Гаджи Джафара потомок Яхья. Водан с них пошутил не без; Масруром:

- Эй, одноглазый, идеже ты? Почему неграмотный встречаешь гостя? Масрур осклабился равным образом от неуклюжей игривостью притворился семиглавым дивом.

- О, Гаджи Джафар, достаток пожаловать! На днях тремстам твоим стражникам головы отрубил. Не шелохнулись даже, беда смирные ребята были. Ну, а твоя милость как?

Фарраши хотели повалить Гаджи Джафара возьми плаху. Главный сановник возмутился:

- Прочь!

Главный везир что-то около энергично равным образом тоном произнес это, который вешатель недоуменно заморгал равно опустил руки.

- Аллахуакбар! Аллахуакбар! - повторял он, глядючи в таком случае для главного визиря, у которого обрезки были связаны, ведь получи фаррашей. Старший изо них сказал:

- Умереть-то возлюбленный умрет. Но, Масрур, на срок невыгодный спеши, нехай оный пурпуровый иблис по образу нелишне осмотрится у тебя!

Главный сановник Гаджи Джафар ровно молчал, ровно бросая требование палачу равным образом фаррашам, равно безмолвно разглядывал сваленные во комнате палача тела. На них копошились мухи равно мошкара.

Наконец, передовой угнетатель взял не без; плахи багровый платок, усмехнулся равно приблизился ко Гаджи Джафару:

- Пригни-ка свою длинную шею!

Попытался начать бельма главному визирю.

- Прочь!

Главный советник опять прикрикнул для Масрура равным образом кандалами выбил регалии с его рук. Меч со звоном упал для ногам главного визиря. Гаджи Джафар пригрозил Масруру:

- Глупец! Как твоя милость смеешь сводить ми глаза?! Я прикажу выдавить тебе глаза! Прикажу наместо вола впрячь тебя во мельничные жернова! Ну, погоди! Никто невыгодный имеет власть распространить возьми меня меч! Сам правитель Гарун ар-Рашид дал ми охранную грамоту со печатью. Я умру своей смертью, меня катана далеко не возьмет! Ведите меня ко халифу!

- А вследствие чего эту бумагу отнюдь не показал на тюрьме?

За главного визиря ответил безраздельно с фаррашей:

- Он на тюрьме далеко не сидел. Мы визиря привели семо напрямую с его покоев. Так было приказано. Он сидел во своих покоях подина домашним арестом.

Масрур, побледнев, произнес:

- Астафуруллах!99

И первостепенный палач, равно фарраши призадумались. Их настороженные точка зрения встретились: "Может, здесь какая-то путаница?!" "Все может быть..." Масрур, подняв ятаган вместе с пола, отложил его во сторону да сказал:

- Братцы, тута всякая промах возможна. Отведите уважаемого главного визиря ко повелителю правоверных. Как прикажет, беспричинно равно поступим.

Опоясанный мечом правитель Гарун ар-Рашид вальяжно восседал нате золотом троне. Лицо равным образом штифты его чисто бы кураре источали. "Золотые" равно "серебряные" человеки со сложенными получи и распишись маркоташки руками стояли по правую сторону равным образом по левую руку с него. Все уважение было обращено в халифа. Полководец Абдулла в целях подавления хуррамитских восстаний, вспыхивающих повсюду, просил пополнить войско. У арабов убирать поговорка: "Ложь, способствующая миру, лучше, нежели правда, порождающая раздор!" На совете шишка на ровном месте безвыгодный предложил халифу бросить убийство людей. Напротив, придворные во единодержавно баритон советовали направить войска на Базз.

- Пока безграмотный убьем Шахракова сына Джавидана, унять возмущение хуррамитов малограмотный удастся!

Во сезон сего совета кем-то с придворных попутно было упомянуто кличка Бабека. Халиф Гарун гневался в Абу Имрана, в которого возлагал взрослые надежды. То, ась? юнец-огнепоклонник, всего-навсего почто перепоясанный шерстяным поясом, рания Лупоглазого, озадачило халифа. "Ишь ты, отнюдь не успел мышонок вырасти, а сейчас кошель из-под низу прогрызает!" - подумал Гарун.

В тронном зале сообразно желанию халифа держали громадного льва. Ему было отведено особое место. Левуся был ученый: буде правитель сердился возьми кого-то, царь зверей начинал зевать. А неотложно калиф сказал:

- Кинуть бы сего хуррамитского щенка получи и распишись съеденье льву!

Казалось, что-нибудь льва, сидящего получи безоблачный цепи, всего только аюшки? искупали во позолоченной воде. Он круглый блестел. Златокузнецы равно к халифского льва изготовили кое-какие украшения. Этот тигрон порой дергался бери сладкий цепи, обнажая острые клыки, во желании устрашить черного кота, сидящего у трона халифа. Но кумир халифа равно ухом никак не вел, возлюбленный далеко не всего никак не боялся, хотя суммарно внимания безграмотный обращал получай своего грозного сородича. Халиф погладил кота.

- Какого линия Абу Имран подставлял голову лещадь зуботычина сопляка? Ну равным образом рохля!

Все промолчали.

В сие срок власти стражи, строжась войдя, сложил грабли держи прыщики равным образом поклонился:

- Светоч вселенной, не во гнев будет сказано нас, ради одного путаного положение осмеливаемся потормошить тебя. Главный везир Гаджи Джафар утверждает, почто начальник правоверных поручился вслед его неприкосновенность. Он предъявил грамоту, заверенную печатью.

Халиф Гарун одновременно но понял на нежели деяние и, вроде ужаленный; вскочил от трона:

- Где текущий подкупной пес?! Я ждал голову сего проклятого, огнепоклонника! А ваша сестра совершенно пока что нянчитесь со ним, в качестве кого со свадебным бараном! Сюда сего подлеца!

- Повиновение повелителю правоверных - подчиненность всевышнему, - со поклоном произнес власти стражи. Затем повернулся, трогай ко дверям равным образом распахнул их. - Светоч вселенной, марешоссе ведет сего нечестивца.

Вошел закованный во цепи Гаджи Джафар. Гарун чрез болезнь иронически произнес:

- А автор думал, в чем дело? Мехрадовар поуже провел тебя посредством Чинвед100 во Бехештау. И твоя милость после дружно со жрецами уж хум попиваешь.

Придворные на страхе замерли нате местах. Никто изо них безвыгодный смел ажно посмотреть в главного визиря. Гарун, на седьмом небе подняв голову равным образом держась после рукоять меча, прохаживался, красуясь хуй Гаджи Джафаром. Главный советник держался гордо. Его привычное для поклонам пикния не долго думая личиной бы на прямое гез превратилось, вонзалось во сверкающие зенки халифа. Придворные поразились дерзости главного визиря. Он умиротворенно равным образом категорически произнес:

- Ваше величество, всю проживание ваш покорнейший слуга остерегался безвыгодный вашего гнева, а вашей милости, расположения равным образом щедрости ко мне. Горькая рок на конце концов заманила равным образом меня на ваши сети... Помните, когда-когда на дворцовом саду ваш покорнейший слуга взобрался вы нате рамена да сорвал райка любви, сколько ваша милость обещали мне? Та, заверенная печатью хартия у меня на сапоге. Если желаете, властитель стражи может разжиться равно прочитать.

- Коварный лис! Кто выдал бумагу из поручительством, оный может собственноручно уничтожить ее. Неужто твоя милость да и так сказать надеешься уберечь свою поганую век рядом помощи клочка бумаги от печатью? Помнишь, твоя милость в таком разе сказал мне: "Халиф - феб в земле! А того, который свалится не без; солнца, самолично аллах невыгодный спасет". Глупый визирь, твоя милость лебезил. Я - далеко не хорс равно безграмотный аллах! Я - аббасидский халиф. Ляховлэ вэла гуввэтэн илла биллахиль алийиль азим101.

Главный визирь, неграмотный роняя достоинства, продолжил прежним тоном:

- Светоч вселенной, обыскивать лоб широк на сердитой голове - безумство. Врачи считают злоба временным затмением рассудка. Напрасно ваш брат роняете суперэлита во засушливый песок.

Халиф расхохотался равно мечом своим пошевелил бороду Гаджи Джафара:

- Теперь твоя милость на до этот поры худшем положении, нежели араб, у которого паль верблюд. Не забывай, ась? мы безвыгодный нуждаюсь на советах таких предателей, на правах ты! Мой умнейший, вернейший, преданнейший советчик - вона нынешний дамасковый меч! Глянь ми во глаза! Ты слышишь, сколько ваш покорнейший слуга говорю?!

Взгляды главного визиря Гаджи Джафара равно халифа Гаруна встретились. Зрачки вспыхнули жаждой мести.

Нэ пошире шотор, нэ дидаре эрэб!102

Главный везир Гаджи Джафар трудно усмехнулся равным образом покачал головой:

- Вы можете прикончить меня, а невыгодный победить. Дух моего отнюдь не сломить! И неграмотный забывай, сколько борт храбрецов - страна огней - несокрушим! Азербайджанцы рождаются от мечом на руке! Они отомстят из-за меня! Придет срок - кат Масрур отрубит голову вашему сыну - наследнику Амину равно пошлет ее во сувенир его матери Зубейде хатун!

Халиф Гарун, взревев сродни раненому льву, зажал радары обеими руками.

- Молчать, гяур!

Лев, объятый страхом воплем халифа, хоть сколько-нибудь было далеко не сорвался от цепи. Главный сановник Гаджи Джафар, оставаясь по внешнему виду невозмутимым, вместе с иронией прочитал стихи, вышитые золотом для абе халифа:

Не сматывайся своей вины

получай другого никогда.

Может, будущие времена ждет тебя

ещё худшая беда.

Чуть помедлив, первостепенный сановник прочел равным образом на втором месте стихотворение, вышитое сверху абе:

Позднее раскаянье

Кто ж его оценит?!

Все равно, взять хоть богом стань,

Кару неграмотный отменят.

Халиф дал отличие придворным выйти, а телохранителям равным образом фаррашам обождать следовать дверью.

В тронном зале остались только лишь Гаджи Джафар равным образом халиф. Тару погрузился во раздумье, рыло его стало быть мертвенно бледным. Время ото времени некто поглаживал бороду. Гаджи Джафар почувствовал, что-то дух халифа смягчилось, поелику ласково да с грехом пополам просительным голосом сказал:

- Милостивый халиф, смерти моя персона малограмотный боюсь, кажинный изо живущих когда-нибудь сменит нынешний подлунный мир возьми другой. В таковой тяжкий для того меня часы молю лишь об одном: неграмотный считайте меня бесчестным человеком. На вашей сестре Аббасе моя особа женился, соблюдая совершенно предписания шариата. Два сына, которых родила она, мои законные дети. Пощади их, в угоду аллаха! Не посылай по мнению наущению Зубейды супруга их, безвинных, получи плаху!

У халифа Гаруна потемнело на глазах. Казалось Золотой фаланстер обрушился сверху него: "Что пишущий эти строки слышу, в рассуждении господи?!"

- Предатель! - калиф вдругорядь разразился гневом, рванулся да схватил Гаджи Джафара из-за бороду. - Да покарает тебя Мекка, которую твоя милость посетил! Больше тебе никак не удастся уменьшать меня со толку своими лживыми речами! Чтобы положить предел случку, потребно накануне общей сложности стукнуть суку! У меня более вышел сестры сообразно имени Аббаса! Я вычеркнул ее с халифской семьи! Честь кинули псу, хотя даже если оный неграмотный осквернил ее своим прикосновением. А твоя милость равно Аббаса погрязли на бесчестии. И ваш брат что другой должны умереть. Все! Мало твоего бесчестия, ко тому но твоя милость в конечном счете готовил западню равным образом про меня. Все дворцовые закулисье - твоих рук дело. И Аббаса, равным образом ты...

Халиф Гарун хлопнул на ладоши равным образом конвой показалась по причине дверей. Халиф, задыхаясь, прохрипел:

- Увести, отхватить голову!

Стража увела Гаджи Джафара. Халиф смотрел ему вслед, желая узнать, сломится он, иначе говоря нет. Гаджи Джафар держался от достоинством да шагал неизменно равно широко, чтоб безграмотный передать повода сопровождающим поднажать его...

Масрур вместе с мечом на руке вышагивал по мнению подстилке: "Куда а они запропастились?! А, может, равным образом право спор получилось?!"

Стражи для данный крат не без; руганью подвели главного визиря не без; завязанными глазами для плахе. Глаза Масрура налились кровью. Чтобы помучить Гаджи Джафара, глядючи исподлобья, возлюбленный холодным мечом плашмя провел в соответствии с его шее.

- Гляньте-ка для сего болвана! Издевался по-над нами, аюшки? ли? И куда как но подевалась аккредитив от обещанием халифа? У нас призвание держи снегу записывают, дай тебе от первыми лучами солнца уговоры растаяла. Полопочи маленечко до смертью, послушаем. Дурачина!

Гаджи Джафар никак не проронил ни звука.

Когда палач, схватив главного визиря, хотел хлопнуть его длинную шею получи и распишись плаху, красная тряпица, которой были завязаны ставни жертвы, соскользнув, упала получай подстилку... Гаджи Джафар где-то пугающе застонал, аюшки? заплечных дел мастер чуток было неграмотный выронил личный меч. У края подстилки лежала окровавленная глава Аббасы, ее черные кудряшки были рассыпаны. На самом краю подстилки валялись двум детские головки. Это были сыновья Гаджи Джафара, рожденные Аббасой.

Они были казнены положительно недавно. Гаджи Джафар пошатнулся равно рухнул в колени.

Стражи нераздельно со Масруром приподняли Гаджи Джафара опять-таки да завязали ему глаза. С большим трудом посчастливилось пригнуть его шею для плахе. Масрур, подняв меч, без удержу рявкнул:

- Читай, гяур, предсмертную молитву!

- Палач, малограмотный забывай, что-нибудь хуррамиты малограмотный признают вашего суесловья... Я покидаю оный мир, а вас остаетесь. Что ж, убивайте. Придет промежуток времени равным образом вы убьют!

Главный каратель преднамеренно медлил, в надежде распялить предсмертные страдания Гаджи Джафара.

- Подлец! Чего тянешь?! - прикрикнул тот. Масрур взмахнул мечом, да раздался хруст, через которого шерсть встают дыбом...

ХIХ

СМЕРТЬ В ОБЪЯТЬЯХ ВОЗЛЮБЛЕННОЙ

Всё живое в ночное время подина заговорщически

мерцающими звездами засыпает,

лишь только увлечение малограмотный смыкает ресниц ни нате миг.

После мучительной казни главного визиря Джафара сын Яхьи халифат испытывал потрясения. Скорбящие хуррамиты равным образом некоторые люди противоборствующие стороны халифа жаждали отмщения. В такую пору отнюдь не нетрудно было сидеть нате троне равным образом проверять государством. В северных областях структура сызнова осложнилось. Население сих земель, прилегающих ко рекам Кура, Аракс да Баргушад, бурлило типа рекам, Джавидан, Шахраков сын, залечив раны вдругорядь собирал мятежных хуррамитов равным образом бестрепетно бился от халифским военачальником Абдуллой. Обнаглевшие разбойники Лупоглазого Абу Имрана снова жгли деревни на окрестностях Базза. Полевые звери да птицы, вспугнутые звоном мечей да щитов, покидали насиженные места равным образом ютились во разоренных, заваленных снегом деревнях.

Халиф незаметно утрачивал свою влияние в востоке государства. В мечетях хатибы молились уж невыгодный после его здравие, а из-за его сына - наследного принца Амина. А на мечетях Хорасана малограмотный упоминали отнюдь не всего самого халифа, только равно его сына Амина. Здесь шиитские хатибы признавали только лишь халифского сына Мамуна, рожденного персиянкой Мараджиль хатун.

И на дух халифата - Багдаде было малограмотный круглым счетом медянка ладно. Купцы-иудеи, христиане равным образом турки волей-неволей покидали базары. Даже славный держи всё халифат торговец живым товаром Фенхас подумывал несравненно бы улизнуть. Все сызнова продолжалась столкновение сыщиков халифа вместе с преданными казненному главному визирю Гаджи Джафару стражниками. Не удавалось унять шиитов - жителей улицы Карх. Нависла опасность закрытия невольничьго рынка Сугульабд. Часть знати, опасаясь крушения династии аббасидов, всякими способами способствовала халифским сыщикам. Но равным образом персидская нюхать Багдада вопреки в разорение Бармакидов безвыгодный сложила оружия. Вражда обострилась предварительно того, в чем дело? господство аббасидов оказалась в грани распада. Разгромленные амавиды, опять воспрянув, угрожали аббасидам. "Поднявший булатный меч нате потомков пророка - выше- враг!" Аббасидские халифы давно расправились вместе с потомками Али, сейчас амавиды надеялись расквитаться халифу Гаруну.

Даже булат главного палача Масрура далеко не был в силах нассать развязка усиливающимся распрям среди дворцовой знатью. Иные с поэтов равно ученых притворялись больными, в надежде невыгодный втравливаться во интриги. Все меры, предпринимаемые Айзураной хатун, оказывались безрезультатными. Она еще была отнюдь не на состоянии, в духе прежде, иметь халифат во узде. Персидская знать, целое до этих пор сохраняющая свое побуждение на Золотом дворце, многообразно противилась указам халифа Гаруна. Знаменитая фигура всадника направила свое сулица на сторону Золотого дворца. Это было готово сообразно желанию самого халифа, тот или иной хотел сказать, дескать, ведайте, люди, зачем вот дворце свили гнезда да мы, да ваши противники. Если начну резню умереть и безвыгодный встать дворце, знайте, автор прав... Дворец был объят страхом. Мало кто именно надеялся живым выбиться изо этой заварухи. Многие твердили: "От бессердечного Гаруна, вольно погубившего родную сестру Аббасу равным образом двух ее сыновей, позволительно ждать всего". В сие смутное, тревожное промежуток времени правитель до этих пор паче ожесточился. Теперь хоть Айзурана хатун, долгие годы верховодившая на халифате, побаивалась сына. К тому но мамаша поглощать мать, позднее казни Аббасы возлюбленная очевидно охладела ко Гаруну. Айзурана супруга опасалась, аюшки? в одно красота время Гарун на припадке бешенства, аналогично Нерону, поднимет булат да бери собственную мать. Никогда неграмотный испытывала вовремя столько треволнений равным образом мук да ушлая Зубейда хатун, умевшая во нужное ей минута умозаключить халифа с себя. Порою во ней просыпались чувства дамское сословие равно матери, равно возлюбленная оплакивала судьбу своей золовки - Аббасы, при всем том снаружи симпатия держалась так, примерно она, толкнув Гаруна держи кровопролитие, спасла потерять честь царствующего семейства.

Золотой зимний халифа Гаруна помутнел, типа озерцу, во которое бросили камень. Добиться просветления было чрезвычайно трудно. Мараджиль хатун, выказывая обиду, удалилась на личный дворец. Айзурана супруга сообща вместе с Зубейдой супруга пребывала на летней резиденции Анбар. Эти двум женский пол были одна хитрей остальной да взаимные опасения вынуждали их блюсти рядом, работать единодушно равно жительствовать руководитель на душу.

Сколько свекровка от невесткой ни плакались одна прежде другой, сетованиям их безвыгодный было конца. Халиф Гарун заболел равно слег. Персидская ведать вновь заговорила в рассуждении наследнике престола. С завещанием халифа Гаруна ни одна душа отнюдь не считался. Персам никак не терпелось отшпилить ото халифата иранские поместья равным образом воссоздать прежнюю Сасанидскую империю. Состояние халифа Гаруна чрезвычайно ухудшилось, бытье его повисла возьми волоске. Глава врачей Джебраил пустынно далеко не допускал на опочивальню халифа. Даже возвратившаяся с летней резиденции Айзурана супруга отнюдь не осмеливалась без участия ведома врача уложиться для сыну.

Она понимала, в чем дело? врач, дорожа собственной жизнью, прилагает по сию пору усилия, с целью поставить на ноги Гаруна. Тем безвыгодный в меньшей степени с предосторожности далеко не спускала не без; Джебраила глаз. Лекарства, назначенные сыну, отсылала держи проверку врачам, имена которых держались во строжайшей тайне. Неукоснительное разведка велось равным образом следовать пищей, приготавливаемой ради халифа. Повару полагалось при всех самому вкусить что бог на душу положит блюдо, накануне нежели вручить его халифу.

Трудно было сыскать умереть и малограмотный встать дворце человека, кой был бы спокоен ради свою участь. Каждый держал возле себя отрава равно истолченный алмаз.

Испещренное морщинами ведьмоватое ряшка Айзураны супруга по части последних переживаний нимало обезобразилось. Мать халифа устала делить милостыню беднякам равным образом сиротам: "Как выздоровеет сын, зараз а изумительный славу аллаха отпущу сверху волю тысячу рабов", - твердила она.

С тех пор, во вкусе вечер подо Золотым деревом был прерван сверху половине, многие рабы потеряли всякую надежду сложение вольноотпущенными. Никто поуже неграмотный слушал обещаний. Но посулы Айзураны супруга внушал доверие.

В Доме мудрости малограмотный знали покоя астрологи. По настоянию Айзураны супруга они читали равным образом перечитывали Книгу царей да беспрерывно гадали в соответствии с звездам. А матерь халифа настырно приговаривала:

- Еще присест загляните на книгу!

Астрологи, исполняя волю матери халифа, снова равным образом вновь читали, молитвы равным образом от чистоганом помыслами раскладывали до на лицо карточная игра звездного неба. И опять уныние, да вдругорядь - печаль! Юпитер, считавшийся восточными астрологами звездою счастья, предлогом бы далеко не исчез из небосклона. Ну а идеже а пентаграмма счастья самого халифа Гаруна? Казалось, астролога, знающего луг нахождения ее, значительный Ормузд взял равно кинул во глубокую-преглубокую яму. Созвездие Льва равным образом который-нибудь воскресенье безграмотный попадалось получай зеницы астрологам. Появление кроваво-красного Марса кажинный разок заставляло трястись главу врачей Джебраила сильней, нежели астрологов. Заболев, калиф Гарун своим приближенным приказал: "Если коновод врачей Джебраил невыгодный вылечит меня, в тот же миг а потом моей смерти закуйте его во рабство да отправьте для Масруру!"

Очутившийся во безвыходном положении коновод врачей безграмотный знал, сколько делать. Его похожесть для покойному главному визирю Гаджи Джафару обернулась напастью в его голову. От запаха лекарств во опочивальне халифа было малограмотный продохнуть. Но экий с сего прок? У Гаруна равным образом метла отнялся. Лекарства были бессильны, накопления больного становилось угрожающим. От чтения древних манускриптов глаза у врача Джебраила ослабло даже. Он в таком случае читал Свод103, то, отложив его, брался следовать "Веди"104. Откладывал "Веди", раскрывал Книгу царей. Но да сие однако оказывалось напрасным. Если б руководитель врачей Джебраил призвал со того света держи воспособление мудрого визиря сасанидского падишаха Ануширавана Бузурджмех-ра, аж сие далеко не принесло бы пользы. И горькие тошнотворные снадобья, равно гадания астрологов объединение звездам были бессильны помочь главе врачей. Бедняга Джебраил отнюдь не был способным ума вмазать каким средством отдать обратно халифу речь. Порою его посещали странные мысли: "Может, из-под руки прочертить для халифу знахарей - огнепоклонников? Может, обычай сестры далеко не дает ему покоя? Может, когда знахари изгонят ее стиль бубнами, увешанными колокольчиками, расстроенный выздоровеет?" Но сие было несбыточной мечтой. Разве допускается было со страху на пороге шейхом Исмаилом созвать знахарей на столицу аббасидов - Багдад! Набожные мусульмане, прознай они касательно таком кощунстве, учинили бы по-над главой врачей расправу.

Джебраил без остановки ощущал касательство для своей шее стали меча, ото страха равно переживаний, нависшей смертельной опасности некто круглый иссох, спинища его согнулась, круглое рожа стало быть плоским, из него свисала дряблая кожа. Шея круглым счетом истончилась, что-то казалось, в скором времени надломится по-под тяжестью головы, которая равно вне того через силу держалась. Глаза пушкой невыгодный разбудишь запали. Ероша редкие седые волосы, дьявол размышлял: "Почему я, глупец, цепляюсь вслед за сии лекарства?! Ведь ни одно с них малограмотный помогает. Промедление - опасно. Чтобы выжить, ми надобно удлинить бытье халифа. Иного выхода нет. Начну врачевать халифа до методу Пифагора. Пусть шейхи Багдада трубят ми вослед сколь угодно. Все молитвы бесполезны. И Книга царей тоже. Если бы симпатия помогала, сасанидские астрологи спасли бы своих правителей с мечей амавидских равным образом аббасидских халифов. Завтра солнопек войдет во соединение Близнецов. В эту пору, в отдельных случаях весь натура оживает, Гаранфиль своим редким голосом, своей редкой красотой может возбудить живот во теле халифа; отыграть ему пожертвование речи. Только таким способом равно я, равным образом правитель вырвемся изо когтей смерти. Надежа получай одну Гаранфиль".

После полуденного намаза вождь врачей через нетерпения места себя далеко не находил. Наконец Гаранфиль обрадовала его своим приходом. Глава врачей круглым счетом растянуто занимался приготовлением лекарств, ась? поголовно пропах ими. Гаранфиль но напоминала свежераспустившийся нарцисс. Она чувствовала, какие потрясенья пришлось увидеть Джебраилу...

- Ах, дочурка моя, - вздохнул Джебраил, насупив седые брови равным образом качнув головой. - На свете всякие лекарства есть, хотя требуется знать, идеже равно по образу брать на вооружение их. В руках умного врача панацея - жизнь, а на руках глупого - смерть. Это невыгодный мною, дщерь моя, индийским врачевателем Сушрутом сказано, а на священной книге огнепоклонников- Авесте убирать равным образом побольше мудрые изречения об искусстве врачевания. Будто знаменитый Ормузд пользу кого избавления через болезней послал людям от небес цифра тысяч лекарственных растений. А Ахриман, чтоб бросить на ветер разряд человеческий, измыслил девять тысяч девятьсот девяносто девять болезней. Доченька, наступят такие времена, когда-никогда найдутся лекарства через всех болезней. Одним изо самых надежных средств являются музыка, нарядность да поэзия. Теперь однако зависит через тебя.

Гаранфиль нуль другого отнюдь не оставалось. Откажись симпатия - Джебраил, побратим покойного Гаджи Джафара, лишился бы головы. Она принялась юстировать близкий уд.

- Ты - целитель, да аз многогрешный как и часть смыслю во этом деле... Главное на этом месте музыка, песня. Философ Пифагор был великим врачевателем. Толкование семи ладов музыки симпатия увязывал вместе с взяв семь раз созвездиями. А иные ученые утверждают, что-нибудь музыкальные звуки - явления природы. Огонь, вода, земля, воздух! По их мнению минус сих четырех начал отсутствует да звука.

- Доченька, по чести говоря, автор малограмотный очень-то разбираюсь на сих тонкостях. Я малограмотный Исхаг изо Мосула. Ты училась во школе халифа... Будь любезна, скажи, какой-никакой музыкой полагаешь заварить кашу пегиатрия больного?

Гаранфиль коснулась струн медиатором:

- Наиболее целесообразен раст.

Гаранфиль играла и, казалось, комнату освежает благовонный яровой ветерок. Нежные звуки, слетающие со струн уда, точно бы бы очищали тяжелый, импрегнированный запахом лекарств воздух. Запавшие иллюминаторы главы врачей оживились:

- Прекрасно! - произнес он. Гаранфиль сменила мелодию.

- Обратите внимание, - сказала она, - ныне играю рахави.

Врач, чувствуя целебное реторсия музыки, отнюдь не был в силах через радости подчистить возьми месте. Он чуток никак не целовал чудотворные сосиски Гаранфиль.

- Клянусь, доченька, правитель Гарун, услышав сие на твоем исполнении, словно по мановению волшебного жезла но поднимется со своего одра. Боже праведный, какие волшебные звуки, оказывается, заключены на уде! Вставай, пойдем во опочивальню халифа. Повторяю да моя, равно халифова жребий во твоих руках.

В Золотом дворце уж отнюдь не было прежних пиров не без; их роскошью да весельем. Обильные застолья перед Золотым деревом сохранялись на туманной памяти рабов, на правах действие далекого прошлого.

В значок уважения ко халифу Гаруну старейшина Исмаил бери промежуток времени его болезни запретил бичевать на цилиндр равным образом выступать нате трубе во пределах дворца. Для совершения намаза придворные соответственно число однажды в дню отправлялись на храм Газмийя.

Богато убранная спальная халифа Гаруна напоминала больницу Чунди-Шапур105. Аромат ширазских благовоний в этом месте во последнее период сменился тошнотворным запахом лекарств. Халиф пнем лежал во своей постели. Седые букли нате его груди, огрубев, топорщились близко шипам пустынного кустарника. Будто вихрь вдохнул огулом баня аравийских степей на полка халифа. Заострившийся то и в магазине Гаруна походил держи большую иглу. Лицо его не без; выступившими скулами казалось вымытым шафрановым настоем. Если бы миг ото времени отнюдь не шевелилась его красная борода, последняя вязальная игла в колеснице безвыгодный поверил бы, который некто покамест жив. К тому но симпатия никак не стонал да далеко не охал. На сие у него далеко не хватало сил. Гаранфиль, увидев больного немым да неподвижным, растерялась. Первым ее порывом было оборотиться равно бежать. Но руководитель врачей уж исчез, успев крепко-накрепко запереть двери. Гаранфиль, краешком штифты взглянув получи халифа, прошептала: "Вай, благодаря чего но Джебраил оставил меня одну да ушел? Это а труп. Да ему со времен Ноя заложило уши, что но спирт услышит музыку? Дух погубленной сестры Аббасы безвыгодный дает ему оклематься вместе с постели"...

Глава врачей небеспричинно ушел, оставив Гаранфиль. Этого требовал "способ лечения".

Некогда мощные, владевшие мечом щипанцы халифа Гаруна ныне валялись сиречь две бесполезным поленам. Ноги, с внушительной поступи которых содрогалась земля, неграмотный двигались. Пятки опирались держи голову льва, вытканного сверху ширванском ковре. Все на этой комнате производило тяжелое впечатление. Перстень, пометка монаршей власти, бери руке халифа утратил кровный блеск, похоже зеленым глазам черного кота. Разнообразные дары помоны на золотых, вазах как и точно бы бы лишились аромата. Одна с чаш была наполнена зеленой землей, которая безо ведома врача была доставлена ко столу халифа. Графины, наполненные муганским, кутраббульским равно альгурбанийским винами, ждали, кто именно бы отведал их. Хрустальные кубки, возьми стенках которых были выгравированы любовные стихи, пустовали. Гаранфиль взяла безраздельно изо кубков, поставила на пороге собою и, играя для уде, приглушенно запела:

Пей вино!

Суть вселенной - оно.

Пей вино!

И красавицу во цедилка целуй,

Ибо кровопролитие её губ

Это как и вино!

Пей вино!

Если жизнью пожертвуешь твоя милость

Ради милой своей равно её красоты,

Это бросьте ничтожной ценой

Всё равно.

Пей вино!..

Прервав пение, Гаранфиль краешком шары взглянула в халифа. Гарун подавал признаки жизни. Стонал, бредил: "Главного визиря Джафара ко мне". Иногда, всхлипывая, произносил кличка сестры - Аббасы.

- О вероломный, скользкий мир! - вздохнула Гаранфиль.

Халиф чрез дрему прислушался, далеко не произнеся в большинстве случаев имен ни Аббасы, ни Гаджи Джафара.

"Неужто дьявол выздоровеет?" - думала Гаранфиль. По мере того, в духе бит проникала на мясо равным образом душу халифа, дьявол оживал. Чем длиннее играла равно пела девушка, тем ощутимей во душе у нее прорастали мовра ненависти. Гневно оглядывала симпатия бледное рыло халифа да в глубине души осыпала его проклятиями: "Ишь, благообразный кобель? Ты достоин собачьей смерти. Подохнуть сходно псу! В своей уютной, "золотой" спальне твоя милость лишал чести самых красивых девушек. Это их рыдания отливаются. Поделом тебе!" Гаранфиль распалялась весь пуще. Ей желательно выпростать ради пазухи запрятанный крупнотолченый бриллиант да выслать бери оный сияние сего палача палачей, да возлюбленная сдержалась, подумав: "Мне потребно эксплуатнуть сего дохляка прежде тех пор, временно неграмотный добьюсь своего. Да равным образом Джебраила жалко, он-то на нежели провинился? Если пишущий эти строки никак не вылечу халифа, его приказ, касающийся главы врачей, склифосовский приведен во исполнение. Я должна предотвратить разорение ото него".

Гаранфиль, обмотав руку шелковой простыней, убрала циркули халифа со головы льва в ширванском ковре. Проклятый старик, пусть даже умирая, никак не убирает ног не без; моей родины! Нет, муж национальность безвыгодный хорэ попран тираном! Мой народность невыгодный терпел рабства равным образом никак не потерпит! Покойный Гаджи Джафар говорил, что такое? произвольный азербайджанец рождается вместе с мечом во руке! Рубить им головы бессмысленно. Поднимется сызнова сильнее стойкая поросль.

Гаранфиль подложила подо локоток красную подушечку. Жар больного обдал ее. Гаранфиль, коснувшись нежными, окрашенными хной пальцами красной бороды "возлюбленного", насмешливо улыбнулась: "О всесильный повелитель, моя персона пришла для вас получай свидание!" Торчащие радары халифа Гаруна зашевелились, ноздри раздулись, сухие уста заалели. Он хоть сколько-нибудь хотел отметить Гаранфиль. Но сил отнюдь не хватило. Халиф почувствовал ароматное дух своей возлюбленной.

Чарующий звук Гаранфиль, аналогично радуге, обладал множеством оттенков. Он, насчет слуха больного, понемногу возрождал его увянувший дух. И надёжный черный как смоль коток халифа был очарован пением. Сидя недалече большого золотого подсвечника, некто удивленно глядел для Гаранфиль. Задушевный, нежный, гик Гаранфиль звучал живительным родником. Халиф точно бы не без; того света внимал своей возлюбленной. При слабом равно бледном свете свечи бери лице больного раз-другой появлялись признаки жизни. Гаранфиль, глядючи во окошечко получай багдадское небо, слабо напевала:

Не тверди, с каких же щей автор такая,

Отчего нате глазах пелена.

Я никак не знаю ни ада, ни рая.

Ибо аз многогрешный влюблена, влюблена.

Не страшусь урагана, а буде

Оторвусь ото сокольих очей,

Растворюсь, пропаду на поднебесье,

Я страшусь проявить себя ничьей.

В опочивальне халифа Гаруна, казалось, воцарилась весна, на полина с горем пополам покрывались цветами. Звезды, виднеющиеся во окне, хозяйка Гаранфиль как садовым цветам посадила на небесах. Иные с сих звезд, падая, сгорали равным образом исчезали от бескрайнего-неба. Гаранфиль подумала: "Кто-то уходит изо мира, некто приходит на него". Звезда халифа доколь невыгодный угасла. Айзурана супруга широкой рукой одарила придворных звездочетов, понеже они во окончательный раз, гадая за звездам, утешили ее материнское сердце. Грудь халифа до самого этих пор, типа доске, далеко не подававшая признаков жизни, задвигалась. Стало заметно, что симпатия дышит. Гаранфиль пела и, казалось, моська больного впитывает живительные лекарство белого дождя, сколько накрапывает вопреки получи и распишись солнце. В песне Гаранфиль слышались звуки мореходный волны, звучал водопад. Пифагор прав: "Музыка, красота, фантастический баритон могут вернуть для жизни больного".

Тридцать девять дней Гаранфиль ежеминутно трудилась - играла равным образом пела, а получи и распишись сороковую ноченька калиф Гарун, облокотившись держи мягкую мутаку, еще сидел у себя на опочивальне, в противовес своей возлюбленной. Вновь на золотых подсвечниках горели свечи, щедро убранное помещение, окутанное загадочным пламенем свеч, возбуждало желание. Вино золотых кубков было выпито поперед дна. Халиф поглаживал окрашенную хной бороду, улыбался равным образом неотрывна глядел для бутоноподобные цедилка своей возлюбленной:

- Хвала создателю экий красоты!

Гаранфиль своей красотой сводила от ума Гаруна. Какой желанной была она! На ней было оранжевое костюм изо хутанского шелка. Одежда оттеняла ее нежное стройное тело. Уд ещё был прижат ко груди. Густые золотистые волосня Гаранфиль свободным водопадом струились сообразно ее прекрасным обнаженным плечам. Халифу казалось, который золотистые копна возлюбленной таинственнее струн уда, получай котором возлюбленная играла, да что-то каждую с сих волосинок позволительно укрепить ко грифу. Глаза Гаранфиль побольше чистые, равно сильнее таинственные, нежели горное озеро, вернули ему прежние полные любви дни. Халиф, находящийся в начальник сих пьянящих сладостных воспоминаний, в таком случае плавал на этом озере, в таком случае погружался на него. Гаранфиль ступень за ступенью на глазах халифа переставала состоять живым существом равно превращалась на сказочную фею...

Казалось, калиф далеко не оный самый человек, кой мешок дней обратно пластом лежал в этой постели. Он чувствовал себя юношей. "Только глупыш спрашивает у мужчины, какое количество ему лет. Мужчине столько лет, получай сколь спирт себя чувствует".

Халиф ещё отдался изумительный господство воспоминаний, прижимал Гаранфиль для своей груди. Наконец дивчина отложила уд. Халиф-раздел возлюбленную. Гаранфиль застыдилась равным образом словно по мановению волшебного жезла погасила всё-таки свечи. Будто на комнате приключилось чудо. Посмотрев в Гаранфиль, Гарун задрожал во всем телом:

- Бисмиллах, бисмиллах! - только лишь да сумел брякнуть он.

В темной комнате барышня светилась как свече. Перед редкой красотой своей возлюбленной калиф позабыл о по всем статьям получи и распишись свете равным образом опустился преддверие ней получи и распишись колени. "Боже, почто вслед создание?!"

- Ангел мой, который хочешь проси! - Он, сняв не без; пальца перстень, мандорла монаршей власти, протянул Гаранфиль, - возьми, сие - мнемозина относительно моем отце халифе Мехти, дарю тебе!

Гаранфиль укуталась во близкие золотистые волосы. Спрятала свое светящееся во темноте стройное, мраморное тело. Голова Гаруна покоилась сверху ее груди. В оный секунда на голосе Гаранфиль было свыше стона, нежели на струнах ее уда.

- Светоч вселенной, везет возвратилось для нам. Вы щедрее самого Хатама. Шахское рым родоначальник вы держи реминисценция оставил, отличается как небо через земли у себя оставьте. Если всерьёз любите меня, прикажите полководцу Абдулле вывести войска ото моей родины. Зачем ми шахское бугель здесь, эпизодически после много равно равнины Азербайджана поливаются кровью?!

Халиф перевел щебетанье сверху другое.

- Прекрасный серафим мой, прошу тебя, возьми себя во руки! Мне желательно бы, чтоб твоя милость всякий раз пела ми песни любви. Покинуть сей тленный общество совокупно от тобой было бы величайшим счастьем. Я равным образом бери книжка свете хочу торчать во объятиях моей возлюбленной.

От сих слов халифа Гаранфиль размякла, ее горячие зеницы плутовато блеснули на темноте:

- Повелитель правоверных, предназначение подобна игральной кости: кому шестерной выезд выпадает, а кому пятерка. Может, автор этих строк до тех пор вас... Халиф прервал ее:

- Разве позволяется понять это?

Гаранфиль попыталась возвернуть совещание на вчерашний день русло:

- Родина моя...

Гарун погладил ее волосы:

- Сейчас момент любви... "Хурма поспела, а вертоградарь спит". Зачем но потратить промежуток времени возьми разговоры?

Несколько минут все как рукой сняло на молчании. Наконец Гаранфиль поднялась равно налила винище изо графина на кубки... Халиф пил-пил, да истощенно упал на постель.

Гаранфиль, осторожно насчет струн уда, напевала тихим голосом, окрыляя видение халифа песней:

Вот да пришло расставанье,

Вот равным образом настало прощанье.

О, дорогие, родные,

Это

Последнее наше свиданье!

Руки мои - сие песни разлуки,

Можно ль уйти не принимая во внимание отзвуков звуки?

Счастье ко ми приходило со тобою

Можно ль зажраться чистой любовью?

Это

Последнее наше свиданье.

Сколько вот взглядах

Тоски равно страданья!

Гарун равно кайфовый сне развлекался не без; возлюбленной: "Кажется, самочки Афродита этой заполночь на моей постели... Красавица моя, пишущий эти строки равным образом возьми фолиант свете желал бы чувствовать себя получай верху блаженства на твоих объятьях... О пери, плесни пока что кутраббульского вина. Муганское равно алыурбанийское причина даруют человеку забытье..."

XX

РАЗРУШЕННАЯ ДЕРЕВНЯ. КОЛЫБЕЛЬ АБДУЛЛЫ

Война порождает немыслимую дикость,

Стояла морозная зимняя ночь. Солнец, только лишь который покинув когорта Чаши, вошло на плеяда Рыбы. Отражение звезд, падая на-снег, вызывало его мерцание. Горы, ущелья, холмы были покрыты снегом. Обычно шумная чапархана у дороги походила получи мельницу, ото которой отвели воду. Погрузились на тишину равно сторожевые башни. Снегом завалены были села, хутора, сады равно огороды. Изредка вьюга поднимал поземку. В сии морозные ночи ажно самые отважные гонцы равно посыльные халифа безграмотный отваживались начинать на путь. Тропы равным образом проходы, ведущие ко Баззу, стали непроходимыми по поводу снега. Это было получи и распишись руку разбойникам да грабителям. Подобно волкам сновали они возьми дорогах. Но путников, спешащих до Гранатовому ущелью во Билалабад, казалось, ничто безграмотный страшило. Они были возле оружии. Даже самые семья родственники, увидев их сейчас, неграмотный моментально узнали бы. Так метель изменил их лица, бороды,, одежду да коней. С длинных тулупов, больших косматых папах свисали сосульки. Всадник, летящий впереди со соколом получай плече, выглядел ребенком. Меч, нависающий получи широком ремне, времена через времени ударяясь что касается стремнина Гарагашги, звенел. Слезящиеся с мороза карие зеницы юноши вглядывались вперед, длинные густые ресницы обледенели. Светлое, приятное образина разрумянилось возьми морозе. Ветер выл голодным волком, порошица его снегом равно норовя сорвать, мел тулуп. Буран измаял да его спутников.

Бабек держался на седле, так сказать во нем равно был рожден. Он далеко не сводил око со дороги, занесенной снегом.

- Ну, смельчак мой, порезвей!..

Когда их хутор подверглась разорению, Бабека во Билалабаде далеко не было. Он вместе с отрядом молодых односельчан отправился для подножью Базза получай воспособление хуррамитам, воюющим от пришельцами. Услышав, что-то родительница его взята во неволя да уведена во Багдад, Бабек застонал равным образом целую неделю метался для коне до горам, устраивая засады сверху переправах равным образом перевалах. Но ему приблизительно равным образом никак не посчастливилось подсидеть партию пленных, в надежде от обнаженным мечом сигануть держи халифский конвой. Хотел возлюбленный закатиться на Багдад, только старухня пожалели его, понимая, зачем тем самым балбес всего лишь погубит себя. Принялись разубеждать его, наставлять.

- Сынок, - утешали они его, - самолично грандиозный Ормузд поможет Баруменд вернуться бери родину. А на Багдаде твоя милость погибнешь понапрасну. Самый первый порядок отмщения - сие забраться во армия Джавидана равно биться из врагами...

Бабек получил полномочие равным образом этой снежной заполночь возвращался изо Тавриза. Сбежав с Багдада, Горбатый Мирза сообразно дороге получи и распишись родину ес приют во доме одного с самых именитых горожан Тавриза - Мухаммеда сын Раввад Азди. Купец Шибл равным образом во сие сезон торговал на Тавризе, а ему на скорую руку нужно было приходить во Базз. У Джавидана мастерство ко нему было, Шибл приходится был забросить хуррамитам оружие. Необходимо было повидаться от Джавиданом равным образом наклеветать подробности. Бабек получил поручение: живыми да невредимыми Горбатого Мирзу равным образом Шибла ввезти по Баба чинара, немного погодя их встретят. Если по мнению дороге повстречаются разбойники Лупоглазого Абу Имрана, подле необходимости вручить отпор, а сверх особой нужды во драку невыгодный ввязываться, а разведать, идеже они расположились, иначе камо направились равно согласно приезде изречь знания насчёт них... Такое нагрузка отнюдь не соответствовало возрасту Бабека, же в полном смысле слова отвечало его нраву равным образом смекалке.

Бабек тронул повод, понукая Гарагашгу. Конь рванулся вперед. Бабеку сии места были недурственно знакомы, благодаря чего равным образом безграмотный сбивался возлюбленный вместе с дороги, недурно знал какого направления держаться. На спуске во ущелье, Гарагашга по какой-то причине фыркнул, Бабек подобрался во седле. Ему показалось, который Лупоглазый Абу Имран со своим заново собранным сбродом то-то и оно вынырнет с ущелья равным образом заорет: "Эй, маньяк сыночек Абдуллы, стой! На данный единожды безграмотный улизнешь ото меня! Жаль, неграмотный изрубил аз многогрешный тебя для куски до сей времени на чреве матери твоей Баруменд!"

Бабек рассердился нате себя: "С что сие почудилась ми острастка разбойничьего главаря?! Пусть выше- свой оружие разрубит меня бери куски, коли моя особа безвыгодный отомщу ему вслед за отца, вслед родину! Где но ты, трус?!" Гарагашга в который раз ,фыркнул, Бабек очнулся ото своих дум, глянул назад.

- Эй, храбрецы, в чем дело? но вы? - поторопил дьявол своих друзей. - Ну-ка прибавьте ходу, давно Билалабада рукой подать. Однако буде опять осадки повалит, маленько со пути равным образом сбиться.

Всадники пришпорили своих коней, конюшня пустились наперегонки:

- Ну, Демир мой, покажи-ка, в зачем твоя милость способен!

- Поглядим, кто такой первым доскачет впредь до родника Новлу!

- Я доскачу, я!

-Лерестань бахвалиться! Если ажно загонишь своего Демира, всегда в равной степени неграмотный поспеешь следовать мной.

По заснеженной дороге воспрещено было очень спешить коней. Но от гор Хаштадсар равным образом Базз надвигался богатырский ветер. Бабек опасался, который угодит со своими спутниками во буран. Кони шли рысью, с их горячих ноздрей валил пар. Беспокойный суждение Бабека ещё раз был прикован для заснеженной дороге. Будто черт знает кто выкрал корону халифа Гаруна равно выбросил для дорогу, а Бабек без дальних разговоров ищет ее, с тем изготовить изо нее воронье гнездо. Из карих око Бабека сыпались искры, только сии искры неграмотный могли подтопить пороша возьми дороге.

- Муавия, обидчик может припереться внезапно, поглядывай назад! - предупредил Бабек брата. - Этот стреляный воробей разбойник, на правах бирюк, чище вредит зимой. Я но всматриваюсь вперед.

Муавия, повернулся на седле, равным образом во все глаза всмотрелся во проработанный путь. Благодаря снежной белизне отойди дозволительно было заметить наравне во явственный день. Муавия тихонько кашлянул равно махнул рукой:

- Эх, Бабек, какой-никакой а юродивец во экий хлад вылезет с теплой постели? Никого безвыгодный видно.

Изнурительная снежная трасса ни лещадь каким видом малограмотный кончалась. Под утро юпитер как лукавый изо коробочки нахмурилось равно налетел веский буран. Бабек в таком случае равным образом ремесло соскакивал из коня, нагибался равным образом чутко рассматривал виднеющиеся сверху снегу странные следы: "В сих следах непосредственно бес никак не разберется. Разве буран дает надоедать толком? Сразу но заметает следы. Вот поутихнет буран, в то время поймем, сколько делать. Может, сие - останки разбойников Лупоглазого".

Бабек как никогда насторожился, вдел ногу во стремя, опять вскинулся на седло:

- Сердце в жизни не безграмотный обманывало меня. Здесь прошли разбойники.

Муавия пожал плечами:

- Что тогда сказать, братец?! Эти пахта значительнее похожи нате верблюжьи, нежели получай конские. Может, прежде нас до этой дороге прошел караван?

Бабек ядовито сказал:

- Глупыш, а я-то думал, ась? твоя милость поумнел. А ты, оказывается, однако до текущий поры младенец. Со дня казни главного визиря Гаджи Джафара, так например единственный группа "колосса для глиняных ногах" приходил на Базз? Ни один! Это - конские следы. По краям снегу нанесло, поелику они равно кажутся большими.

Бабек говорил, что сущий охотник-следопыт. Всадники стараясь безграмотный исключить ни слова слушали его. Муавия, остерегаясь новых упреков брата, сделай так для попятный:

- Ну, братец, пусть себе склифосовский по-твоему.

Бабек замолчал. Купец Шибл, поправив мотающийся возьми поясе меч, обратился для Муавие:

- Бабек прав. Сообразительный парень. Иначе что ли люд Джавидана дали бы его нам во провожатые?

Горбатый Мирза, молчавший в протяжении токмо пути, близ имени "Бабек" напоследок разверз уста:

- Клянусь в единственный прием пророка Ширвина, сестрица Баруменд во Багдаде так равным образом мастерство касательно своем сыне Бабеке говорила... Я давнёхонько мечтал различить Бабека, так точно невыгодный удавалось. Действительно, спирт - чувак храбрыщ.

- Ничего, Мирза, будем живы-здоровы, поглощать у меня приманка ожидание равным образом немалые, - гостинодворец Шибл поднял обледеневший стойка тулупа, закутал шею и, приценивающе оглядев Бабека, продолжил:

- Если сестрица Баруменд согласится, то, по образу наступит затишье, возьму Бабека ко себя вожатым каравана. Весь во покойного Абдуллу. Когда слышали, в чем дело? выше- группа ведет Абдулла, вот те крест быстро пророка Ширвина, аж бедуинские разбойники невыгодный осмеливались подступиться для моему каравану. Однажды Абдулла из мечом на руке самого "короля джунглей" загнал на вавилонские камыши. А Дербентская история!.. Тогда Бабек уже никак не родился. Ах, был бы Абдулла жив, поглядел бы не откладывая возьми своего сына...

- Сестрицу Баруменд уговорим, - со готовностью отозвался Горбатый Мирза равным образом попытался дыханием согреть пальцы. - Какой буранище! Кого хочешь выбьет изо сил.

За столько полет Горбатый Мирза привык для багдадской жаре, что такое? далеко не был в состоянии выплеснуть холода, равно дрожмя дрожал на седле. Борода, покрылась мерцающим инеем, равным образом калека выглядел главным жрецом Азеркешнесба, осыпавшим бороду жемчугами. Если б изо плоского носа Горбатого Мирзы отнюдь не валил пар, симпатия бы, возможно, обморозил себя лицо.

Мороз равным образом коней разукрасил около сложение всадникам. С отяжелевших пышных грив, не без; конских хвостов, завязанных на узлы величиной не без; кулак, свисали гроздья сосулек. Будто наряжалыцица Ругия этош ночным делом сверху крыльях Феникса прилетела с Золотого дворца равным образом чудесно разукрасила да всадников, равно коней.

До Билалабада оставалось недалеко. Снег становился всё-таки глубже да глубже. Буран никак не унимался. Хрустя снегом подо копытам, усталые обувь продвигались вперед, неоднократно спотыкаясь, до душа утопая во снегу. Всадники щелкали плетками:

- Ну, проклятая, невыгодный спотыкаться!

- Вставай, я отстали через Бабека.

- Вот так, атомный девушка плетки далеко не дожидается.

Кони вздрагивали с ударов плеток, как на пожар поднимались, отряхивались и, закусив удила, устремлялись вперед.

Отпечатанные нате дороге путаные выжимки ведь равно обязанности заставляли Бабека спешиваться. Они были поуже несладко различимыми. Даже самовластно Джавидан безграмотный разобрался бы во них. Бабек растерялся. Он разгреб руками новейший фирн да наблюдательно всмотрелся. Заметил позамерзший отметина подкованного коня. След был глубоким. Видимо клажа лошади была тяжела: "Ну, благообразный лис, автор этих строк а сказал, который тебе значительнее безграмотный удастся обштопать нас. Я твою шкуру равно у скорняка узнаю... Это те самые следы, что-то моя персона давеча видел".

Ни у кого никак не оставалось сомнений. Все согласились вместе с Бабеком.

- Что после этого скажешь, недоросль прав, сие - конный след. К тому а возлюбленный тянется для Билалабаду, -проговорил Шибл и, похвалив Бабека, добавил: - Надо являться настороже.

Всадники горячили своих коней, тем не менее угнаться вслед Бабеком далеко не могли. Под ударами ветра дрожащие у дороги голые ветки гранатовых кустов пели получай тысячу ладов. Они заливались, в качестве кого свирели. Наконец всадники, от трудом одолев Гранатовое ущелье, добрались накануне родника Новлу. Родник старым порядком журчал, кипяток втихую струилась во занесенный желоб.

Уже рассвело. Несмотря для то, что-то сало шел, безграмотный переставая, совершенно шокруг было толково видно. Бабек задумчиво смотрел для свою деревню. Гарагашга выказывал нетерпеливость, фыркал, рыл снег, ггрыз удила, тянулся ртом ко желобу. Бабек, дернув поводья, прикрикнул для коня:

- Эй, твоя милость а огулом на мыле, неграмотный пей! Вот дам тебе овса ей-ей соломы - потом.

Бабек издревле скучал за родственник деревне. Но таковский печальной шстречи некто отродясь бы невыгодный желал: "Где но дымы деревни? Где наши люди? Где страстность атешгяха?! Где метастаз Дома милости?! Будто со дня сотворения таблица семо безграмотный ступала ножища человека".

Бабека душили слезы. Деревня была разорена. Будь возлюбленный один, невыгодный постеснялся бы, заплакал. Каким а милым да дорогим был с целью жего родничек Новлу! Хрустальные перлы родника струились, вливаясь во речку, спускались во долину равно хоть сколько-нибудь ниже, следовать голыми деревьями, терялись изо виду. В душе Бабека пробудились щемящие воспоминания: "Весной данный источник пел вяще птиц. Здесь назначали свидания ребятушки равно девушки деревни. Родник служил зеркалом в целях де-шушек. Они причесывались, глядючи держи приманка отражения во родниковой воде. Идущие изо дальних стран, увешанные колокольчиками верблюжьи караваны останавливались у сего родника. А наша сестра подкармливали петухов каравана лущенными орехами. Одуревшие шетухи пускались во драку. Эх, зрителей держи сих петушиных боях собиралось столько, ась? подчас казалось, мнимый тавризский беспорядок переместился сюда. А во вкусе тихомолком поблизости родника теперь. Великий Ормузд, идеже но ты? Халиф Гарун да песню родника Новлу нарушил!"

Бабек вспомнил да отца из матерью, которые бог знает когда в свою очередь про-шели союзник другу песню любви у родника Новлу. Если бы отнюдь не каста любовь, да Бабек никогда в жизни невыгодный родился бы. Тишина, царящая у родника, угнетала Бабека.

Тяжело было понимать Билалабад таким разоренным. Бабек обратился ко Горбатому Мирзе:

- Это - наша деревня. Глядите, гораздо моя персона привел вас... Нет, возлюбленная отнюдь не похожа возьми нашу деревню, наша местечко была никак не такой.

Солнце разжевывая слова тлело у горизонта. Все молчали. И что-то они могли говорить Бабеку? Слабые лучи бледного зимнего солнца никак не могли согреть замерзшую деревню. Бабек в мыслях говорил: "Не знаю солнца, горячее человечьего дыхания. Оно жарче, пламеннее пусть даже солнца!" Гарагашга, потянув поводья во сторону желоба, отвлек Бабека с дум: "Конь мой, отнюдь не беспокойся, твоя милость свое получишь, мы а сказал, что-то потным вдребезги нельзя... Потерпи".

Бабек в таком случае равно деяние подносил ладошка козырьком ко лбу, глядел в осиротевшую занесенную снегом деревню. Над развалинами постоялого двора да оставшегося помимо гостей Дома милости кружили вороны. Завидя их, сокол, находящийся бери плече Бабека, порывался взлететь. Но владелец доколе безграмотный выпускал его. Бабек весьма расстроился: "Откуда получи и распишись нашем пути взялись сии проклятые перо - вещуньи несчастья? Как повстречаюсь от ними, что-то около ми малограмотный везет. Они ищут развалины, ради вволю покаркать". Было бы у Бабека время, некто всех вран перебил бы стрелами: "Глянь-ка в сих черных уродов! Нас из-за беспомощных принимают, который ли? Мы живы пока. Днем равным образом ночью, безвыгодный предвидя сна, будем сражаться. На томишко свете довольно поспим. Днем да под покровом ночи будем спорить мечами да прогоним врагов со нашей земли!"

Бабек стараясь отнюдь не обронить ни слова оглядел всё-таки вкруг родника: "Куда а тянутся сии следы?!" Одни уходили во сторону Билалабада, кое-кто - во сторону Базза. Были равно следы, в чем дело? возвращались во Гранатовую долину. Бабек приуныл - позднее экой гонки, постой равным образом путайся во следах.

Спутники его мерзли на седлах. Долго ли придется тогда ждать? Бабек задумчиво произнес:

- Пора полакомить коней, боюсь - заболеют. И устали они изрядно. Подумайте только, каковой маршрут ради Никта одолели. И поперед Баба чинара до этого времени цельный переход. Если согласны, передохнем на Доме милости. Потом продолжим путь... Следы раздваиваются.

- Сынок, оный стужа до чертиков извел нас, - согласился Шибл. - Где скажешь, после этого да передохнем.

- Шибл в точности изволил сказать, - сказал Горбатый Мирза, растирая руки. - Чего медянка нам бояться, сынок? И безо того тела наши ото стужи одеревенели. Хочешь - стойком во сало повалимся" только бы отдохнуть".

- Но предупреждаю, на Доме милости вновь холоднее, нежели тут, снаружи. Что поделаешь! У нас несть выбора. - Бабек насчёт чем-то подумал, следом повернулся для Муавие. - Ты, братец, посторожи-ка здесь, у родника. Мы будем во Доме милости. Если, по сию пору может случиться, заметишь разбойников немедля дай нам знать.

- Слушаюсь! - возгордившись поручением, Муавия выпрямился во седле. Поезжайте равным образом будьте спокойны...

Всадники направили своих коней ко Дому милости.

Сумасшедший метель заносил снегом выбоины да ямы. Голые деревья садов гудели. Тутовники, засыпанные снегом, походили для больших белых ежей. Вдоль дороги, ведущей ко деревне, раз-другой попадались "деревья смерти". На них раскачивались обледенелые тела. Село Билалабад выглядело паче скорбным, нежели протез Рас-аль-Чиср, да повидавший получи и распишись своем веку бесчисленно несчастий придворный Зеленых ворот Багдада. Будто на сих местах погулял меч-кладенец кровавого палача Масрура. При виде мертвых тел дух Бабека начинало сопротивляться сызнова учащеннее. Он накрепко сжимал рукоять своего меча: "Ладно-ладно, "колосс бери глиняных ногах"! Посмотрим еще, чья матушка поплачет. Придет время, равным образом сверху одном с сих "деревьев смерти" повесят сына твоего - наследника Амина. Клянусь молоком матери, предварительно последнего дыхания безвыгодный вложу булатный меч во ножны! Знать бы, идеже разбойники, лишившие радости нашу деревню. Пока безграмотный отомщу сим подлецам, никуда невыгодный уйду! Эх, мир, мир, идеже но табуны покойного Салмана? Где Мобед-Мобедан? Каким радостным был он, повязывая нам шерстяные пояса! Где ты, знаменитый Ормузд, приди но получай номощь! Многие мои сверстники спят подина этими снегами вечным сном. Тяжело это, тяжело!.."

Во всех сих бедствиях Бабек винил убийцу своего отца Лупоглазого Абу Имрана. Ему казалось, зачем буде бы безграмотный вождь разбойников, ведь халифский командир сроду бы да далеко не узнал дороги во их деревню. Сколько храбрых хуррамитов покоится теперь подина снегом. Бой был внезапным равным образом жестоким, оттого огнепоклонникам равным образом невыгодный посчастливилось посносить павших во Дом упокоения. Все народонаселение вышло возьми побои - аж дети, девушки, старики, старухи, кормящие матери. Одни пали, уцелевших мужчин равно женщин, полонив, отправили бери невольничьи рынки. Старики да старухи, удалившись на пещеры Базза равным образом Карадага, ютились во них. Баруменд успела совместно вместе с другими беженцами скрыться на горы. Вернувшись с неволи на родные края из караваном Шибла равно найдя сыновей, Бабека да Абдуллу, живыми равно здоровыми, Баруменд обрадовалась. А в настоящий момент симпатия с от младшим сыном Абдуллой вела расчёт черным дням во одной с холодных пещер равным образом ждала, когда-когда но Бабек навестит их. Бабек равным образом соскучился до матери, так повидаться вместе с нею безграмотный выдавалось случая.

Тулупы всадников, покрывшись бесчувственный коркой, зычно шуршали равным образом хрустели. Всем было холодно, же сам черт изо самолюбия никак не показывал виду. Бабеку желательно примерно нате момент посетить ко себя домой. Сокол сверху его плече проклекотал, кажется бы подтверждая: "Хорошо бы". Трудно было до экий погоде находить поди для дому. На заборе сидели снегири. Здесь, на ближний деревне, Бабек безграмотный некогда слышал их, спирт растрогался: "Вы скажите, милые птицы, во какой-либо стороне свой дом?" Но снегири к твоему сведению себя щебетали.

Бабек заблудился во единоутробный деревне. Не знал, на какую сторону командировать коня. Ветер в таком случае вместе с треском валил отягощенные снегом деревья, то, завывая, сбивал гроздья сосулек со голых ветвей да они падали получи и распишись головы всадников. Буран обломил отрасль большого тутового дерева, равным образом преградил дорогу. Бабек глянул возьми шахта дерева равным образом увидев на нем небольшое дупло, помрачнел:

- Это тутовое древесина - наше! А видишь свой дом, - сказал он.- Но в духе а ми нынче призвать вы на принадлежащий дом? Видите, умереть и безвыгодный встать зачем дьявол превращен?!

Слезы душили его.

Бабек, натянув поводья равно пригнув голову, почти сломанной веткой на честном слове протиснулся изумительный двор: "Великий Ормузд, в чем дело? моя персона вижу?! И сие - отечественный двор?!"

Дом Бабека был разрушен впредь до основания. Только опаленные вместе с боков столбы безусловно красные гульфик устояли. Турьи рога, прибитые по-над воротами, заметенные снегом, затвердевшим через мороза, срослись. Двор пестрел следами диких животных. Бабек замер, сродни глыбе гранита.

Шибл, хлестнув своего коня плеткой, въехал нет слов придворный и, потупив руку возьми плечо задумавшегося Бабека, тихонько тряхнул его:

- Сынок, сто раздумий безвыгодный погасят одного долга. Зло отроду неграмотный оставалось безнаказанным. Наступит число равным образом Золотой замок там видно будет на таких но руинах.

Горбатый Мирза попытался также в некоторой степени сказать, однако с стужи токмо застучал зубами.

- Видите, видите? - воскликнул Бабек, которого одолевали слезы: - Какая напасть! Идем!

И Горбатый Мирза равным образом Шибл малограмотный знали, нежели утешить Бабека. Когда они сворачивали для Дому милости, умереть и безграмотный встать дворе под своей смоковницей Бабека раздался первозданный вой. Кони робко шарахнулись. Горбатый Мирза кой-как удержался во седле. И Шибл малость было отнюдь не скатился из коня. Водан Бабек как врос на седло. Он в мгновение ока наложил стрелу получи тетиву равным образом выстрелил. Из ямы выскочил серый, потрясающий нелюдим и, клацая зубами, кинулся бери Бабека: - Куда ты, тварь? Получай!

Стрела Бабека вонзилась волку на голову. Горячая кровь, клубясь паром, стекала равно окрашивала зазимье на червонный цвет. Разъяренный кровопивец был далеко не сражен, а всего лишь ранен. Он, урча, греб зазимье острыми когтями, обдавая Бабека снежной пылью. Гарагашга фыркнул равным образом заржал, приподнялся бери передние сматываем удочки да лягнул волка, готового метнуться сверху всадника. Волк отлетел. Затем встал изо последних сил и, ударив окровавленными лапами в соответствии с ногам Бабека, вдетым на стремя, попытался сбросить его со седла. Бабек выхватил акинак равным образом обрушил его в голову хищника. Волк повалился получи и распишись снег. Со страху равным образом Горбатый Мирза равно Шибл побледнели. А, может, безвыгодный со страху, а ото холода. Горбатый Мирза был малограмотный на состоянии прогундосить ни слова. Он, заикаясь, силился черт знает что произнести Бабеку. В ушах у него звенело. И Шибл целый дрожал на седле. Все случилось что-то около врасплох равно быстро, который последняя чулочная игла в колеснице далеко не успел опомниться. Бабек же, сойдя со коня, по образу ни на нежели безвыгодный бывалошное чистил снегом особый обагренный кровью меч. Он заново печальным взглядом окинул двор, только через силу поднялся во седло, по образу его якобы молнией поразили. В яме, во снегу, увидел деревянную кроватка своего младшего брата Абдуллы. В ней валялись кости, обглоданные волком, а около виднелись пахтанье его самого, хозяйничавшего умереть и безграмотный встать дворе: "Великий Ормузд, почто а сие творится? Люди переселяются во логова волков, а волки - на жилища людей?"

Ветер выл, занося снегом прах волка не без; оскаленной мордой.

Только древний шлейф его торчал из-под свежего сугроба.

С ужасом смотря возьми пустую колыбель, Бабек сорвал не без; тутовой ветки отрезок льда да провел им соответственно пылающему лицу. Потом, потерев руки, пришпорил коня:

- Едем?

Черные вороны не принимая во внимание умолку галдели по-над головами всадников спешащих на Дом милости. Бабек, безграмотный выдержав более, подкинул сокола, сидящего для плече:

- Покажи-ка сим воронам!

Сокол, звеня колокольчиком, взмыл на небо.

XXI

ЛИЦОМ К ЛИЦУ СО СМЕРТЬЮ

Настоящий молодец во бою становится обнаженным мечом.

Снег толстым слоем лежал равным образом окрест Дома милости. И метла, равно голичок у дверей покрылись льдом, отяжелели. На стыках опор со перекладинами пустовали сходные в пригоршни гнезда ласточек. Эти, слепленные с глины узорчатые гнезда напоминали людям в рассуждении вестницах весны. Кто знает, может, чуткие птицы, почувствовав, аюшки? во сих местах пока что будут следовать битвы, неграмотный прилетят чище во сии края, отнюдь не возвратятся на пору цветения полей равным образом лугов во Билалабад. Да кому станут басить свою песню сии птахи на таковский безлюдной, разоренной деревне? И проказливых воробьев, щебетанье которых безостановочно стояло на ушах, отнюдь не было видно. То ли мороз, ведь ли метель, ведь ли голодовка прогнал бог весть куда сих озорников. Только до дрожащим получи ветру, выбивающимся изо щелей стены травинкам, несомненно белеющим у входа на гнезда камням не запрещается было догадаться, почто во дни оны на этом месте воробьи выводили своих желтоклювых птенцов равно учили их летать. К чему под своей смоковницей минуя людей, минус птиц? Нити паутины, покрытые сажей равным образом свисающие вместе с потолка Дома милости, походили получай смазанные салом веревки "деревьев смерти". Пол прогнил равно на доме стоял тошнотворный букет плесени. Холодный ветер, гудя, хлопал раскрытыми совсем дверьми равно окнами, забирался умереть и отнюдь не встать всегда углы. Большой посуда из-под воды, сверху котором были изображены головы коня равно тура, посвистывал. Кто бросил таковой глинянный посуда на очаг?

Обезлюдевший Дом милости в подобный степени пропитался холодом, в чем дело? ничто, в дополнение летнего солнца, малограмотный смогло бы отогреть его. Бабек раскаивался, зачем привел людей сюда. Как всякому совестливому человеку, случайно допустившему промашку, ему желательно чем-нибудь загладить свою невольную вину на пороге Шиблом равным образом Горбатым Мирзой: "Как но тогда согреются бедняги? Но другого убежища полноте! Это самое подходящее во деревне место, идеже допускается укрыться. Эх, отыскать бы одну каплю сухих дров!.. Развел бы на очаге огонь, братва согрелись бы, пришли на себя".

Бабек глянул во очаг. В нём чернело малость обгорелых головешек. Кто-то бросил нате поленья длиннорогий голова козла: "Может, сего козла разбойники Лупоглазого зарезали? Может, равно они ночевали здесь?"

Все около было родным да дорогим Бабеку. Но возлюбленный малограмотный был в состоянии пожрать получай месте. То, выбежав в двор, ухаживал после конями, то, обходя со всех сторон Дом милости, собирал хворост. А путники дышали себя получи руки, но, натурально же, малограмотный могли согреться.

Бабек задубелым веником стряхивал белые мухи вместе с их ног. Но безвыгодный так-то нетрудно было собрать вместе с тулупов корку затвердевшего снега. Шапки Горбатого Мирзы да Шибла, обледенев, превратились на жесткие колпаки равным образом пока что кучно обхватили их затылки. У Горбатого Мирзы заплетался язык, симпатия от трудом выговаривал слова.

Купцу Шиблу не делать что-л. никак не удавалось связать руки льдинки от длинных усов, и, он, морщась, охал:

- Ну равным образом морозище, ажно бороду выщипывает! Столько планирование купечествую, со времен халифа Мехти пропадаю получи сих дорогах, но, отвали же, по этих пор экий холодной, буранной зимы малограмотный видел.

Бабек еще собрал да свалил недалече камина охапку дров. Были середи них да сырые, да сухие. Он разобрал их, сырые хворост откладывая во сторону, а на камелек кидал всего-навсего сухие. Хотел, ради на первых порах сияние в духе нелишне разгорелся, дальше дозволительно было домчать равным образом сырые дрова. Густой дымина клубами повалил с камина. Жаром обдало оставшуюся вновь со смерть равным образом свисающую изо угла паутину равно попавших во нее мух, они закачались. Дрова горели не без; треском. Изредка зеленое пламя, высовываясь коровьими языками, лизало черные камни камина:

- Ох, косточки оттаивают! Все а латона - лучшая пора.

Все сие эпоха дубак заставлял Горбатого Мирзу отплясывать минуя уда, лишенный чего тамбура. Теперь но он, устроившись насупротив Шибла, согревал руки. Огонь протягивал близкие длинные лапы, похищал свисающие со его шерстка равно бороды украшения изо льда. Настроение путников несравнимо поднялось. Они беседовали касательно том, касательно сем.

- Мирза, у природы принимать странные причуды, - улыбнулся Шибл, закручивая размякшие длинные усы. - Природа захочет - заставит человека рыдать волком, иначе говоря но извиваться ужом. Мороз незначительно было далеко не прикончил нас.

Горбатый Мирза, примерно впервой видя купца Шибла, прищурил справедливый глаз, защелкал длинными, худыми, истончившимися ото работы вместе с пером пальцами:

- Да, братец, ваш покорнейший слуга далеко не был в силах поворошить языком.

- Спасибо Бабеку,- сказал Шибл, да глядишь заметил, ась? Бабека в отлучке рядышком камина. - А гораздо а возлюбленный подевался? И вследствие того некто своевольно малограмотный придет погреться? Ведь зазимье доконает его...

Бабек равно сокола посадил вблизи камина, чтоб равным образом некто согрелся. Горбатый Мирза птичьим взором глянул возьми сокола, нахмурив седые брови, заблестел черными глазами:

- Да буду автор твоей жертвой! Бабек, типа ртути, ни бери самолет безвыгодный овчинка выделки стоит возьми одном месте. Наверно, вот дворе кормит коней. Он да во самом деле недоросль расторопный. Да...

- Мирза, - на глазах Шибла засветилась улыбка, - дай небесный ему счастья. Больше того, что-нибудь суждено, сьесть невозможно. Сестрица Баруменд рассказывала, зачем Джавидан хочет подчистить Бабека на Базз. Может, Бабеку придется невозвратимо остаться на Баззе.

Очаг пылал вовсю, систематически изгоняя морозяка изо комнаты, двери да окна которой были заперты. Разлетающиеся вместе с пылающих головешек искры часом падали бери бороды Горбатого Мирзы да Шибла. Но букет паленых вихор им был приятен да они из удовольствием потирали подбородки.

Бабек, как поднимающимся изо очага искрам, постоянно срок в таком случае тащил со двора сухие дрова, то, поглаживая привязанных кайфовый дворе коней, разговаривал не без; ними:

- Ну как, восхищает глаз ячмень? Не бойтесь, просеял, ни одного камушка. Ешьте для здоровье.

Голодные кони, казалось, готовы были полопать свисающие из их голов торбы. Бабек поначалу снял уздечки равно ослабил подпруги. Обласканные кони, прижав для бокам хвосты, завязанные на узлы, хрустели ячменем вместе с соломой.

Голод куда ему до мороза. Гарагашга ни за что-нибудь на свете малограмотный был в состоянии наесться. Бабек, всю нокаут проскакав получай голодном коне, утомил его. Теперь гиппогриф отводил душу.

- Кар! Кар! Кар!..

Наглые вороны, шныряя по-под ногами коней, поднимали потасовку. Эти вислокрылые пернатые однако продолжали слетаться. Будто бог знает кто кинул за всему Миматскому округу клич: "Эгей, эгей, поспешайте, слетайтесь на Билалабад. Там закачаешься дворе Дома милости кушать парной конный навоз. Опоздавший нехай пеняет сверху себя".

-Кыш! Гляди-ка бери сих проклятых! Чуть на поддых ко коням малограмотный лезут! Опять сокола напущу держи вас!

Черные вороны, которые были наглее ажно жадных сборщиков налогов, ни сокола никак не боялись, ни Бабека. То шныряли по-под ногами коней, ведь чувственно уставлялись подо хвосты коней. Два ворона-баловня, всего только на прошлом году оперившиеся, дрались вслед за отрывок дымящегося конского навоза. Они крохотку было малограмотный выклевали дружище другу глаза. Бабеку казалось, зачем сие спесивые сыновья халифа Гаруна, хранитель не без; Мамуном, грызутся через отцовского престола. Бабек разъяренно швырнул комком снега на драчунов:

- Чертово отродье, далеко не дадут коням поесть!

Бабек опять-таки произносил слова, которые как правило повторял, поглаживая голову своему Гарагашги: "Чем триста парение населять вороном, вернее одиночный число выжить соколом. Самое великое успех - свобода. Во прозвище ее нужно перейти во сокола да погибнуть".

В Доме милости незаметно становилось теплее. Зеленое пламя, играя языками, согревало комнату. Шибл, поудобнее устроившись, подталкивал потухающие головешки равным образом с энтузиазмом говорил по отношению Бабеке:

- Если бы возлюбленный безграмотный зажег настоящий очаг, ведь языки у нас давнёхонько бы отнялись.

- А как бы же, - поддержал его Горбатый Мирза, поглаживая бороду.- Даже птаха на родном краю голодной неграмотный останется. Здесь родина, на этом месте ми было выпало на долю насидеться у тепла очага.

Бабек всё-таки снова хлопотал изумительный дворе. Туго подтянув ремень, прикрепил ко нему оружие. Он, казалось, сию побудь на месте бросится во бой. "Здесь засиживаться нельзя", - подумал он. Накормив коней, прошел на комнату, стал недалече камина, и, потирая руки, спросил:

- Ну, что настроение? Согрелись примерно чуток?

Шибл равно Горбатый Мирза поблагодарили его. Бабек сказал:

- Слышите, какой-либо гук подняли вороны? Разрешите, возьму Муавию да спущусь для постоялому двору. Может оказаться, аюшки? Лупоглазый там. Мы чай должны выяснить, идеже находятся разбойники, равно изречь Джавидану.

Горбатый Мирза заволновался:

- Сынок, сразу натолкнетесь возьми них, ась? но тогда?

- Человек умирает нераздельно раз... Неужто боитесь? Горбатый Мирза промолчал. Заговорил Шибл:

- Удачи тебе! Чего нам боязно смерти? Но что ни говори счастливо оставаться осторожней. Враг коварный, может во ловушку заманить. Возвращайтесь поскорее, нас ждет дорога.

Полдень уже никак не наступил. Снег перестал валить. Но ветер, дую-ший вместе с Аракса, вновь бросал затребование всему свету. За снежной пылью безграмотный было что ль ни зги: Бабек, поскакав для роднику Новлу, махнул рукой молочному брату: "За мной!" Мороз бритвой вонзался на лица братьев. Но они, малограмотный ведая страха, направлялись во сторону караван-сараев. Вдруг Муавия придержал коня:

- Бабек, знаешь следы?

- Вижу, трогай ради мной!

- Этот чертов дуновение терпеливость наше испытывает, что-нибудь ли?

Братья проезжали мимо своего дома. Демир Муавии навострил уши, зафыркал равно стал бацать передними копытами по мнению земле. "Наверно затем неизвестно кто есть! Может, разбойники спрятались на нашей яме?" Муавия вынул изо колчана стрелу, наложил ее для тетиву, осторожный оглядел патио равно пришпорил коня. Демир, снова зафыркав, попятился. Вдруг Муавия заметил что-то, чернеющее в области эту сторону ямы: "Что это?!" Ветер сдул сало от бирюка, которого как-то убил Бабек. Муавия инстинктивно вскрикнул:

- Брат, постой, с годами жмурик волка!.. Кто но сие убил его? Брови Бабека взметнулись, некто улыбнулся уголком рта:

- Этот зверюга только-только было никак не разорвал нас. Он спал во колыбели Абдуллы, вишь да пришлось потревожить... Поехали.

И для дороге, ведущей ко постоялому двору, они увидели бездна конских следов. Бабек невыгодный отрывал очи с них. Но, потом того, в духе вот второстепенный разок увидел деревянную кроватка брата, коврижки отнюдь не был способным сосредоточиться: Следы временами путались, расплывались под глазами. Приятные равным образом неприятные реминисценция тревожили его. "Мать, наверное, ждет мои возвращения. Да да по мнению Абдулле моя персона соскучился". В глазах Бабека его родная место выглядела кладбищем, а черные вороны устроили на этом месте поминки...

Неизгладимые впечатления детских планирование во памяти Бабека так окутывались туманом, так прояснялись. Ржанье Гарагашги возвратило Бабека ко действительности. Он словно по мановению волшебной палочки обернулся:

- Муавия, идеже ты? Кажется, подъезжаем ко постоялому двору.

- Да, братец, - Муавия остановил своего коня. - Будь осторожен, Бабек!

- Тесс.... Тише. Да равно моего Гарагашга сделал пора ржать.

Снег предварительно воротами постоялого двора был истоптан конскими копытами. Увидев это, Бабек заволновался. Выпустив изо рук поводья, потянулся для рукояти меча:

- Кажется, волчья бездна здесь.

Бабек знаками дал постичь Муавие, дай тебе оный был подшофе ко всему. "Негодяи, вы далеко не удастся выходить изо наших рук! В аспидски удобном месте застигли их. Эх, только лишь бы равным образом своевольно Лупоглазый был здесь. Подновил бы автор этих строк ему рану, полученную у Баба чинара".

И Муавия, сжав меч, произнес:

- Братец, малограмотный верится, чтоб Лупоглазый ночевал здесь. Он от самим халифом знается. Он-то быстрее общем на атешгяхе.

Хоть болтология Муавии да показались Бабеку убедительными, спирт тихонько соскользнул со седла, и, опустившись возьми колени, чутко стал созерцать жмыхи бери снегу:

- Гм... То, что такое? искали, нашли. Кони разбойников здесь, а сами... Взгляни получи и распишись это! К постоялому двору пусть будет так отпечаток всего одного человека. Ты прав, братец, разбойники забились на атешгях.

Муавия амором повернул своего коня:

- Бабек, - сказал он, - садись в коня, поедем сообщим нашим! Нас итого двое, разбойники изрубят нас возьми куски!

Бабек исподнизу ввысь раздраженно посмотрел получи и распишись Муавию равно упрекнул его:

- Эх, трус, куда ни на есть бежать? Надо а разузнать, кто такой здесь. Может вместе равно невыгодный разбойники, а мирные путники, морозяка их загнал сюда. Ты держи коней пьяный у ворот постоялого двора, а пишущий эти строки зайду, гляну, который там.

Муавия пожал плечами:

- Что поделаешь, всех благ по-твоему. Но безвыгодный забывай, что-то осторожность- красит храбреца. Здесь недостает Баба чинара, чтоб твоя милость спрятался во его дупле. Как бы бойко я ни скакали, разбойники скогуг отполировать нас.

Бабек подал придирка Гарагашги Муавие:

- Держи!

Муавия озабоченно прошептал:

- Давай дружно пойдем для постоялый двор. Разбойники хитры равно коварны.

Бабек промолчал, обнажив меч, приложил слух ко высоким воротам постоялого двора. То равным образом обязанности фыркали кони, ржали равным образом кусались. "А безграмотный следит ли после нами конюх?!"

Бабек, затаив дыхание, расчетливо толкнул дверь. Скрипнул засов. Дверь кем-то была заперта изнутри. "Мне полагается доставить Джавк-дану достоверные сведения. Чтобы невыгодный чебурахнуть себя на его глазах. Есть у него такая присказка: "Лжец - обидчик великого Ормуздз!" Бабек изменил свое первоначальное резолюция влезть вглубь при помощи ворота. С мечом во руке спирт держи цыпочках обошел постоялый двор. Кам атас дьявол ни ступал, безвыездно а позамерзший пороша хрустел почти ногами. На постоялый перистиль дозволено было понимать вследствие пройма дымохода держи крыше. Из дымохода шел пламенный муть равным образом растворялся на чистом зимнем воздухе.

Возвратившись, Бабек поднялся во седло, подъехал фундаментально ж стене, да от коня взобрался бери нее. Муавия, держа коней йод узду, ждал. Он слышал туканье собственного сердца: "А неожиданно непосредственно правитель разбойников здесь? Напрасно ваш покорный слуга Бабека одного отпустил. Видно, через того, зачем цска разрушена, разбойники загнали коней сверху постоялый двор. Не может быть, чтоб близ конях ни души далеко не было".

Ветер раздувал полы тулупа. Вороны продолжали галдеть, "Доносчики, закругляйтесь каркать! Дайте нам делом заняться!" Бабек выпрямившись, натянул лук, нацелил стрелу на ворон... Муавия словно по волшебству снял лохматую папаху да помахал ею: "Эгей!.. Что твоя милость делаешь? Не стреляй, стрела до этого времени пригодится нам!" Но было поздно. Стрелу, выпущенную с лука, невыгодный вернуть. Крупная ворона, сложив плоскости шлепнулась наземь рядом коней. Кони шарахнулись. Муавия быстрый натянул поводья:

- Тихо!

- Спокойно!

Бабек сейчас пробрался ко дымоходу. Несмотря бери мороз, ему было жарко. Будто хранители огня вполне пыл священных атешгяхов засыпали на его грудь. Бабек хотел взойти нате постоялый дворишко да отправить к праотцам всех находящихся там. В ушах звенели слова: "Сынок, запомни: разве ятаган заржавеет на ножнах, значит, его обладатель мертв! Меч огнепоклонника потребно состоять издревле обнаженным!"

У дымохода валялась связка мягкой соломы, ото которой шел пар. Дыхание коней, поднимающееся изнутри, растопило снег, распростирающийся бери соломе. Бабек атас заглянул вследствие канал сверху постоялый двор. "Ого!.. Сколько но на этом месте коней? И до сей времени оседланы! Значит, разбойники спешат! А чей подходит оный храп? Наверно, стременной заснул. Пусть спит, ми только лишь сие равным образом нужно".

Под самым дымоходом стоял распрекрасный конь, отделанное серебром седелка которого было устлано тигровой шкурой. Это был единолично изо отпрысков Белого жеребца. Он не без; ёбаный подобру-поздорову уплетал немалафейный клевер, что-нибудь даже если отнюдь не обратил внимания в юношу, некоторый оказался у него во седле. Бабек был в состоянии по мнению масти, стати да возрасту ввести натура любого коня. Поглаживая серебристую гриву белого коня, Бабек успокоил его да подчинил себе. Нагнувшись, снял со столба висевшие нате нем лук, тула равным образом меч, беззвучно просунул их во дымоход, равно опустил получи и распишись крышу. Постоялый перистиль сотрясался через необычного храпа. Приложив ладошка для уху, Бабек прислушался. На большущий куче соломы, сложенной во углу, закутавшись на тулуп, спал старик. Его сходные возьми швабра длинные усы доходили до самого самых ушей: во разинутом рту виднелись редкие, гнилые зубы: "Этот семиглавый див малограмотный страшен, моя особа его сейчас обезоружил. А идеже но прячется сам по себе Лупоглазый? Может, следит следовать мной? Нет, сей грабитель невыгодный позволит себя вздремнуть держи постоялом дворе нераздельно из лошадьми".

Старый стременной серьёзно сопел, а временем эдак всхрапывал, который через своего а храпа вздрагивал. Словно кто-либо душил его. Кони, так равно профессия трусливо навостряли уши, фыркали, переставая есть. Могучий нецеремонность конюха заставил Бабека усомниться: "Ах, архаичный ворон, твоя милость снова плохо знаешь меня. Твоего двойника моя особа исключительно в чем дело? подстрелил. Не хитри! Помни, твоя живот во моих руках!" Бабек сызнова проницательно пригляделся для храпящему получи куче соломы старому конюху: "Гм... от сим трухлявым недвижно автор этих строк справлюсь! Какой хитрец! Глянь, во вкусе завернулся во тулуп!" Старому конюху снились, очевидно, кошмары, возлюбленный вскрикивал, натравлял собак получи и распишись волка: "Алабаш, возьми! Ох, нате помощь! Эй, проклятый, почто тама делаешь?!" Сомнения Бабека рассеялись: "Нет, спит".

Бабек попервоначалу хотел драма бери старого конюха врасплох, привязать его ко столбу, освободить всех коней из постоялого двора равным образом уехать их на Базз. Потом раздумал. Угнать коней на такого склада снежный, вьюжный сутки было безграмотный очень-то просто. Бабек принял паче разумное решение, подрезал подпруги да поводья у всех находящихся на помещении коней. Но всего-навсего малограмотный перед конца, спирт подрезал так, что такое? ремешки держались еле-еле... Когда он, взобравшись тем а хорошенько держи крышу, хотел сброситься вниз, Муавия крикнул:

- Быстрее, братец, вижу, разбойники идут изо атешгяха. Кажется, нас заметили!..

- Пусть идут, - отозвался Бабек. - Сразимся! Кому поможет гигантский Ормузд, оный равным образом победит. Муавия растерялся:

- О нежели твоя милость говоришь?.. Бабек, мы смерти безвыгодный боюсь. Но я должны завезти предварительно Баба Чинара Горбатого Мирзу равным образом купца Шибла. Ведь занятие здесь серьезное. Джавидану нужно оружие. А его вынужден забросить Шибл. Подумай, почто превыше - сшибиться из этими псами, не в таком случае — не то свести нужных людей для месту? Вдруг получится безвыгодный по-твоему, убьют нас, ась? тогда? Могут разыскать равным образом покончить Горбатого Мирзу равно Шибла, да постоянно пойдет насмарку:

- Но у нас задание: даже если встретим разбойников, сразиться.

- Это лично Джавидан сказал?

- Нет...

- Может, кто-нибудь с большого ума ляпнул, а у нас самих ума нет?

- Ладно, едем, - раздраженно буркнул Бабек.

Оба вскочили сверху коней. Люди Лупоглазого Абу Имрана, проваливаясь на снег, от трудом пробирались соответственно дороге, ведущей ко постоялому двору. Туго нужно пешим. Бабек со братом пришпорили коней равным образом скрылись из-за находящейся рядышком постоялого двора разрушенной конюшней.

Наконец разбойники со криком равным образом шумом ввалились для постоялый двор. Старый конюх, вызванный шумом, стал подыскивать свое доспехи равно безграмотный находил его.

Лупоглазый Абу Имран приказал разбойникам прилуниться получай коней равно вот аюшки? бы ведь ни таким образом захватить ускакавших живыми.

- Эти гяуры никуда с Билалабада отнюдь не смогут скрыться. По коням, живее!..

Разбойники, выведя коней изумительный двор, поднялись во седла. Но отнюдь не успели уйти да пяти шагов, в качестве кого подпруги лопнули равным образом они шмякнулись для обмерзлый снег. Многие набили себя шишки, были на ссадинах. И Лупоглазый Абу Имран, убранный во длинную шубу с тигровой шкуры, барахтался на снегу. Не успели разбойники опомниться, в качестве кого Бабек вместе с братом выскочили с подачи разрушенной конюшни.

- Эгей, на, получай!

- Эгей, кровопийцы, ваш покорный слуга - Бабек! Бабек, сынок Абдуллы!..

Стрелы обильно обрушились нате разбейников. Лязг мечей равным образом щитов слился не без; воем бурана. Разбойники растерялись ото неудачи, постигшей их. Они, на волоске выпрямившись, изготовились для бою, в качестве кого опять, подскользнувшись, растягивались получи и распишись льду равным образом вопреки держи весь старания, подо тяжестью грузных длиннополых приступ да оружия им безвыгодный удавалось выпрямиться. А самое краеугольный камень - утратив в виду духа, они отнюдь не могли жениться себя во руки. Несколько разбойников были отправлены для праотцам, уцелевшие всего пытались взлезть в неоседланных коней, а Бабек совместно вместе с братом уж скрылись.

Когда братья подскакали для Дому милости, Горбатый Мирза равно Шибл поуже сидели нате конях...

Перед Домом милости ржали оставшиеся ничьими семь неоседланных коней, а те, что такое? были ранены, стонали нате снегу. Черные вороны, облепив коней, вместе с карканьем, ждали, в некоторых случаях а те испустят дух.

Лупоглазый Абу Имран, схватившись во гриву своего Белого коня, неразлучно не без; несколькими всадниками кинулся во погоню после Бабеком. Но было еще поздно...

XXI

БРАТ БРАТУ - ВРАГ

Чтоб взять от бою пещеру льва, желательно предварительно пристукнуть его.

Больше всех получи свете правитель Гарун любил свою наложницу Гаранфиль. Он неграмотный пожалел бы отказаться в пользу ей да половину халифата. Но прежде последних дней своих пропускал мимо ушей ее просьбу об Азербайджане, а, покидая оный мир, завещал сыновьям: "Последний мои распоряжение таков: объединившись, волею аллаха уничтожайте хуррамитов вплоть поперед тех, которые лежат на колыбелях! Сделайте так, так чтобы на будущем речь "хуррамит" было вычеркнуто с истории!"

После того, что штокверк халифа Гаруна, которое ранее обременяло халифат, было предано земле, во Золотой зимний ровно бы огненная гостья ударила. Все приближенно закружилось, завертелось, что такое? забыли пусть даже ругнуться матом подкрепление войскам во Азербайджан. На тризне халифа его сыновья малость было далеко не перегрызли товарищ другу пасть через престола. По завещанию Гаруна, Хорасанская район досталась Мамуну, рожденному Мараджиль хатун, страна огней продолжал быть личным приданым Зубейды хатун, а западные области халифата отошли для сыну Зубейды супруга Амину. Матасиму, рожденному турчанкой, Гарун оставил собственный регалии равно земли, прилегающие для Багдаду. Матасим был воином равным образом оттого булатный эспадон отца ценил дороже, нежели престол. Еще безвыгодный как бабка прошептала болтунья дней по прошествии смерти халифа, а страшный вот дворце разыгрались так, почто чуток было безвыгодный погубили династию Аббасидов. Престарелой Айзуране супруга было хоть головой об стену бейся одной распоряжаться таким огромным государством, оставшимся сверх полновластного владыки. Объединившись от невесткой - Зубейдой хатун, они наконец-то получи и распишись халифский власть возвели наследника Гаруна - Амина. Но всеми делами изумительный дворце заправляли Айзурана супруга да Зубейда хатун.

Молодого, из отрочества пристрастившегося ко вину халифа Амина ни в жизнь безвыгодный видели трезвым, поелику да малограмотный было у него времени поразмыслить, отличить друзей ото врагов. Вместе со своим собутыльником, поэтом Абу Нуввасом, некто пропадал нате вавилонских болотах, селитебный львиной охотой, либо — либо а был получай кораблях, предназначенных ради увеселительных прогулок до Тигру. Халиф хранитель круглым счетом был поглощен честью равно развлечениями, ась? неделями неграмотный появлялся во Золотом дворце. Он ведь оставался бери ночка вкупе от певицами да танцовщицами во отцовском летнем дворце Анбар, то, опьянев, валялся возьми одном с прогулочных кораблей. А часом стражи, посланные матерью халифа - Зубейдой хатун, находили его на монастыре Лис. хранитель неграмотный любил пышных однообразных обрядов, устраиваемых подо Золотым деревом. Словом, был некто заядлым кутилой равным образом гулякой.

По приказу халифа Амина тавризские мастера сотворили чудо: еженочно воды Тигра, возьми берегах которого сплошь зеленели финики, ивы равно пальмы, бороздило семь разукрашенных прогулочных кораблей. Очертания каждого с сих кораблей напоминали какого-либо животного. На змееподобном корабле размещались фокусники равным образом шуты. Они могли беспричинно развлечь халифа Амина, что такое? оный со смеха косой был бухнуть на обморок. Конеподобный бригантина предоставлялся "золотым" равным образом "серебряным" людям, а опять же певицам, танцовщицам равно наряжальщицами халифа. А три судна, олицетворяющие жирафу, слона равно льва, занимали "железные люди" рабы, евнухи, повара. Конеподобный корабль, которому верный отдавал предпочтение, был убран яркими аранскими равно ширванскими коврами. В золотых равно серебряных вазах пестрели живые цветы. С наступлением вечера на праздничных помещениях зажигались свечи. Здесь было красивее, нежели почти Золотым деревом. Самоцветы южного неба - звезды рассыпались в соответствии с шелковой глади Тигра. Окрыляемая музыкой причудливая флотилия, рассекая волны, устремлялась ко мосту Рас-аль-Чиср.

Стройные, гибкие обольстительницы на оранжевых шелковых одеяниях, звеня нежными колокольчиками, окружали Амина. Кому неграмотный желательно огрести сердцем чернобородого, круглолицего, рослого, молодого халифа! Певицы завидовали его возлюбленной, красотой симпатия превосходила ажно Гаранфиль. Когда плясала сия четырнадцатилетняя хутанская фея во зеленом наряде, сладострастному халифу симпатия представлялась ангелом небесным. Каждый раз, выезжая получай прогулку в области реке, симпатия с энтузиазмом начинала от одной равным образом праздник а песни, приводя во экзальтация венценосного обожателя.

Я одновременно получи осадки равным образом сверху буря похожа.

Ну в чем дело? же, подобный уродилась, ну-кася ась? же;

Не тронет чужестранный меня соображение ни один.

Амин! Ты - однозначный мои господин!

Я всю красоту неземную свою

Сама без участия остатка тебе отдаю.

Задушевный альт хутанской красавицы околдовывал Амина. Когда возлюбленная пела, сообразно ее алеющим щекам да бутоноподобным губам блуждала улыбка, буква усмешка ласкала Амина. От дурманящего дыхания да чарующего голоса наложницы халифа Амина охватывало забытье. "...Когда успех улыбнулось этой обворожительной хутанке? Я осыплю ее дорогими подарками..."

Когда правитель забывался, первостепенный сановник нашептывал ему сверху ухо:

- Светоч вселенной, дозволено ли эдак улетучиваться на пороге какой-то хутанской девчонкой?

Халиф верный безграмотный обращал получи и распишись него внимания. Докучать наставлениями молодому любвеобильному халифу на такие минуты было небезопасно. Потому главному визирю далеко не оставалось нисколько иного, в качестве кого сжать язык.

Однажды вечером, изумительный миг прогулки, дурманный правитель Амин, подозвав ко себя главного визиря, оченно озадачил его:

- Визирь, почем миллионов динаров на моей казне? Хочу взяться Хатамом. Щедрость - хорошая вещь.

- Повелитель вселенной, вечно помните одно замечание вашего - ну да полноте почва ему пухом!-покойного отца халифа Га-руна: "Скупой правитель малограмотный прославится!" И вы, что равным образом ваш отец, истинный Хатам. В казне вашего величества сороковник девять миллионов динаров.

- Позови казначейша ко ми равным образом прикажи, ради триста тысяч динаров перевел бери название моей прекрасной возлюбленной. Эта деваха поет чудесней даже если нежели Гаранфиль - милашка любовница мои отца.

Главный везир поклонился:

- Повиновение повелителю правоверных - свой долг! Его независимость короче исполнена!

Халиф прищурился:

- Визирь, пускай изо моей казны двадцать тысяч динаров выдадут поэту Абу Нуввасу, чирик тысяч динаров - главной танцовщице, да пятерка тысяч - писцу, записывающему мои изречения.

- Повиновение светочу вселенной - свой долг!

Хутанская красавица, видя, зачем самочувствие халифа Амина поуже поднялось до самого звезд, мелкими шажками приблизилась для нему равно тронула струны уда:

Белая верблюдица

из чистыми деньгами очами,

может, равно отнюдь не ведает,

что-то творит ночами.

Этот свет, который милого

вводит на забытье,

с луны таинственной,

либо — либо с нее?

Халиф Амин, покамест хлеще опьянев ото звуков уда, чуток было малограмотный взял возлюбленную держи цыпки равным образом никак не бросился с от нею во воды Тигра. Но сего последовать малограмотный могло. Его скученно обступали придворные, танцовщицы, певицы...

В эту ночь, поуже подо утро, двухмачтовик в целях развлечений в соответствии с приказу Амина бросил дрек неподалеку монастыря Сестер. Миновать его было невозможно, зане калиф верный пожелал перебрать в памяти проведенные после этого неразлучно от другом-приятелем, поэтом Абу Нуввасом, приятные дни: "Ах, молодость, молодость! Как но вольны автор были во те времена! А сейчас, куда ни на есть бы ни ступил, стражи преследуют меня до пятам. Прекрасное было время. За до некоторой степени дней прежде оруджлука - поста - любители покутить, мусульмане да христиане, собирались на монастыре Сестер. И я, сказав, что такое? отправляюсь для охоту, подпольно приходил туда, совместно от Абу Нуввасом. Три дня равно три ночи пили, кейфовали. Не успевали протрезветь, как бы Абу Нуввас, хлопнув во ладоши, закатывался хохотом: "Братцы, изрядно быть на седьмом небе не без; женщинами! Плесните-ка на кубки вино, далеко не так нам угрожает протрезве-иие..." Да, прекрасные были деньки!.."

Всему держи свете питаться возникновение да конец. С восемьсот девятого по части восемьсот тринадцатый годок живот халифа Амина протекала на беспрерывных кутежах да развлечениях равно утекла сходно певучим водам Тигра.

Войска совершенно были позабыты. Полководцы чрезмерно разжирели. Разбогатев для грабежах, строили в настоящее время пользу кого себя прекрасные летние под своей смоковницей во окрестностях Багдада. Халиф верный невыгодный очень-то доверял им, дьявол до основания полагался всего лишь получи воинственных бедуинов, которых насобирали во Сирии.

Багдадцы придумывали равно рассказывали через имени аль-Джахиза смешные истории ради халифа Амина: "аль-Джахиз говорит, в чем дело? винами алькурбани да кутраббуль, выпитыми во монастыре Сестер Абу Нуввасом равным образом халифом, дозволительно побежать всегда сады Савада. Разве верный иногда трезвым, так чтобы заворачивать таким большим халифатом?"

В годы правления халифа Амина прокуратор Хорасана - Мамун хоть по части ночам малограмотный спал, без конца готовился ко схватке. Он сделано на глазах у всех отнюдь не считался не без; занятым кутежами братом Амином, отказывался уплачивать подношение Багдаду. В мечетях халифата моллы возвещали многие года безграмотный Амину, а Мамуну. Воины-персы, объединившись по-под зеленым знаменем покойного Абу Муслима, из гордостью вспоминали бывших Сасанидских правителей, подсчитывали близкие силы.

Халиф верный сделано называл своего брата гордецом, малограмотный был в силах вышвырнуть "шалостей" брата. Да равно поговаривал, дескать, сполна чтоб моя особа тебя не видел во отца, во родителя. Халиф диктовал своим грамотеям тексты, которые читались не без; минбаров мечетей равно на которых проклинался его брательничек Мамун, обвиняющийся на нарушении отцовского завещания равным образом хоть государственной измене. Но сие никак не возымело действия. Мамун поступал по-своему. В халифате, не возбраняется сказать, царило двоевластие. И Зубейда хатун, да Айзурана супруга обвиняли молодого халифа на безволии... Неразбериха творилась умереть и далеко не встать дворце. Савадские феодалы равным образом багдадская пробовать подстрекали Амина ко войне. Неиссякаемые сокровища персидской поместья уплывали с их рук. Зубейда супруга до сей времени до этого времени питала мизантропия для потомкам Абу Муслима. Она ни за в чем дело? на свете отнюдь не могла успокоиться.

Меч плакал соответственно шее халифа Амина. Мамун а пользовался среди? персов беспредельным влиянием. Он готовится отбить нападение-брата Амина на городе Мерве.

Тяжелым было расположение халифа. Если бы состояние да тогда пойдемте так, симпатия вынужден был бы пойти на компромисс престольный праздник матери - Зубейде хатун, другими словами брату Мамуну. Но владычество - такая зараза, ась? хоть старуха, разбитая параличом, никак не откажется через престола. Будь держи тс" желание правителя, он, покидая текущий мир, забрал бы от лицом государственную печать. История видела бесчисленно правителей, которые, теряя последние силы, обеими руками цеплялись вслед престол.

хранитель безграмотный желал говорить прости от престолом. Наконец, по мнению настоянию матери, симпатия начал нанимать войска невыгодный исключительно на Сирии, а да на Савадской области.

Однако электорат Савада, без году неделю сменившее цыганский вид жизни для оседлый да шель-шевель вкусившее красоты оседлой жизни отнюдь не желало войны. Не желали ее да участники всех походов халифата наперекор хуррамитов равно по мановению волшебной палочки избежавшие гибели во битве от ними.. Однако иные алчные придворные, желающие обогатиться бери войне, никак не давали покоя Амину. По сути равным образом своевольно кутила-халиф невыгодный был склонен ко войне. Но вне придворных, твердящих "война-война" хозяйка Зубейда супруга готова была приняться из-за меч. В последнее минута разряд хуррамитов укрепилось. Сборщики налогов, посылаемые Зубейдой хатун, сейчас безграмотный смели шагнуть бери поместья Базза. Водопровод, строящийся во Мекке, до этого времени пока что малограмотный был завершен. Зубейда супруга желала, чтоб Мамун был усмирен, равно симпатия получила бы вероятность сконцентрировать на Азербайджане налоги вслед за мало-мальски полет в будущем со тем, чтоб-послать всю сумму на Мекку, сверху создание водопровода. А сие ноне было однако равно, аюшки? выделывать шкуру неубитого медведя.

Мамун же, надеясь получай поддержку персидских феодалов, задумал дать новую жизнь прежнюю славу сасанидских правителей. В восточных областях мечети ступень за ступенью теряли свое влияние. В деревнях, вблизи Базза равно Карадага, хуррамиты старательно восстанавливали разрушенные атешгяхи. А на атешгяхе деревни Билалабад жрецы сейчас исполняли религиозные обряды. Пили хум, пели да плясали вкруг огня.

Наконец дружина халифа Амина перешло во наступление. Гонцы гоняли своих коней изо походного стана во Багдад, да обратно. Войска Амина да Мамуна в стержневой раз встретились у реки Рей. Войско Амина сражалось по-под черным знаменем, а дружина Мамуна - подина зеленым. Войско Мамуна возглавлял Тахир потомок Гусейн, имеющий большое вдохновение посреди персов. Сасаниды, утратившие домашние владенья да богатства, взяв во растопырки мечи, поддерживали Тахира. Большинство изо них жило мечтами равным образом надеялось, который Мамун со восшествием получи и распишись престольный праздник окажет им особое благоволение. Мамун обещал обедневшим персидским феодалам взрослые привилегии. И они, безостановочно оскорбляемые равно унижаемые арабами, видели свое изжитие на победе Мамуна.

Помогали Мамуну равным образом иудейские купцы. Они мечтали оттереть изо персидских областей арабских, турецких, индийских да византийских купцов равно переполнить всей торговлей получи Востоке... Кто ась? хочет, пусть себе того равно ждет ото войны, а народу она, в дополнение слез да неизлечимых ран, сносно никак не дает.

Положение халифа Амина было безнадежно. Его воины отнюдь не желали сражаться. Из полученных от разрешение от бремени писем явствовало, который их семьи живут плохо. Казна опустела равно правитель верный невыгодный был в состоянии внести плату жалование войску. Халифских купцов, следующих от товарами с Дербента во Багдад, хуррамиты задерживали для мосту Худаферин. В таком тяжелом положении у халифа Амина маловато было надежды возьми победу. После некоторого перерыва некто от новой поневоле продолжил наступление. Но однако попытки, предпринятые им, оказались тщетными. Войско Тахира, перейдя во контрнаступление, разгромило полчища Амина равным образом преследовало его накануне Савада. Вскоре персидское воинство ранее угрожало Багдаду. Халиф верный был вынужден выпялить сравнительно от чем персов воинственных сирийцев, для которых чертовски полагался равно которых держал во резерве. Но воодушевленные победой персы показали силу своего оружия да сирийцам. Разбитые, измотанные сирийские части повернули своих коней обратно. Даже кочевые сирийцы, в большинстве случаев ссорящиеся с подачи выгонов равным образом псов, безвыгодный смогли избавить халифа Амина. Халиф вынужден был выйти из игры ко Багдаду да проявить внимание в рассуждении защите города.

XXIII

ПЕРЕПОЛОХ В БАГДАДЕ

Бассейн того, кто такой от оружием на руках далеко не может вступиться его, короче разрушен.

Арабская афоризм

Провожая на оный кипенный зимний будень Горбатого Мирзу равным образом Шибла ко Баба чинару, Бабек, дабы повидаться из матерью, в соответствии с дороге свернул ко Карадагу да гостей не без; внешне привел на вертеп Баруменд. Тогда-то Шибл равным образом принялся убеждать ее, чтоб симпатия отдала Бабека ему во вожатые каравана. Матери желательно смотреть сына рядышком вместе с Джавиданом, однако симпатия никак не могла отказать уважаемому купцу, караванщикам которого от таким трудом посчастливилось подсобить ее с Багдада во Билалабад. Баруменд безвыгодный хотела притворяться неблагодарной.

Бабек стал вожатым каравана у Шибла. Он исходил по-под равным образом вперекор Савад, Аран, Ширван равно Иран. Несколько единожды побывал во Тавризе, Нахичевани, Барде, Гяндже да Дербенте. Каждый раз, на правах приходили на Дербент, Шибл рассказывал ему по отношению нападении хазар равно об отваге Абдуллы... Былое представлялось Бабеку сказкой. Бабек невыгодный раскаивался, аюшки? стал вожатым каравана Шибла. Много мест обошел. Говорят: "кто бессчетно видит, оный беда сколько знает". Бабек хорошо знал всё-таки дороги, переходы, мосты, постоялые дворы, Дома милости. Он прочитал "Книгу дорог философа аль-Кинди". Знал, по образу дозволено превзойти с дороги Тебриз - Курдистан да дойти до сознания впредь до Багдада, знал, за какой-нибудь дороге не возбраняется проложить вереница во Хамадан, Хорасан. Знал, сколько стоит верст с Багдада вплоть до Хаштадсара, Базза, Дербента. Знал, после какое количество дней хвост может дать в области шапке ото Тавриза накануне Багдада, как много верст ото Базза по Ардебиля. Словом, сие применение раскрыло Бабеку глаза, расширило его кругозор.

Бабек неграмотный всего только изучал дороги, ведущие во города, поселки да села, спирт становился свидетелем многих событий. Видел, во вкусе мытарят обитатели халифские сборщики налогов. Видел, наравне сии кровопийцы сажают людей, отказавшихся выплачивать налоги, голыми на ледяную воду. Чего исключительно отнюдь не видел! Когда дары помоны лишь только начинали прибавлять в весе соком, халифские чиновники, будто бы занесенные тама сверхъестественной силой, оказывались во азербайджанских селах равно пересчитывали яблоки да груши возьми деревьях. "Осенью сдадите столько-то фруктов. Позаботьтесь, дабы пернатые равно звери невыгодный уничтожили урожая". И голодные будущее страны от колокольчиками на руках от утра поперед вечера отгоняли птиц через деревьев. Мало того, на пору сбора налогов, скулеж матерей достигал небес. Халиф верный велел сборщикам налогов, чтоб они вслед недоимки забирали у должников дочерей, мол, продав их работорговцу Фенхасу, выручат сумму налога... Проклятье равным образом белой змее, равно черной! Когда наместником был Гарун, хуррамитские деревни как и подвергались опустошению. Халифские грабители орудовали повсюду. Трудно было вырвать не без; корнем их поодиночке. Надо было разбить поголовно халифат, прежде основания.

Давненько негоциант Шибл никак не заглядывал на Багдад. Иудейские купцы говорили ему, почто в багдадских базарах бакинская мальта да ширванские ковры ценятся любимее египетской бязи. Услышав это, Шибл подбивал Бабека:

- Сынок, слышал я, что-нибудь дороги ноне спокойны. Может, отправимся во Багдад? Невольничий рыночек Сугульабд увидишь... Может хоть удастся увидать Гаранфиль. Эх, подрастающее племя вожатые караванов, раз как-то ступив бери багдадскую землю, после минуя умолку твердят: "Пойдем во Багдад, пойдем во Багдад". Там караванщики впредь до утра развлекаются от девушками равно пьют вино. Если захочешь, завалишься во убежище Лис. Там присущий славное алькурбанийское вино.

Все сие было любопытно молодому любознательному огнепоклоннику. Он века мечтал проведать на Багдаде.

К сожалению, на Багдаде ему малограмотный повезло. Только довел возлюбленный груженый нефтью равным образом коврами ряд Шибла по базара аль-Хай-сам, во вкусе рать полководца Тахира, взломав железные торана города, ворвалось на Багдад. Весь остров наполнился персидскими воинами во красных шапках, вооруженными круглыми щитами равным образом мечами.

Купец Шибл опасался, аюшки? хвост угодит во пакши персов. Несколько парение отступать разбойники значительно обчистили его вереница рядышком вавилонских болот. Если бы да данный хвост подвергся ограблению возлюбленный решительно обнищал бы.

- Бабек, умоляю, - засуетился он. - Караван тебе поручаю. Делай, ась? хочешь, однако выведи верблюдов с Багдада.

Бабек недоумевал. Ночью возлюбленный не без; большим трудом привел группа для Хорасанским воротам города. Здесь малограмотный было ни одного знакомого, чтоб посодействовать им. Семь персидских воинов стояли у ворот нате страже. Они скептически относились пусть даже для безоружным писцам. Никого около малограмотный подпускали. Время было такое тревожное, аюшки? стражники у ворот малограмотный доверяли да дружище другу.

После утреннего намаза Бабек вкупе из четырьмя молодыми проводниками стоял перед финиковыми пальмами около ворот. Они держали вече об выводе каравана с города. Изнуренные верблюды не без; бросающимся на зенки тавром "Шибл" нате ляжках ревели перед вьюками. Бабеков Гарагашга отгонял мух, ударяя копытами по части земле. Если бы его основание отнюдь не был привязан для недоузку черного верблюда, буцефал ото нестерпимой жары сбежал бы гораздо тараньки глядят. У белого караванного петуха, сидящего сверху черном верблюде, поникли крылья. Верблюды заняты были своей жвачкой равным образом из их некрасивых обвислых губ струилась белая головка пена.

Бабек был, что да персы, на красной одежде. И некто был опоясан мечом, а вслед за задом висели слизун да колчан. Были вооружены равным образом кое-кто проводники каравана. Все их мысли были сосредоточены получай верблюдах, нежданно-негаданно угодивших во западню.

Переполох во Багдаде нарастал. На Тигре горели прогулочные корабли халифа Амина, пылкость рвалось для небу. В городе занялись огнем приметные здания, дымок поднимался по-над высокими минаретами мечетей. За дымом малограмотный различимо было монастырей да церквей. Персы, заковав во оковы нежелающих мниться воинов Амина, вели цх на военные лагеря. Бабек равным образом радовался, равным образом печалился. Радовался тому, что-то рушится власть, подле которой матушка его попала на неволя да оказалась сверху невольничьем рынке Багдада, погиб его отец, оный самый порядок, некоторый давал шанс водиться Лупоглазому Абу Имрану. Печалился а потому, что-то бедуины, которых вешали получи "деревьях смерти", как и были людьми. Бабек никоим образом никак не был способным позабыть скорбное зрелище, увиденное новобрачный держи мосту Рас-аль-Чиср.

Бабек понемножечку наблюдал из-за стражниками, прохаживающимися у ворот. Ему желательно оголить булатный меч равно сигануть нате них. Он будь по-вашему был рассечь их равно распахнуть ворота. Но подозрительный Шибл отнюдь не соглашался. Город кишел персидскими воинами. Персидские глашатаи держи куцехвостых белых конях переезжали не без; одной улицы получи другую равным образом закачаешься всё альт оповещали:

- Багдадцы, слушайте равным образом знайте! Благочестивый дитя халифа Га-рун ар-Рашида правитель Мамун принимает беспокойство касательно спокойствии равным образом безопасности города получи себя. Халиф Мамун ещё поднимет славу халифата поперед небес. Распространители дурных слухов касательно Мамуне во городе Багдаде совершают богопротивное дело. Мамун изволил изречь, который высокоблагородные персы равно высокоблагородные арабы - его друзья. Простые персы малограмотный имеют никаких притязаний ко простым арабам. И сунниты, да шииты - непропорционально мусульмане. Все мусульмане должны отдавать ключи халифу Мамуну. Во всех мечетях моллы должны восхвалять молитвы после здравие Мамуна.

На улицах Багдада неграмотный было никого, сверх того персидских равно арабских воинов. Все попрятались соответственно домам. Одетые на красную одежду приспешники Мамуна, со мечей которых стекала кровь, приканчивали подозрительных получи месте. Церковные колокола молчали. Только из минберов-кафедр на мечетях ага со минаретов раздавались голоса. Служители веры воздевали шуршики для небу.

Трепетали израненные парусники, привязанные ко финиковым пальмам да ивам бери берегу Тигра. Дервиш, иссохший да древний, живой портрет держи пугало, со свалявшимися волосами получи лице равно голове, не без; кошелем-кошкюлем бери локте, постукивая посохом, топтался у Хорасанских ворот да грустно распевал поминальную марсию.

Гонец, ужель да то верно мертв Амин,

И неутешительный приходится свершить помин?

Краса да самодовольствие славного Багдада

На шпиль меча его была.

А идеже пока что просвет равно ограда?

Преломлен меч. Утрата тяжела.

Бабек, подойдя для дервишу, поздоровался вместе с ним.

- Здравствуй, яремник божий, - отозвался дервиш, необдуманно облизал сухие цедильня равным образом кашлянул. - Кто сие желает оделить нас ради-аллаха?

Бабек бросил во киса дервиша дирхем. Монета, звякнув, упала бери землю. Бабек нагнулся, поднял дирхем равно опустил его во киса дервиша:

- Дедушка дервиш,- Бабек прикоснулся для плечу старца.- Правда ли, правитель верный преставился?

Опаленное солнцем морщинистое физиомордия дервиша приняло скорбное выражение. "Проклятье шайтану!" Дервиш покачал головой, пушкой малограмотный разбудишь вздохнул:

- Сын мой, - сказал он. - Я отнюдь не знаю, который ты, изумительный всяком случае- божий созданье. Святой пророк изволил изречь: чрезмерная своекорыстие навлекает беду нате голову человека. Я беднее птиц да диких животных, только машина говорит мне: "ты зажиточнее самого халифа". И вследствие этого считаю, в чем дело? аллах одарил меня всеми сокровищами мира. В этом мире дюжина дервишей разместятся возьми одной драной циновке, а двум брата, увы, отнюдь не смогли вжиться во необъятном халифате. Я сейчас сказал, любая невзгода постигает человека по вине его стяжательства. Это во всех отношениях правителям будущего подобает состоять уроком. Это вновь что? Звездочеты предсказывают - кровища польется, вроде вода.

- Понял, дедуся дервиш, понял. И то правда экстравазат короче литься рекой!.. Бабек задумался, погружаясь во какой-то академический мир. - У жизни таинственные законы. Жизнь - идиот ветер, а жадные стяжатели - ветряные мельницы. Ветер крутит-крутит такую мельницу, а на конце концов низвергает ее во пропасть.

"Аллахуакбар". Слепые бельма дервиша немножечко было неграмотный прозрели. Слова Бабека пришлись ему до душе. Ему ажно захотелось, раскинув руки, задушить в объятиях Бабека. Тут единственный с стражников напустился для Бабека:

- Эй, бродяга, безвыгодный разводи затор со слепым дервишем. Здесь воспрещается стоять караванам! Сюда вот поэтому и оно подойдут войска. Убирайтесь, назад!

Бабек злобно оглядел разбушевавшегося мясистого, бородатого стражника: "Жаль, почто у тебя поглощать семья! Не ведь бы..." Слепой дервиш, плюнул да пробурчал: "Ла ховла вала гуввата илла билла-хил алиййил азим"106. Дервиш, наугад тыча посохом, удалился ото ворот. В сие миг семо получи и распишись белых конях подскакали семь всадников во красном. "Кто они? И хвосты, да гривы их коней золотятся через хны. Видно, "большие люди". Стражники задержали конных.

Из серой сумы из бахромой, притороченной для лимонный луке седла переднего всадника, капала кровь. Стражники, поклонившись, отворили ворота. В минута ока, миновав ворота, всадники очутились получи и распишись караванной дороге.

Шибл, приложив руку козырьком ко лбу, пригляделся ко всаднику, с сумы которого капала кровь.

- Это но персский командир Тахир! - воскликнул он.- Я не раз видел его на Хорасане. Приближенный Мамуна.

Едва удалился цокот копыт, что не без; минарета мечети Газмийя раздались звуки азана.

Казалось, скорбному голосу муэдзина внимал далеко не всего оцарапнутый Багдад, же всё халифат. Муэдзин точно бы оповещал всех мусульман, сколько командир Тахир вез отрубленную голову халифа Амина его брату Мамуну на Мерв... Знаменитая багдадская энгонада всадника стараниями верных Амину людей сейчас нацелила свое дротик во сторону Мерва: "Враг там!"

Стражники у ворот, проводив именитых всадников, сбились на кучу равным образом насчёт чем-то перешептывались, мысли их были невыгодный здесь, а там, идеже на походной суме кровоточила единица Амина. Нельзя было выпускать из рук случая. Казалось, Бабек обрел необыкновенную силу. Выхватив меч, спирт кинулся получай стражников... Те никак не успели опомниться, во вкусе Бабек выбил мечи с рук у троих. Другие проводники караванов ринулись получи вспоможение Бабеку. Даже Шибл взялся вслед меч. Бабек связал помятых стражников... Ворота были уж распахнуты. Бабек, вскочив в Гарагашгу, поднял караван:

- Быстрее, уйдем с этой кровавой ямы!..

...Далеко кзади остался Багдад. Впереди тянулась караванная дорога. Над камышовыми равно глиняными лачугами у обочины, прижимающимися ко финиковым садам, струились слабые дымки. На знойных полях люди, типа муравьям, работали молча. Иногда вереница проходил вследствие такие деревни, идеже с гомона птиц равным образом крика детей звенело во ушах. Птицы, лопоча налетали сверху плодоносящие сады, а босые, черные, исхудалые мелкота кидались тама же, звеня колокольчиками, гремели экий влетело посудой, отпугивали пернатых налетчиков:

- Эй, проклятые, отнюдь не клюйте хурму!

Из садов доносились голоса взрослых:

- Мечите камни с пращей, мечите! Иначе сии обжоры никак не уберутся.

Ребята осыпали птиц камнями. Но отбрить их было никак не так-то просто. Когда перо проклевывали кожуру плодов, казалось, они живую телеса детей терзают. Финик - древо жизни арабов. Одни плели корзины с листьев финиковой пальмы, кое-кто перемалывали финики держи муку, или — или вываривали изо них мед.

Дороги, пролегающие помощью пустыню, вдругорядь превратились на пылающие печи. Все вкруг отливало коричневатым цветом. Там равно сям виднелись пахари, обвязавшие головы белыми платками. Наработавшись, они прятались на тени каучуковых деревьев. Все живое искало укрытия с жары. Буйволы, жуя жвачку, переваливались от бока для сторона на зловонной жиже, нежились на тепловатых лучах равно нерасторопно пошлепывали себя хвостами до спинам. Кучерявые овцы равно ягнята, сбившись окрест колодцев, прятали головы по-под животами товарищ у друга...

Караван направлялся нате север. Взгляд Бабека был прикован ко узкогорлым глиняным кувшинам у обочины. Из-за неимоверного зноя вода, выставляемая местными жителями в целях путников, борзо испарялась равно горлышки кувшинов посвистывали. Пылающая поле от времени до времени превращалась во мираж. Проходя посредством сии бедные деревни, Бабеку желательно затуманить глаза: "Война... Резня... Почему доводят людей предварительно такого состояния?" Тяжело было впериться в бедуинов, изнуренных болотной лихорадкой. Казалось, они непостижимым образом выбрались изо могил. У Бабека сериал сердце.

Когда вереница отдалился через Багдада больше нежели держи фарсанг107, интерес проводников улеглось. Купец Шибл можно подумать бы сызнова родился: "Слава богу, несложно отделались. Убытков да потерь нет, правда, равным образом прибыли тоже". И Бабек чувствовал себя бодрее, целое увиденное во Багдаде казалось кошмарным сном.

Они нехотя повстречались от отрядом владельца крепости Шеки Сахль сын Сумбатом, какой-никакой в соответствии с вызову прежнего халифа, Амина, спешил во Багдад. Эта заседание из Сахлем на заморский стороне более итого взбодрила Бабека равно Шибла.

Сахль тараторил:

- Бабек, по пути мой, держись веселей. Спокойно можешь направлять частный караван. Впереди - постоялый двор. Там было трое стражников Мамуна. Всем троим наши размозжили головы сиевердскими булавами... Теперь дорога свободен.

Бабек важно знал сего словоохотливого, вислоусого да длиннобородого христианина, от дрянный длинной шеи которого свисал сладкий крест, а лещадь сросшимися возьми переносице черными бровями бурливо бегали крупные баксы глаза... Бабек видел Сахля во Шеки закачаешься пора его беседы не без; Шиблом. Тогда Сахль говорил: "Шибл, ваш покорный слуга с рода великих царей, могу предстать тебе полезным, уступи подешевле ми оружие, поскольку у нас всеобъемлющий враг..."

Сейчас Бабек сказал Сахлю:

- Брат мой, на Багдаде без дальних слов такая суматоха, что-нибудь барбос малограмотный узнает хозяина... Персидский герс Тахир отрубил да увез голову халифа Амина. И базары закрыты. Даже торговец живым товаром Фенхас бежал с города. Если семя Мамуна дознаются, зачем твоя милость явился до вызову Амина, тебе отнюдь не сдобровать.

Люди Сахля повернули своих коней обратно. Бабек предложил:

- Могу осуществлять вы поперед Базза.

Всадники Сахля двинулись в главе каравана. Проводники рассказывали им насчёт смуте во Багдаде. А Бабек, сидя вполоборота получай Гарагашге, пел. Его альт разносился в соответствии с дорогам пустыни:

Я выйду с Багдада

равным образом песню запою,

равным образом сокращу с дороги

для родину мою.

Я до скряга пустыне

пройду великий путь,

пройду его неспешно,

безграмотный утомлюсь ничуть.

Мой друг, трасса сводит

со всякими людьми.

Увидишь пешехода

во собственный вереница прими.

Тому помочь старайся,

чья линия тяжела.

И пес от ним тебе воздается

вслед за добрые дела!

И Шибл, равно Сахль подпевали Бабеку, а рефрен подхватил единодушно огулом караван. Неумолчный звон верблюжьих бубенцов придавал дороге своеобразную приятность...

Уже весь праздник равно целую Морана ряд находился на пути. Хоть верблюды равным образом устали, раздроблять стоянку на этом месте грешно было. Необходимо были покинуть подальше. В финиковых садах, тянущихся повдоль дороги, перекликались перо Иса-Муса, разорялись стрекозы. Небо расцвело вроде поляна. Ветерок откуда-то приносил получи и распишись жаркие дороги пустыни прохладу. Караван держал тракт в север. Во главе каравана старым порядком шел Бабек. Он часом поднимал ставни для звездному небу да тихонько шептал: "Вон, несомненно виден Млечный путь. Я век примечаю по части нему. И ни разу безвыгодный сбивался вместе с дороги".

Вскоре равно Млечный колея поредел.

Петухи каравана кричали, будили побратим друга, а поэтому всегда миром прокукарекали. Будто восклицали: "Добрый день, Бабек, утро наступает!.."

XXIV

ЩЕДРОСТЬ ХАЛИФА МАМУНА

Капля чернил государя хлестче целого войска.

Мамун, увидев отрубленную голову Амина, испытал некоторое облегчение. Он добился своего. Не знал, нежели вознаградить полководца Тахира, привезшего ему голову брата: "Может, презентовать ему место Мерв? Нет, сего мало. Как бы Тахир далеко не обиделся держи меня. Может, приставить его наместником одной изо восточных областей, завещанных ми отцом? Да, скорее да ценнее подарка невыгодный придумать. Тахир даже да молод, да умен равно герс талантливый. Только симпатия может ударить по рукам из персидскими феодалами".

Тахир, захватив за приказу Мамуна Золотой дворец, провернул на Багдаде порядочно дел. Он конфисковал однако состоятельность халифа Амина равным образом отправил во Хорасан. Заодно отобрано было всегда личное отчина да непримиримой противницы Ирана Зубейды хатун, Даже ее подъезд платье, украшенное редкими драгоценными камнями, ценою на сколько-нибудь миллионов динаров, перешло во казну Мамуна. Тахир умудрился выдергать с коршуньих когтей умирающей Айзураны супруга ее бусы стоимостью на десяток тысяч рабов. Зубейда хатун, услышав, ась? страна огней уплыл изо ее рук, слегла. Если бы далеко не первый врач Джебраил, ведь равно Зубейда хатун, по образу ее сынок равным образом свекровь, отдала бы богу душу.

Амавиды злорадствовали сообразно поводу поражения своих кровных врагов. Собутыльник халифа Амина - Абу Нуввас далеко не вынес междуусобицы, душа поэта разорвалось. Многие изо тех арабских аристократов, что-нибудь действовали визави персов, травились толченым алмазом. Привилегии, владения равным образом казну, отнятые у покойного главного визиря Гаджи Джафара, Мамун возвратил Бармакидам. Но на судьбе Гаранфиль равно Ругии однако сызнова безграмотный виделось просвета, их мечты что до возвращении получай родину оставались неисполнимыми. Пиры подо Золотым деревом днесь казались им снами.

Строгость халифа Мамуна, переходящая во жестокость, вызвала большое досада во вкусе на самом Багдаде, таково да на Савадской области. Бедуины возненавидели Мамуна: "Пусть прольется рождение красного шайтана". Взбалмошные воины равным образом избалованные фарраши Мамуна очень притесняли мирное багдадское население. Недовольство народа мало-помалу росло.

Но тем, который в коренной раз видел Мамуна, могло показаться, который спирт равным образом муравью ногу безвыгодный отдавит. Выглядел дьявол добрым, доступным да отзывчивым человеком. А грудь его была душою колдуна. У Мамуна был поместительный лоб, шарообразный подбородок, густая черная борода. Благородство движений, особенно одежда, делали его снаружи похожим бери ученого, а невыгодный сверху правителя. Говорил спирт неторопливо, время с времени неожиданно прищурившись, улыбался. Улыбка скрывала коварное слово лица. Даже стрефил его - Мараджиль супруга никак не могла понять, сколько сие вслед за улыбка. Как бы попросту ни одевался, вроде бы несложно ни вел дьявол себя, весь а сие был властелин большого государства - облик, его был внушительным. Его высокое, полное цилиндр с горем пополам втискивалось на серую абу. Подобно вечерней тени, дьявол был таким длинным, что такое? встречавшие его в ночное время пугались.

Умную, начиненную знаниями голову Мамуна венчала никак не отделанная редкими драгоценными камнями созвездие его отца - халифа-Гаруна, а островерхая папаха. Это делалось во угоду персидским-феодалам. Арабы, ссылаясь держи багдадского плута аль-Джахиза поговаривали, дескать, автор ожидали, что-то калиф Мамун уменьшит размеры податей, а награду сего некто увеличил высоту своей папахи. И, действительно, шапка халифа Мамуна издалека походила надмогильный камень.

Мамун безвыгодный переехал на Багдад, а обосновался на Хорасане равно от сего места продолжил борьбу навстречу сторонников брата. Отказавшись через черного знамени, калиф пискляво поднимал зеленое: "Надо промыть коран! Коран - безграмотный фетиш!" Дерзость халифа Мамуна изо всех сил возмутила некоторых религиозных служителей. Хатибы багдадских мечетей за того, с намерением петь хвалы Мамуна, осыпали его проклятьями: "Из вскормленного молоком огнепоклонницы красного-шайтана магометанский калиф далеко не получится! Нам приходится предпочеть себя другого халифа, почитающего алькоран Мухаммеда!" Духовенство Багдада перешло во открытое наступление. Священнослужители возглашали, в чем дело? сын, малограмотный выполнивший отцовского завещания,- бесчестный сын. Мамун занимает помещение халифа незаконно, симпатия отнюдь не имеет прав получи халифат. Престол захвачен им принудительно оружия. Наш правитель - Ибрагим потомок Мехти, священно чтящий черное знамя!

С первого но дня своего правления Мамун пренебрегал духовенством. Он говорил, сколько богословам надлежит промышлять своими делами, а вместе с государством правитель управится сам.

Мотазилиты равно зындыки насквозь распоясались. Опираясь, для Мамуна, они задались целью сопроводить преображение священного и. неприкосновенного писания. На самом но деле для этому подстрекала расстрел аристократия, а Мамун стремился прислужить ей. Но возможно-ли было сие во такое время? Халиф Мамун славно понимал, аюшки? мусульмане-фанатики неграмотный смирятся. Так да произошло. Багдадское клир вместе со феодалами Савадской области избрало своим-халифом дядю халифа Мамуна Ибрагима сын Мехти. Единовластие во халифате было опять нарушено. Мамун объявил повсюду, в чем дело? Ибрагим потомок Мехти - никак не "взаправдашний" калиф Багдада. И предупредил дядю, чтоб оный вел себя благоразумно.

Новоявленный правитель Ибрагим, вибрируя со страху, решил перед поры впредь до времени отнюдь не втереться на значительная дел. Он почел вслед полезно пребывать возьми троне чучелом равным образом далеко не не соглашаться племяннику.

Мамун от первых дней своего халифства говорил, зачем у верующих религиозная направленность ума преобладает надо политическим равным образом культурным мышлением. Это выступление следовательно широкоизвестным.

Недовольные халифом египтяне, воспользовавшись распрями, точно по мановению волшебного жезла подняли восстание. Мечтающий по отношению самостоятельности заместитель Андалузии Первый Правитель по прошествии смерти французского короля Карла Великого фараонствовал сверху Западе. И не без; византийских границ поступали неутешительные вести. Новый король Византии отказался уплатить харадж халифату. Узнавшие любовь гости до сей времени в Эпоха Екатерины халифа Гаруна хазары на косматых папахах вторично шныряли перед Александрийским валом. Ныне они со до этих пор большим вожделением косились нате Дербент. Жители Савада стонали подина тяжестью податей. Во всех областях халифата поднималось недовольство. Всюду было неспокойно. А наихудшее заключалось на том, сколько на Багдаде да Сирии свирепствовала холера. В Рее равным образом Хорасане начался голод. В окрестностях Базза вторично воспрянули хуррамиты. Они малограмотный признавали ни Хорасана, ни Багдада. Джавидан, выходец Шахрака, опять-таки готовился ко выступлению. Его внутренность однако до оный поры ныло: "Пока далеко не отомщу вслед за огнепоклонников, угнанных на Багдад да проданных во рабство, неграмотный покину данный мир!" Лупоглазый Абу Имран не без; перепугу сбежал равно скрылся во горах. Залег на берлоге да сиречь медведю сосал лапу. Недовольство халифом выражали равным образом кой-какие персидские феодалы... А калиф Мамун старался, никак не впадая на растерянность, поступать со умом, стиснув зубы равным образом кряду наводил порядок.

Самые высокие должности спирт распределил посредь влиятельными персидскими аристократами. Его предмет Тахир стал правителем Хорасана. А будущего тестя, Гасана сын Сахля, калиф назначил наместником Савадской области. Роскошный Багдад из каждым белым днем увядал, а Хорасан расцветал. Багдадская узнавать считала себя оскорбленной, возлюбленная желала глядеть близкий город, равно как в эпоха Гаруна ар-Рашида, столицей халифата.

Знатные арабы, получи и распишись каждом шагу на Золотом дворце оскорбляемые персами, слегли да невыгодный поднимались. Зубейда хатун, которая непрерывно сеяла смуту на халифате, которая послала получи и распишись плаху такого умного деятеля, вроде передовой сановник Гаджи Джафар, еще порядочно планирование безвыгодный надевала красных чахчуров. Она была на трауре вместе с головы до самого пят. Похоронив гильотинированный мертвечина сына получи богова делянка Газмийя, родительница не заманить кого куда и калачом отнюдь не могла подоспеть во себя. Шуточное ли дело, все же Зубейда супруга долгие годы была любимицей гордых Аббасидов. Строительством водопровода во Мекке возлюбленная привлекла симпатии священнослужителей да верующих мусульман. В прежние пора Зубейда супруга возьми каждое латона переезжала изо Багдада во Тавриз. Ныне Тебриз безграмотный принадлежал ей. Подобно заточенной во золотую клетку птице число да нокаут билась возлюбленная во Золотом дворце. Лицо поблекло, во черных волосах появилась седина. Морщинки на нескольких местах рассекали лицо. Вокруг ее притягательных черных глаза словно бы бьи пауки раскинули свою паутину. Губы, без устали источавшие улыбки, в настоящее время дрожали ото гнева. На шее равным образом груди, оставшихся вне украшений, проступили синие жилы.

Долго прикидывала Зубейда супруга равным образом таково равным образом приближенно равным образом наконец, вознамерившись со духом, послала халифу Мамуну такое письмо: "О, хозяин меча равным образом пера нашего века, желаю век видать Вас великим, могучим равным образом прославленным. Что было, так прошло. Лучше бы у льва был одинокий львенок... Тогда бы в нашу долю отнюдь не выпало подобных потрясений. Вы - сынок самого справедливого, самого щедрого, величайшего государя Востока, халифа Гарун ар-Рашида. Ваш удобный папашенька говорил: "Халиф никак не прославится, коли отнюдь не хорош щедрым да великодушным". Родитель Ваш был ваша правда Хатамом. Есть, мудрое персидское изречение: "Хар безвыгодный цска бе ходьба кони, гяр хаме нико бад кони..."108 Даже у самой ароматной розы очищать шипы... Хотелось бы, чтоб меня поняли по чести равным образом невыгодный рассердились получи и распишись меня.. Ложь, сулящая мир, вернее правды, порождающей бедствие. При? всех обстоятельствах моя персона в свой черед довожусь Вам матерью да в среде мной да Вашей родительницей Мараджиль супруга сроду никак не было недоразумений. Мараджиль супруга была самой достойной женой Вашего покойного отца. Знайте же, что-то сколько-нибудь полет аз многогрешный нахожусь на условиях, худших, нежели рабыни, обучающиеся во заведении Фенхаса. Иногда меня посещают странные мысли да автор думаю никак не удалиться ли мне-в пустынь Лис. К лицу ли склифосовский Вам это? Покорнейше прошу проявить дар равно возвернуть ми отнятое Тахиром подъезд платье.. а вот и все мое вено - Азербайджан. страна огней подарил ми во свадебную нощь Ваш родитель, недвижимый правитель Гарун: "Для прекрасной да преданной жены моей да сего края мало!" - сказал он.. Меня ещё раз изнуряет лихорадка. Багдад раскаленней горнила.. Глава лекарей Джебраил торопит меня: "если на ближайшее времш безвыгодный поедете во Тебриз равно малограмотный вдохнете его животворный воздух, ведь вслед ваше имущество неграмотный ручаюсь".

С Вашего позволения завершу сие письмище стихами:

Мамун, муж родом желанный,

Величья образец,

Сокровищницы знаний

Наследник равно венец!

Храню муж запах длинный

И страстность никак не гашу,

И однако но сии строки

Слезами моя особа пишу".

Хорасанский чертог халифа Мамуна украшался коврами. Ночью получи дворцовой площади пылало великое много факелов равно больших свеч. Служанки, евнухи, рабы равно рабыни сияли через радости. Прошел слух, что такое? калиф Мамун сверху своей свадьбе дарует свободу тысяче рабов. Все - равным образом визирь, равным образом векил - сели накануне наместником Савадской области. Персидская ведать немножечко ли невыгодный получай руках носила Гасана сын Сахля. Даже управляющий Хорасана - Тахир, заискивал пизда ним. Халиф Мамун роднился со Гасаном. Сваты вперебивку расхваливали халифа Мамуна Гасану: "Клянемся создателем, ваша дочка Боран хорош счастлива! По уму равно знаниям халифу Мамуну в отлучке равных".

Письмо Зубейды супруга было доставлено халифу Мамуну во воскресенье его обручения. Прочитав письмо, симпатия вызвал главного визиря, посоветовался вместе с ним равным образом направил мачехе такое послание: "Власть принадлежит аллаху! Седьмой аббасидский калиф Мамун.

Главной малике Зубейде супруга необходимо присутствовать известно, зачем всех, самобытно с их положения равным образом состояния, кто именно безграмотный поклоняется хазрату Али, автор невыгодный люблю! Того, кто такой присутствие упоминании имени хазрата возвышенный неграмотный превращается на горстку праха, прости-прощай сие инда малика, ненавижу! Но на таковой незабываемый дата обручения, день, аюшки? сужден ми единожды, желаю уделывать во всех отношениях людям добро. Вы были старшей женой мой покойного родителя, халифа Гаруна. Потому невыгодный могу малограмотный вслушаться ко вашим словам. Все Ваши пожелания будут иcполнены..."

Лихой курьер халифа Мамуна никак не щадил своего белого коня от подрезанным хвостом, гнал его сообразно караванной дороге с Хорасана во Багдад. Видимо, некто надеялся выудить ради добрую извещение инам через главной малики Зубейды хатун, которая целое штифты проглядела во ожидании ответа держи свое прошение.

XXV

ЖЕМЧУЖНЫЙ ДОЖДЬ НА СВАДЬБЕ

Судьбы женщин подобны каплям вешнего дождя,

бриз заносит их так на раскаленные пустыни,

ведь получай цветущие луга.

Японская афоризм

Говорят, следующий таковский свадьбы изумительный во всех отношениях халифате малограмотный было. Празднество длилось сороковник дней равным образом сороковник ночей. Проявляя безмерную щедрость, калиф Мамун раздавал гостям необыкновенные подарки. Кому досталась область, кому - город, а кому - село, одному - замечательная певица, другому - искусная танцовщица.

...Шла последняя ночка свадьбы. В наряжальной комнате дворца до некоторой степени мастериц убирали Боран хатун, прозванную "черным солнцем". Здесь находилась да мама халифа Мараджиль хатун. От обилия драгоценных камней казалось, что-то горница пылает. Свечи излучали гибкий свет, с которого свадебное бельё Боран супруга выглядело до этого времени роскошней. Вызванные на Хорасан с Багдада гейша Гаранфиль равно наряжалыцица Ругая трудились неграмотный покладая рук. Если бы родимая Боран увидела немедленно свою дочь, посчитала бы ее первой во мире красавицей. Ругия расстаралась бери славу. В дугообразных бровях да длинных ресницах Боран сверкали жемчужины. О, аллах, в духе а посчастливилось Ругие поместить редчайшие перлы?! Казалось, халифская нареченная не без; этими жемчугами равным образом родилась.

В наряжальной комнате звучала музыка. Гаранфиль пела, подыгрывая себя получи и распишись уде:

Твоих очей двойное полымя

запало во грудка мою,

Случаются через каждое слово грозы

осеннею порой,

Быть может, огненная гостья живая

запала во штучка мою,

Чтоб создать вновь фокус погасший,

пенаты студеный мой.

Было поуже поздно. Свечи можно подумать бы исходили слезами счастья. Размалевывая себя лицо, типа праздничному яйцу, толстуха-сваха, подбоченясь да похохатывая, с со несколькими рабынями кружилась кругом Боран. Комната наполнилась смехом. На радостях Мараджиль супруга безвыгодный знала, нежели иметь невестку. Она, в качестве кого да сын, желала прошуметь бери этой свадьбе своей щедростью. Мараджиль супруга стала стяжать изо соломенный шкатулки пригоршни жемчуга да обсыпать ими Боран... Жемчужный припустил изумил всех. Каждая проживальщица собрала от ковра внушительно жемчуга. Потом свекровка взяла бриллиантовые, яхонтовые, изумрудные драгоценности равным образом одарила ими тех, который пришел тянуть невесту для жениху.

Если бы этой ночным делом Абу Муслим увидел место Хорасан, так воскрес. В крепости Сенем102 пылали светильники. Горы равно сварог кругом были подобны наряжальной комнате. Над городом кружилось несметное количество голубей. Комочки промасленной ваты были привязаны для их лапкам. От каждого взмаха крыльев сии маленькие факелы вспыхивали резче да во звездном небе образовывался поразительный фейерверк. Затем перо исчезали следовать стенами крепости Сенем, утопавшей на огнях.

Как исключительно наречённая вступила на комнату жениха, преддверие которой горели свечи высотой во человечий рост, Мараджиль супруга подозвала ко себя Гаранфиль равным образом Ругию. В безмерной радости симпатия обняла их, поцеловала каждую на лбина равно вручила по мнению табличке с сандалового дерева. Это были эксцентрично украшенные дарственные грамоты, бери которых золотая вязь гласила: "Красавица, вперед твоя милость свободна! Хочешь - оставайся изумительный дворце, хочешь - отправляйся ко себя держи родину. Но сутки равно ноченька моли аллаха относительно благоденствие мой сына Мамуна".

Ни Гаранфиль, ни Ругия ради всю свою житьё ни разу круглым счетом безвыгодный радовались. Обе разрыдались ото счастья. Какой но любезный гостинец свобода! Гаранфиль, настроив уд, залилась, чисто состязаясь со соловьями на халифском саду:

Золотую поклажу верблюда

Я тебе поклониться безграмотный могу,

Вспоминать да тужить буду,

Милый обличье на душе сберегу.

Мною равным образом изведано ярем

И масса тяжелых годин,

Но в линия отнюдь не жалуюсь, потому

Мне свободу вернул господин.

XXVI

ГОСТЬ НА ОГОНЕК

Человек, тот или иной может бестрепетно взирать на будущее, - крепче всех.

Арабская поговорка

Много слышал Джавидан через Шибла да покойного Салмана что до необыкновенной храбрости Бабека. Да равно самостоятельно видел его на деле не-сколько полет назад, недалеко Баба чинара... Тогда-то самозабвенный храбростью Бабека да задумал диадох приблизить юного храбреца для себе. Как-то Джавидан посылал своих людей во Билалабад для Баруменд. Она поклялась пророком Ширвином да великим Ормуз--дом, аюшки? побольше отнюдь не позволит Бабеку разгуливать от караванами. Сказала, аюшки? возлюбленная да самоё желает, ради Бабек беспрестанно находился подле Джа-видане во Баззе. И брата Абдуллу пущай возьмет вместе с собой.

Прошло время, пора настал. Однажды зимней ночной порой Баруменд услышала конское ржанье у ворот своего дома. Баруменд узнала на позднем госте Джавидана, торопко спустилась кайфовый хашан да пригласила его во дом.

Издалека возвращался Джавидан - с города Зенджан. Он ездил тама для того покупки оружия. На обратном пути завернул во Билалабад. Разместил своих людей во Доме милости, а самовластно направился ко Баруменд. Не в основной раз переступал некто данный порог. Сколько муган-ского первопричина было выпито совместно со дорогим другом Абдуллой подина сим тутовым деревом посередь двора!.. И панты тура, прибитые для воротам, подарил Абдулле Джавидан.

- Абдулла, сынок, глянь - кто такой пожаловал ко нам! - воскликнула Баруменд. Это - товарищ твоего отца, Джавидан. Накорми равным образом напои коня дорогого гостя...

В доме стояла ледяная стынь. Мать да дитя берегли дрова. Баруменд, растапливая очаг, думала: "Вода возвращается на арык, соответственно которому текла когда-то: для Абдуллы стучались во наши ворота, а в настоящее время свой граница переступают вследствие Бабеку. Великий Ормузд, так точно буду ваш покорный слуга жертвой твоего имени!"

Абдулла накормил да напоил Джавиданова коня. Баруменд развела огонь. В доме потеплело. Дым чрез прорубь во потолке потянулся в вышине во небо. Джавидан, Баруменд равным образом Абдулла уселись недалече югня в шерстяном паласе. Баруменд подала гостю скромную пищу. Абдулла в молчании разглядывал Джавидана. Льдинки на белой бороде Джавидана помаленьку таяли.

Седые брови, видючий нос, острые лупилки запечатлевались во сознании Абдуллы. Гость ведь приближал ко огню приманка могучие руки, так наливал с кувшина во глиняную чашку муганского источник да неграмотный впопыхах потягивал его. Абдулла перевел соображение сверху татарка да стрелы, оружие автор защита Джавидана. Тавризские искусники изукрасили штуцер затейливыми узорами. На круглом щите был изображен лев, а получай шлеме ящерица из разинутой пастью. Джавидан представлялся Абдулле так легендарным героем, ведь сказочным дивом.

Никто никак не нарушал молчания. Баруменд, смотря получай Джавидана, вспоминала своего мужа: "Жаль Абдуллу, какая жалость его! Он был таким но отважным".

Джавидан оглядел хижина своего покойного друга. В мешочке, стоящем во углу, оставалось маленько чогана - мыльного растения. Поверх сложенной во нише постели лежали пустые шерстяные мешки. При свете очага блестела серебряная заворот седла, висящего нате опорном столбе. Почти совершенно кувшины, общепринято полные муганским вином, пустовали. К стене прислонена букет гранатовых прутьев. Эти священные фасции Баруменд хранила с целью Бабека. Продолговатый, подобный получай дыню песчаник на шелушения риса равно ручная притон с двух плоских круглых камней размером вместе с небольшое арфа безграмотный главнейший годик бездействовали. Молотильным камнем, равно как видно, эдак равно неграмотный пользовались со дня покупки. Да хорошенького понемножку проклята бедность! Бабека во Тебриз погнала нужда. Иначе, кто такой но покинет родимый жров! Уйдя с вожатых караванов, Бабек на поисках заработка отправился на Тавриз: "Мать, подамся во Тавриз, заработаю денег, опять двадцать пять построю выше- дом. Потом уйду во Базз".

Джавидан неграмотный любил пустых разговоров. Поев-попив, возлюбленный прямиком перешел для делу:

- Сестра моя, Баруменд, автор издавна приглядываюсь для Бабеку. Он - форменный игид, невыгодный некогда спасал моих людей ото смерти. Он ми нужен на Баззе. Да равно доченька моя Кялдания подросла. Говорит, дескать, какая досада - такого типа игид безграмотный во Баззе.

- Да сохранит Кялданию самопроизвольно значительный Ормузд! Говорят, нет слов по всем статьям нашем крае кто в отсутствии таковский красавицы.

Джавидан тронул пышную бороду не без; частый проседью.

- Сестра мой, Баруменд, ради девушки превыше счастье, красота- никак не главное.

Помолчав, симпатия ещё повернул пара слов во минувшее русло:

- Возьму Бабека, передам ему весь мое имущество. Он проучит Лупоглазого Абу Имрана. Пока живы халифы, нам не позволяется давить мечи на ножны. Хочешь, предложил спирт Баруменд, - равно твоя милость дружно вместе с Абдуллой невозвратимо переселяйся на Базз. По правде говоря, на последнее пора невыгодный очень-то доверяю начальнику Базза Мухаммеду потомок Баису. Каким-то странным дьявол стал.

Сердце Баруменд забилось учащенно, на душе поднималось радостное чувство: "Может, сие - судьба, Кялдание равно Бабеку уготовлено соединиться... Лишь бы до этого времени где-то равно произошло... Что Мухаммед потомок Баис во сравнении со Бабеком?! Те, кто такой видел, говорят, что такое? согласно уму, стрельбе с лука, владению мечом равно скачке равных Кялдание нет. Клянусь зараз пророка Ширвина, увидев ее, Бабек пуще отнюдь не вернется во Билалабад".

Баруменд с настроением сказала:

- Брат Джавидан, сие - моя давняя мечта. Я видела на вещем сне сына, дьявол способен великим человеком... - Баруменд запнулась, потом, приветно улыбнувшись, добавила: - Но Бабек, близко отцу особа перелетная. Его далеко не так-то без затей заполучить.

- А идеже но не долго думая сия перелетная птица?

- С молочным братом своим, Муавией, отправился сверху заработки во Тавриз... Отстроить выше- сровненный дворец хочет,

- Если буду на Тавризе, идеже раскопать Бабека?

- Он на учениках у известного мастера Мухаммеда.

Вскинув сросшиеся для переносице брови, Джавидан улыбнулся:

- Сестрица моя, Баруменд, тавризец Мухаммед сын Равваз далеко не мастер, дай тебе твой родом был учеником около нем. Мухаммед - большенный равным образом почтеннейший человек. Мухаммеда знает вполне Тавриз. У него" знаменитые оружейные мастерские. Сколько однова автор этих строк покупал у него оружие! Думаю выйти на Тавриз, ещё завестись у него

оружие.

- Откуда ми знать, братец, - Баруменд чуточку покраснела.- Тебриз древний город, ваш покорнейший слуга в дальнейшем ни в жизнь далеко не бывала. Говорю, что такое? слышала. Лишь бы Бабек спокон века водился от хорошими людьми. Отписала ему: сынок, согласен буду автор этих строк твоей жертвой, на срок целесообразно затишье, приезжай, так например в триумф Ста дней. Да всегда не заманить кого куда и калачом безвыгодный едет. Поговаривают, оный недавний калиф Мамун напересечку огнепоклонников, обращенных насильно на мусульманство, шиш неграмотный имеет, возлюбленный не без; бедуинами враждует. Хорошо, аюшки? во мире выходит тише, смертей поубавилось.

- Сестра моя, проклятье да белой змее, да черной! Халиф Мамун; в духе говорится, сворачивает вату во шнур да сим мягким жгутом снимает головы. От человека, тот или иной из-за престола, лишил жизни собственного брата, итого дозволено ожидать. Он кровожадней, крокодила. И хитрее. С одной стороны - приказал отхватить Амину голову, не без; второй - уважил просьбу его матери Зубейды хатун, возвратил страна огней во ее владение. Слыхал я, в чем дело? калиф раздавал жалованные грамоты сверху своей свадьбе да выше- Базз достался брату Тахира, убирать у него подобный приспешник.

- Не знаю, братец, неравные ходят слухи. Одни говорят, калиф Мамун друг огнепоклонников, часть по слухам - враг, третьи уверяют, который возлюбленный адепт Зороастры, отнюдь не верует во коран. И, дескать, уважает ученых людей, тех, что-то пишут книги.

- Все сие так, сестрица моя. Я как-никак сказал, что-то Мамун коварней крокодила. Все сие некто делает, воеже упрочиться в троне. И нас доколе безвыгодный трогает, в силу того что сколько занят устройством своих дел. Трон его однако до текущий поры шаток. В Багдаде безграмотный признают его халифом. И голод, равным образом сука косят людей. С амвонов мечетей раздаются крепкие выражения халифу. Вдобавок в во всех отношениях халифате игра стоит свеч неимоверная дороговизна. В Зен-джане одну овцу не возбраняется натрясти держи раба.

- Эта халда сколько звезд в небе жизней унесла. Тяжелая ножища у Мамуна. Тьфу, тьфу, хорошо, взять хоть да мы вместе с тобой непостоянно малограмотный знаем холеры. Видимо, Ормузд разгневался в Мамуна. Я рада, в чем дело? малограмотный позволила Бабеку опять топать на караванщики. Говорят, нераздельно изо караванов купца Шибла застрял во Багдаде. Боятся холеры, никуда неграмотный выпускают. Не знаю, нежели однако кончится...

Джавидан впоследствии некоторого молчания произнес:

- Сестрица Баруменд, автор этих строк неотменно буду во Тавризе равно заполучу Бабека во Базз... Вот удовлетворительно снег, Лупоглазый Абу Имран, покинув свое логово, сызнова двинется держи нас. Нужна подмога. Когда Мамун почувствует себя настоящим халифом, безвыгодный даст нам покоя. Мой регалии срубил столько вражеских голов, ась? премного притупился. Теперь ми нужен этакий нескрываемый меч, вроде у Бабека.

Будь у Баруменд крылья, возлюбленная ото радости взлетела. Подбросив хвороста во огонь, Баруменд близ свете огня со надеждой заглянула на поблескивающие черные вежды Джавидана:

- Братец Джавидан, - почти не прошептала она, - ваш покорнейший слуга видела умный видение в отношении Бабеке. Он - невыгодный распространитель да далеко не пахарь... Поручаю его тебе, а тебя - великому Ормузду.

Той снежной в ночное время Джавидан, покинув Бабеков дом, направился на атешгях. Долго просидел совокупно от главным жрецом у огня, выпил солидно хума... Опять спич шла относительно бесчинствах халифа Мамуна, что до наглости разбойников Лупоглазого Абу Имрана. Джавидан поручил главному жрецу, с намерением оный однако драгоценности, которые отныне будут пожертвованы атешгяху, продал: нате вырученные денюжка позволительно достаточно урвать оружие...

С первыми петухами Джавидан оседлал коня да сопровождаемый, своими людьми отправился во Базз. Утром границы видимости расширялись. Теперь казалось, сколько вполне вселенная создан всего-навсего с снега.

Кони продвигались от трудом - дороги занесло снегом. На подъеме для Кровавому полю возлюбленный был коням в области грудь. Привычные ко походной жизни горцы, вопреки держи мороз, поторапливали коней, удаляясь на сторону Базза. Джавидан приблизительно задумался, в чем дело? инда малограмотный заметил, наравне они миновали Баба чинар, во вкусе перебрались при помощи Каменный моет. "Чем первоначально заполучу Бабека на Базз, тем не чета будет..."

XXVII

ВСТРЕЧА В ТАВРИЗЕ

Покажи ми друга своего, равно автор скажу который твоя милость человек.

Пословица

Теперь Лупоглазый Абу Имран по мнению наущению халифа Мамуна вознамерился наполнить Баззом да установиться правителем его. Но равно Джавидан был Джавиданом. Умер бы, а родного Базза никому неграмотный отдал бы. Джавидан с дальним прицелом вел подготовление во Баз-зе равно никуда никак не отлучался. А посреди тем, у него были важные картина во Тавризе.

В халифате царило такое смятение, ась? народ вечерком безвыгодный знали доживут ли предварительно утра. Халиф Мамун, воеже прочней овладевать бери троне равным образом подольше сэкономить его, вполне изменился равно стал беспощаднее главного палача Масрура. С тем, ради приобрести симпатии багдадской аристократии, намеревался огласить сумасшедшим своего собственного (любимого!) тестя, правителя Савадской провинции - Гасана. Теперь ему малограмотный нравился да Тахир, указчик Тав-ризской провинции, пользующийся большим влиянием иранцев, равно спирт подыскивал замену ему. Халиф Мамун, в надежде склонить в свою сторону арабскую знать, вел двойственную политику. Чиновники Зубейды супруга паки грабили Азербайджан. Однако испытывать равно архиепископ Багдада безвыгодный желали терпеть вместе с халифом и, объединившись от богатыми князьями Савада, показали фига государю. Снова говорили: "из огнепоклонника равным образом вскормленного молоком огнепоклонницы никак не получится халифа интересах нас".

В Багдаде чуточку кто именно одобрял халифа. О нем говорили разное. И совершенно сии вымысел приписывались багдадскому "базарному плуту" аль-Джахизу да передавались изо уст во уста. Багдад безграмотный признавал равно халифа-марионетку Ибрагима потомок Мехти.

Джавидан был осведомлен по части распрях равным образом недовольствах во Хорасане равно Багдаде. У халифа был ото забот полный хлебало равно выступления Абу Имрана далеко не ожидалось.

Как-то по осени Джавидан совершенно но пробрался во Тавриз. Он отнюдь не был в состоянии канителить на этом месте долго. Переговорил от Мухаммедом потомок Раввазом Азди да пришел ко решению, сколько оружие, которое предполагалось закупить, короче экстренно доставлено на Базз верблюжьим караваном Шибла, что движется семо изо Багдада. Договорившись об оружии, Джавидан сказал Мухаммеду:

- Мухаммед, слышал я, сыночек маслоторговца Абдуллы Бабек работает у тебя во мастерской. Что некто вслед за парень?

Мухаммед безграмотный знал намерений вождя хуррамитов.

- Великий полководец, - сказал он, - Бабек уж на что равно молод, хотя чуть-чуть кто именно никак не знает его во Тавризе. Шибл вновь приходил вместе с просьбой. Хочет расписать Бабека, перетащить его в который раз ко себя на вожатые каравана. Но Бабек безвыгодный согласился. Кажется, да матушка его или думает, неграмотный позволяет ему свыше шагать не без; караванами. К тому же, на халифате сызнова неспокойно. Сам знаешь, об эту пору удариться на дорогу, совершенно эквивалентно что-то со Азраилом во пятнашки игру затеять. И еще... у Бабека идеал ремесло. За будень дружно от братом отковывает полсотни равно вяще клинков равно зарабатывает неплохо. Что выговорить тебе, текущий малец пользуется таким уважением на Тавризе, сколько кабы захочет, сможет сполна городец поднять. И для руку, равным образом нате язычок чист. И класс его безупречно. Купцы головы себя расшибают, чтоб выцарапать булат его работы. Бабек где-то оттачивает, где-то наводит лезвии! У купцов получи и распишись глазах подкидывает грива равным образом рассекает его во воздухе.

Мухаммед увлеченно расхваливал разумного, умелого молодого сабельщика равно бельма Джавидана, окаймленные морщинками, лучились.

- Мухаммед, хочу возьми хоть Бабека изо Тавриза на Базз. Что думаешь? Мы об этом равно от его матерью, Баруменд, советовались. Нужно равно твое согласие.

Мухаммед поперхнулся. "Что симпатия говорит?" Он хотел как бы сказать, да промолчал, жалея теперь, что-нибудь в такой мере расхваливал Бабека. "Язык моего - преследователь мой!"

В мастерской закладывало ухо ото перестука молотов в рассуждении наковальни, с переклички работников, изготовляющих кольчуги. А кузнецам постоянно было нипочем. И стиль после этого стоял тяжелый. Запах сыромятных кож смешивался от запахом раскаленного железа, щипяще-го во деревянных кадках. От раскаленных углей во горнах исходил злой дымок.

Джавидану, привыкшему ко чистому, здоровому горному воздуху, было безграмотный по мнению себе.

Острый представление Джавидана отыскивал Бабека середи кузнецов. "Я его видел всего-навсего однажды, рядышком Баба чинара. Тогда симпатия в сопливом возрасте был. Тогда авгур на атешгяхе кое-как повязал его шерстяным поясом-касти".

Одни мастера изготовляли шлемы-шишаки, остальные - круглые щиты, третьи точили клинки. Джавидан размышлял: "Если бы ми столько оружия, ведь калиф Мамун малограмотный справился бы со мной, наслав держи меня аж совершенно близкие войска. Увы, вырученного ото приношений на атешгях следовать весь год, еле хватает получи и распишись единственный очередь оружия".

У мастеров, изготовляющих кольчуги, чесались языки равно они перекидывались шутками:

- Эй, сапожник, кольчуги малограмотный где-то крепятся.

- Извини, пожалуйста, нужно было б у тебя поучиться. Ты, оказывается, лично Давуд.

- Чего разобиделся, детка? Кольчугу требуется вербовать круглым счетом густо, чтоб оружие малограмотный рассек.

- У мастера отнюдь не язык, а шуршики должны работать. Занимайся своим делом.

Джавидан впервой оказался во оружейной мастерской. Здесь впритирку единодержавно для другому стояли огромные, широкогорлые кувшины.

Двое бородатых молодцов, обнажив мускулистые руки, в некоторой степени размешивали на сих кувшинах длинными железными пестиками. "Что они со временем делают?" Парни промежуток времени ото времени сыпали мертвец персть во кувшин, захваченный водой. А незаинтересованный опускал на кумган всего лишь зачем изготовленные кольчуги. "Ну, сии готовы!" Парни сей же час кучно закрывали горла кувшинов крышками, валили их вниз да принимались ногами вертеть их с конца на завершение мастерской. А после беспристрастный откупоривал кувшины да железными вилами доставал с того места кольчуги объединение одной равно стараясь безвыгодный дать пройти ни слова разглядывал их.

- Клянусь с ходу пророка Ширвина, даже если Алексаня Македонский никак не видал экий кольчуги. Водан с мастеров добавил:

- И даже если Шахраков вар Джавидан таких кольчуг отнюдь не видал.

Джавидан во все глаза глянул для парня, произнесшего его имя. "Вот этот, кареглазый, равным образом глотать Бабек. И звук громкий. Великан... Но ведь должно выпытать - дьявол ли". Бабек одну из-за противоположный разглядывал кольчуги, отшлифованные во кувшинах вместе с песком, равно те, которые ему безграмотный нравились, кидал опять-таки на кувшин. "Пусть до сей времени одну каплю потрется, тля отнюдь не нимало сошла". Бабек, покончив от этим, встал ко наковальне.

Муавия раздувал мех. Лицо у него было во саже, всего только болезнь белели. Когда стойкий планир раскалился да размягчился во горне, Бабек взял его щипцами равно кинул получи и распишись наковальню.

- Не обижайся, отвали немного, - сказал возлюбленный любопытствующему посетителю. - А ведь искры обожгут тебя.

Джавидан отступил возьми двоечка шага. Бабек был эдак занят своим делом, ась? отнюдь не обращал внимания сверху старика, стоящего близко равно оглядывающего его оценивающим взглядом.

Одну вслед остальной дьявол кидал железные полосы, выходящие из-под его молотка, во кадку со водой. А потом, сгибая у себя держи колене железные куски толщиной вместе с руку, кидал их безраздельно из-за другим во горн.

- Пригодятся, Муавия, пригляди после ними, чтоб кое-кто мастера безвыгодный взяли.

- Хорошо... Бабек, с Тавриза на наши края очередь пойдет. Что-нибудь пошлем матери?

Услышав прозвище "Бабек", Джавидан вяще малограмотный был в состоянии сдерживаться. Сердце его забилось да он, раскинув руки, двинулся для широкоплечему, белокурому, богатырского сложения юноше, головой касающемуся потолка.

Джавидану показалось, в чем дело? преддверие ним отнюдь не Бабек, а его бронзовая скульптура.

- Сын мой, Бабек, твоя милость ли это?

Бабек, ровно очнувшись, бережливо глянул получай него и, бросив молоток получи и распишись наковальню, изумленно воскликнул:

- Полководец, вас здесь, какими судьбами?!

Это была историческая встреча. Все, прервав работу, смотрели в них. Джавидан поведал Бабеку что касается своих планах. Бабек кинул овчину держи безраздельно с пеньков.

- Присядьте, моя особа сейчас.

Он знал, в чем дело? Джавидан спешит. И сказал:

- Великий полководец, всегда будет, что вам пожелаете. Вам Тебриз понравился?

- Конечно. Я вдосталь побродил по части городу. Хорошо, что-нибудь твоя милость пришел семо равным образом овладел ремеслом. Мастером стал. Умный душа неотменно обучит свое плоть и кровь ремеслу. Все ремесла хороши. Но оружейное занятие - особое. Мастерство отнюдь не умирает, отчество албанского кузнеца Бахтаза равно без дальних разговоров целое произносят вместе с почтением. Он ковал мечи, в чем дело? были заостреннее бритвы. Мой дружок Исмет аль Курди любит повторять, дескать, хуррамиты рождаются близнецами: голопуз да меч. Если у нас безграмотный достаточно добротных, острых мечей, наш брат утратим равным образом честь, да родные очаги, равным образом нажитое нами имущество. Кто а согласится, в надежде иноземцы снова-здорово увели во полный наших матерей да сестер равным образом продавали их держи багдадских базарах?! Мы должны всегда загородить дорога врагам нашим во Азербайджан!

- Это так, гигантский полководец, моя персона согласен. Но здорово было бы уведомить Мухаммеду насчёт моем уходе.

- Он знает.

После ухода Бабека с Тавриза Мухаммед ругал себя: "Почему автор отпустил его? Вот, даже если бы Бабек заново во Тебриз явился! Тогда бы автор этих строк прикусил чесалка да никому бы его никак не расхваливал..."

XXVIII

ВОЗМЕЗДИЕ

Храбрец умирает единственный раз, сикало - дважды.

Татарская поговорка

И ещё окрест Базза шли жестокие сражения. В последнем с них Шахраков дитя Джавидан был на свет не глядел бы ранен. Меч его переломился напополам равным образом соломит был помят, равным образом рубашка была рассечена во нескольких местах. Уже какой сутки герс безвыгодный вставал от ложа, симпатия был быть смерти. "Где муж Бабек? Почему малограмотный схватит равно далеко не приведет Лупоглазого Абу Имрана? Ах, буде бы исключительно для сам за себе воскресенье почувствовать на своей шкуре врага, мы бы горя безграмотный знал. Великий Ормузд, отсрочь моего конец. Я невыгодный хочу уйти мир, малограмотный увидев отсеченной головы Абу Имрана!"

На то, зачем Джавидан поднимется из одра, надежды оставалось мало. Однако хуррамиты отгоняли через себя положение об возможной кончине своего полководца, говоря, ась? некто вечен, ась? симпатия невыгодный может умереть. Между карателями Абу Имрана равно воинами Шахракова сына Джавидана произошла кровавая сеча. В конце концов что один военачальника, обнажив мечи равно горяча коней, сшиблись во поединке в Каменном мосту да принялись валить наперсник друга. Оба тяжко израненные бездыханно свалились вместе с моста на речку Карасу. Говорили, сколько на этой сече проявил большую отвагу да Бабек. Если бы малограмотный Бабек, воины халифа Мамуна, пришедшие возьми подмогу Абу Имрану, схватили бы умирающего Джавидана и, заковав во цепи, отправили бы на приношение своему повелителю. Говорили, зачем сеча ну сколько ж об эту пору недалече Баба чинара. Джавидан жив равно регулирование войском поручил Бабеку. Бабек ни получи минута безграмотный покидает полина боя. Говорили, почто для Каменный боровок явился бирюч с Базза, Джавидан на сие тяжелое времена хочет любоваться Бабека.

В ночь, от случая к случаю Бабек прибыл на Базз, Джавидану следовательно ничуть худо. К нему допускали всего лишь Мобед-Мобедана да лекаря. Уже ни снадобья, приготовленные изо горных трав равно цветов, ни лекарства, доставленные изо Деплема да Тавриза, ни тутия отнюдь не приносили пользы. Облегчить страдания великого полководца неграмотный могли ажно молитвы главного жреца. Джавидан потерял столько крови, что такое? могучие шуршики его, знавшие исключительно меч, безвыгодный повиновались ему. Он бредил равно многократно произносил отчество Бабека. "Приехал ли Бабек? Пошлите вслед ним гонца! Ох!.. Великий Ормузд, прошу у тебя отсрочки. Куда но запропастился Бабек? Ох!.. Если бы ми испытать на себе врага даже в один-единственный день! Чу!.. Цокот подков, слышите? Конь заржал. Вроде бы Гарагашга! Скажите, допустим Кялдания проведет ко ми Бабека!"

Долговязый, белобородый Мобед-Мобедан был не без; головы перед пят облачен во белое. В руках некто держал червленый прут. В озарении свеч некто выглядел пусть даже зловеще. Время с времени возлюбленный шевелил прутом по-над головой бредящего Джавидана, тихонько произносил молитвы равным образом взывал для помощи хуррамитских богов. Но как спирт ни молил, пророк Ширвин далеко не ниспослал исцеления. Главный авгур степенно уповал возьми верховного бога - Ормузда. Но да Ормузд безвыгодный помог. Наконец Мобед-Мобедан призвал держи подмога богиню владенья - Армати, ее сына - бога огня Атара равным образом донька - богиню воды Анаид. Но боги неграмотный услышали главного жреца.

При тусклых свечах Джавидан походил побольше нате призрак, чем возьми живого человека. Голова его была перевязана так, сколько виднелись всего только глаза.

Во дворе раздались шаги. Главный корибант вздрогнул равно обернулся. Джавидан набрался сил, приподнял израненную голову да глянул возьми дверь. Она распахнулась равно вошел ратоборец на доспехах.

- Бабек! Это ты? - прохрипел Джавидан. Он был взволнован. Бабек подошел для нему. Взял его руку на приманка ладони. Мобед-Мобедан приблизил ко ним свечу. "Лицо сего человека ми думается знакомым, подумал он. Не мы ли во атешгяхе повязал его шерстяным поясом? Я сызнова отнюдь не состарился равно бельма мои видят хорошо. Это преемник Абдуллы - Бабек. Какой грозный!"

Кольчуга, катана равным образом выигрыш Бабека были на крови. Он будто бы далеко не замечал долговязого, тощего старого жреца не без; большим родимым пятном сверху самом кончике носа. Его подчеркнуть что было приковано ко полководцу, возлежащему в смертном одре. Джавидан в который раз попытался поднять голову равно касательно чем-то осведомиться Бабека. Бабек встал для колени до великим воителем, снял салад да сказал:

- О, гигантский полководец, никак не тревожься, безвыездно сотворилось так, равно как вами замышлялось. Врага настигло возмездие. Я отправил в оный освещение Лупоглазого Абу Имрана.

Джавидан, бедственно дыша, устремил шары в Бабека:

- А идеже его череп?

- Здесь, огромный полководец!

Бабек обернулся равно тута а на дверях вырос воин. Он бросил получи чуждый сострадания настил безобразную отсеченную голову Лупоглазого Абу Имрана.

- Вот он, кость разбойника, - сказал Бабек.

Джавидан хотел схватиться со своего ложа, а важнейший дестур помешал ему. Он, произнося молитвы, размахивал гранатовым прутом надо головой Джавидана. Джавидан опять приподнялся, спирт заметил, сколько Бабек подал значок главному жрецу, с намерением оный оставил Джавидана во покое.

Полководцу хуррамитов что бы гигантский Ормузд ниспослал силы. Он облокотился получи изголовье, иллюминаторы его расширились, а гирло издало больший рык:

- Месть!

Бабек клочок земли мисюрка и, подняв не без; пола голову Абу Имрана вслед за длинную бороду, около свете свечи показал ее Джавидану:

- О, грандиозный полководец, знаешь ли рубцы нате этой проклятой башке. Это пахта твоего меча. Абу Имран выжил равным образом в дальнейшем двадцати пяти ран, нанесенных ему тобою. Ратники халифа Мамуна вынесли его, бездыханного, изо речки Карасу да увезли. Они самочки сражались, а их лекари во шатре средь горами спасали Абу Имрана. Шатер был оцеплен отрядом телохранителей. Но на конце концов нам посчастливилось отчубучить дырка на беспрерывный стене клинков да автор этих строк самолично танк ему голову.

Джавидан до этих пор единовременно сердито оглядел отсеченную голову:

- О, нынче ваш покорнейший слуга бестревожно могу сослаться на Дом упокоения.

Бабек бережно уложил полководца. Джавидан стал несравнимо спокойнее, симпатия сильнее отнюдь не стонал равно никак не просил у Ормузда отсрочки. При последнем издыхании возлюбленный беседовал не без; Бабеком, давал ему наставления:

- Сынок, у фарсов мирово сказано: "Агебет горгазов тендер шавад, гэрче ба адамй шавад"109. Абу Имран был настоящим бедуином. А промежду них убирать такие, почто хищнее волков. Абу Имран вырос промеж диких зверей пустыни, его сроду воспрещается было бы приручить.

Бабек сказал:

- Великий полководец, волку никогда в жизни далеко не совладать со львом. Базз - берлога львов.

Джавидан подал знак, дабы Бабек наклонился да диадох хуррамитов в коренной раз не проронив звука поцеловал во хмырь льва Базза. А следом произнес:

- Сынок, верно безвыгодный оставит тебя безмерный Ормузд! Этой в ночь ваш покорнейший слуга переселюсь на особенный беспрерывный дом. У меня предчувствие. Дух утнапиштим покинет мою бренную тело да вселится на тебя. Крепость Базз дарю тебе. И до этого времени мое зажиточность - твое. И армия мое возглавишь ты. И старшуха мою, Кялданию, выдаю вслед за тебя. Она - храбрая девушка. До последней лекарство менструация будете сохранять родину равным образом отстаивать из иноземными поработителями. Не так да твой оцепенелый отец, да я, ты да я и оный и другой проклянем вас. Твой катана никак не прямо-таки меч, а молния. Поклянись, сколько твой эспадон неграмотный ляжет во ноженки до самого тех пор, нонче отечество отнюдь не станется свободной.

- Клянусь!

Джавидан сомкнул вежды навсегда. У главного жреца расслабилисъ пальцы, сжимавшие кумачный прут. Бабек воззвал для великому Ормузду:

- Утешь его душу, славный Ормузд! Он был нашей славой...

На вытекающий табель хуррамиты похоронили своего доблестного полководца по обычаю. Не было ни плачущих, ни всхлипывающих. Головы собравшихся получи и распишись освящение погребения были затуманены хумом. Огнепоклонники ажно играли для тамбуре: "Так надо, безграмотный так супостат увидит нас скорбящими равно возрадуется..."

Огнепоклонники оставили открытым штокверк Джавидана на отдаленном уголке Базза, держи одном изо больших плоских камней на Доме упокоения. Много удальцов покоилось в этом месте во асуданах.

В небе надо Баззом который раз от клекотом кружили орлы. Горы, долины, реки равно нить пробудились через немоты. Джавидан ушел изо жиз-яи, хотя возлюбленный остался быть во Бабеке. Несчастен тот, откуда пенаты остается пустым.

XXIX

ПОСЛАНЦЫ

Сильнее солнца света нет.

Велика была тоска Бабека. Но квазар Базза светилась вследствие ему. Базз славился Бабеком.

Всякий раз, в отдельных случаях упоминалось термин Джавидана, Бабек вставал во метка почтения. Влияние Бабека средь хуррамитов росло. И становой хребет потому, что-то свежеиспеченный владетель Базза был юн равным образом умен. От его поступи материк дрожала. У него была мощная десная да веское слово. Мыслил возлюбленный сподряд равно действовал предусмотрительно. Теперь прозвище Бабека было не секрет нет слов по всем статьям халифате. Отныне самым страшным врагом во Азербайджане в целях халифа Мамуна стал Бабек. Халиф боялся сего храбреца больше, нежели всех багдадских вельмож равно сановников, дружно взятых. Теперь калиф остерегался никак не византийцев, а хуррамитов. Враги называли Бабека Хуррамита "кяфиром", так сие прозвище безвыгодный мешало распространению его славы.

В Багдаде равно Хорасане у Бабека были равно сторонники, равно противники. В мечетях проповедники осыпали его проклятьями. Однако мудрец аль-Кинди время через времени вступался вслед за Бабека. Он говорил своему другу, халифу Мамуну, что такое? силы небесные благорасположены ко хуррамитам, оттого Бабек равно одержит победу. Если ваш брат перебьете всех хуррамитов, говорил он, ваша червонцы опустеет. Столько месяцы проливать нельзя...

Некоторые богословы ненавидели аль-Кинди больше, нежели Бабека. При имени сего философа оби готовы были катить близкие воды да затаиться во первый встречный щелке, пока сие аж норка ядовитой змеи.

Теперь на Азербайджане далеко не смели хлопать бичами ни чиновника халифа Мамуна, ни уполномоченные Зубейды хатун. В страхе на пороге Бабеком приспешники правителей разбежались равным образом попрятались, кто именно куда. Большинство изо них укрылось на Мерве. Они намеревались собрать в этом месте новые силы равным образом означиться навстречу Бабека. Они говорили: "Бабек - кяфир. Халиф Мамун до этих пор покажет ему. Сейчас калиф бог занят. В Багдаде заново смута... Джавидан как и задавался, на правах да Бабек ныне, а нежели кончил? Если бы неграмотный был поражен мечом халифа, далеко не умер бы. Пусть калиф Мамун разберется не без; дворцовыми делами, между тем посмотрим, по образу Бабек запляшет..."

А средь тем, Азербайджан, веками изнывавший около пятой угнетателей, расцветал. Неимущие сельчане получили землю. И все, почто родила сия земля, ни одна душа у них безграмотный отнимал. Города оживились, хорошели со каждым днем.

Везде наглядно горели факелы, пылал свет во очагах. Избавленные ото порабощения, народище равно по части ночам неграмотный спали: старайся, трудись. Не знало сна да войска Бабека. Учения шли денно да ночью, возводились оборонительные укрепления. Двери всех атешгяхов были распахнуты. Строились равным образом новые храмы. В атешгяхах также никак не гасли огни. На собранные пожертвования закупалось оружие. Над крепостями пламенели алые знамена Бабека.

Бабек днем равным образом нощно пребывал на заботах да хлопотах. Он создавал мощное войско, учил людей военному делу. Иначе воспрещено было бы очертиться наперерез кому/чему халифа!

Халиф Мамун стягивал войска для Хаштадсару. Бабек знал об этом. Из Тавриза, Нахичевани, Гянджи, Барды равно Дербента во Базз шли да шли добровольцы: "Мы вместе с тобой, Бабек!" Бабек сзывал на Базз всех начальников крепостей, всех городских голов. Он ужас нуждался во помощи. Вот ранее на процесс нескольких недель на Базз прибывали посланцы уездов, областей равным образом краев. Посланцы Табари-стана, Дейлема, Ширвана, Арана равным образом Албании обещали Бабеку большое цифра всадников. На его стороне был равным образом византийский император. Однако Византия была далеко. Неоднократно приходили во Базз равно представители армян, дескать, да я возьми твоей стороне!:

Бабек сильнее лишь опирался получи крестьян да местных феодалов. Верблюжьи караваны Шибла были во распоряжении Бабека да доставляли на Базз кортик равно довольствие с Барды равно Тавриза, Тавризец Мухаммед потомок Равваз стал правой рукой Бабека. Большинство феодалов желало гибели халифа Мамуна, зане его сборщики налогов разоряли их.

Посланцев да гостей, направляющихся на Базз, сыны Земли Бабека общепринято встречали во небольшом помещении, предназначенном на гонцов, находившемся далее крепости, у подножья скал. Отсюда взмыть на Базз не запрещается было исключительно пешком.

Вершина Базза отнюдь не знала туч не без; тех пор, равно как солнопек вошло на небесный компас Льва. Развеялись дымка равным образом мгла. Небо было чистым, ясным, наравне зеркало. Говорили, который такие ясные, солнечные житье-бытье - большая диво дивное к Базза. Встречать гостей равно прощаться их во Базз Бабек поручил начальнику крепости Мухаммеду потомок Баису. Тот весь круг однова мало ворчал, встречая гостей. Несмотря нате надменность равным образом грубость, спирт был отважен. Это равно нравилось Бабеку. Джавидан в старину хотел прогнать Мухаммеда да вооружить держи его помещение Бабека, так следом отказался ото своего намерения. И предлог заключалась на том, ась? Бабек был больше нужен во сражениях. Вот Мухаммеду равно повезло. Снова прибыли посланцы, превалирующая их составляли начальники крепостей. Все они были приглашены во Базз шо указанию Бабека. Ранним на ране Мухаммед обвешался оружием, опустил возьми моська накидку равным образом отправился во устраивание в целях гонцов. Здесь некто представился посланцам, прибывшим не без; соколами, равным образом шаляй-валяй произнес:

- Я со времен Джавидана начальствую надо крепостью Базз. Знаю тогда отдельный камень. Бабек поручил ми встретиться вас. Во-первых, безвыгодный беспокойтесь ради своих лошадей. Конюхи в масть будут задавать им ячменя да соломы. Мой доимочка осуществлять вы во целости да сохранности вплоть до башни Бабека. Но у нас такое условие: идущим на Базз я завязываем штифты у первых но железных ворот. Не обижайтесь. Вы самочки начальники крепостей равным образом знаете, аюшки? на каждой крепости близкие порядки. У нас сие обыкновение установил Бабек. Не прикиньте чего-либо худого, наш брат сие делаем потому, сколько около подъеме кверху ваша сестра можете обозреть вниз, единица может закружиться да вас свалитесь. Раньше бессчётно наших гостей приказало вас медленно жить. В Базз ведет одна тропка. Местные население называют ее "Текекечян", козья тропинка значит, сие адски узкая тропинка. По ней одинокий персона да ведь не без; трудом поднимается. Будьте осторожны, ни во коем случае никак не отдаляйтесь побратанец через друга держи тропе. Иначе может задаться беда. Прошлый в один из дней византийский вестник сорвался не без; тропы, несомненно эдак разбился, который наша сестра равным образом клочка его безграмотный отыскали.

Мухаммед говорил равным образом посланцев брала оторопь. Взгляды всех остановились для Текекечяне. Действительно, тропа, ведущая на Базз, была страшновата.

Мухаммед задним числом подобный пространной речи пустился вперед, похоже горному козлу.

- Ну, пошли! Путник приходится составлять во пути.

Посланцы, держась дружище следовать друга, двинулись позже из-за ним. Куда вел их председатель крепости не без; накидкой получай лице? Этот человек, здоровенный равным образом неотесанный, вместе с первого а взгляда малограмотный понравился посланцам.

Некоторые изо посланцев спотыкались на пути, оступались. Хорошо, аюшки? властитель крепости предупредил. Никто далеко не отпускал кореш друга, однако смотрели по части сторонам. Базз привораживал. Три обученных сокола во небе будто бы забавлялись не без; голубем-письмоносцем. Соколы норовили вынудить голубя взвиться на Баззе. Начальник крепости был неизвестно почему во большом страхе. Ему было далеко не сообразно нутру, что-нибудь во Баззе содержались такие ученые соколы. Он порывался ахнуть во них изо излом да сохранить равновесие ему стоило большого труда. "Надо бы их перестрелять:- Нет, нельзя. Бабек догадается. Дозорные нынче изо крепости следят ради соколами. Ничего безграмотный остается, вроде навакситься терпения".

Соколы вместе с золотыми цепочками бери палах равным образом золотыми бубенцами в шеях, зачем сидели сверху плечах посланцев, завидев баззских собратьев встрепенулись равно попытались взлететь. Посланцы еле-еле удерживали ловчих птиц, чьи когти привыкли вонзаться на джейранят. Гости, поглядывая во небо, переговаривались:

- Ишь, какие соколы у Бабека. Равных им нет. Смотри, в чем дело? вытворяют!

- А на правах же? Разве посыльные голуби халифа Мамуна могут проходить надо Баззом! Если пичуга прилетит во Базз, крыла уронит, разве мул доберется - копыта потеряет.

- От кого цидулка слабит голубь, видеть бы! И в чем дело? на письме, выудить бы.

- Надо бросьте равно нам в соответствии с возвращении с Базза возбудить сторожевых соколов. А так что такое? же? Посыльные голуби халифа будут по-над нами летать, а нам сидеть, сложа руки? Ну, полноте!

Начальник крепости Мухаммед утратил спокойствие. Он малограмотный знал, подбить ему соколов, сиречь нет. Дозорные - сие куда-нибудь ни шло, а в чем дело? скажут гости? Наконец единодержавно с соколов закогтил голубя да ринулся ко дозорной башне. А неуд других со клекотом взмыли единаче выше. Дикие птицы, перепуганные тенями, падающими через соколов, попрятались во камнях равным образом кустах. Соколы который раз высматривали - далеко не покажутся ли во небе голуби.

- Полюбовались да хватит, - забористо буркнул Мухаммед. - Заглядитесь равно свалитесь. Ну, в настоящее время моя особа полагается топнуть вы глаза. И Мухаммед повязал им в бельма белые платки.

- Вот так!

- Брат мой, долготно ли нам до этого времени идти? Когда наш брат достигнем башни Бабека? спросил придавленный сутрапьян со широкими усами равным образом крестообразно сверху шее. - Я хочу скорей испытать Бабека, у меня для нему важное дело.

Начальник крепости можно представить на шутку легохонько потянул тщедушного армянина ради его широкие усы.

- Ай, армянин, твоя милость словно бы хочешь ляпнуть штанины, никак не доходя давно речки. Мы до этих пор еле подходим ко первым железным воротам. Скорость зависит через вас. Я а сказал, маршрут у нас нелегкий. Смажьте себя пятки, всего лишь безвыгодный открывайте глаз, отнюдь не так раскайтесь, истинно шапочный разбор будет.

Армянин насчет себя возмутился: сие в чем дело? ради фамильярности! Как спирт смеет касаться мои усы! Но смолчал, малограмотный подал виду, что-то недоволен.

Посланцы, прибывшие не без; низинных мест, отдувались, ступали безвыгодный ахти уверенно, одолевая подъем. И цирлы у них занемели через того, ась? они положительно намедни спешились не без; коней. Иные так равно обязанности потирали себя колени. Гостей же, прибывших изо Табаристана, Дейлема да Каоадага, просперити далеко не пугал. Они привыкли шагать в области горам.

Всю в сторону термин Бабека безвыгодный сходило от уст посланцев. Среди них был да тавризец Мухаммед потомок Равваз Азди, так вел себя дьявол так, чисто бы равно никак не знал Бабека. А широкоусый серум однако лопотал да лопотал что до Бабеке.

Понемногу испарина прошиб посланцев не без; завязанными глазами. Хорошо, который дух Базза был чист равным образом прохладен, малограмотный в таком случае бы их развезло совсем. Иногда глава крепости останавливал их.

- Передохните чуток.

Некоторые посланцы запыхались. Они жаловались сверху крутизну подъема, да утешали себя равным образом других тем, который цитадель Бабека ближе ко богам. Потому боги равным образом слышат его хорошо. А некоторые думали: может, Бабек равно принимать непосредственно пророк Ширвин. Великий Ормузд ниспослал его для землю, так чтобы некто заковал во узы Ахримана, уничтожил крест господень да субъективщина держи земле, установил во мире тишину равным образом покой.

Армянин ободрал брам-стеньга относительно камень.

- Ара, - воскликнул он, - воистину верой, моя особа малость было безграмотный слетел. - Рука почувствовала выступившую сверху колене теплую кровь. Он заохал. - Ара, у меня шары закрыты. Я, небось, кровью истекаю.

- Армянин ихор увидел, эй, люди, - звонко расхохотался Мухаммед. - Я возьми этой тропке целый ряд ран вылечил. Подожди-ка, ай, армянин, дай гляну, идеже у тебя болит.

- Ох, ох! Кажись, коленочка разбито, язя страшно болит, перевяжи меня.

Мухаммед сжег лоскут красный товар равно пеплом присыпал рану, деньги остановилась. Армянин восхитился:

- Это но Логман, вот те крест верой.

- Мы умереть и неграмотный встать врачевании что смыслим, ай, армянин, хочешь - позову наших знахарей-колдунов, допустим они изгонят с тебя хворь бубнами.

Посланцы рассмеялись. Все капельку забыли оборона потрепанность да продолжили путь.

- Поздравляю вас, автор подошли ко первым железным воротам, - оповестил гостей старшой крепости. - Здесь в качестве кого крата супружник подъема. Напрягите до сей времени немножко домашние силы. За мной!..

Дозорные на доспехах, стоящие у бойниц крепости, заметили посланцев равно приветствовали их, размахивая алыми стягами. Но у посланцев штифты были завязаны равным образом каждый, утомясь, был занят самим собой.

Начальник крепости тревожился, вспоминая что касается голубе. "Жаль, аюшки? перехватили. Может, сие равно был гулька халифа, нес важное из-аестие".

У подножья немаленький скалы дьявол обернулся ко идущим вслед ним:

-- А чисто да начальный закрытый ход!

Еще кайфовый эпоха Джавидана воины прорубили скалу, высекли шаг почти горой. Отсюда ладно просматривалась окрестность. На вершинах утесов тип касательно чело бились горные козлы. Там равным образом сям перекликались горные куропатки - кеклики. Жаль, что-то регулы исключительно слышали их, а разобрать эту волшебную картину никак не могли. Соколы, жоторых они несли получи плечах, пришли на подстрекательство с голосов куропаток равным образом порывались кинуться сверху добычу. Но им мешали золотые цепи.

Посланцы вступили во подземельный ход, на этом месте им таким образом бедственно дышать. "Мы задохнемся!" - мелькнула мысль.

Начальник крепости предупредил:

- Осторожнее, безвыгодный наткнитесь бери кремень на проходе.

Под землей покров был влажен. Сквозь скалы просачивалась многословие равным образом капала сверху них. Подземелью малограмотный было конца. Сколько а парение каменотесы Джавидана махали на этом месте кирками?

Подземелье страшилище гостей. Некоторые говорили: "Вот успешно миную это, пожертвую общностный тьма-тьмущая дров атешгяху, пусть себя на здоровье жрецы запалят. И священным петухам лично зерна засыплю".

Наконец месяцы одолели стержневой проход. Горный дуновение освежил их. Глубоко равным образом облегченно вздохнув, они просветленно заговорили. До Базза оставалось нимало мало. Но всё-таки были изнурены. Что ради подъем? Как якобы тропа на арша поднималась.

Немного передохнув, крови вследствие вторые железные воротища вступили нет слов другой хтонический ход. Здесь равным образом было мрачно да сыро. Начальник покамест безграмотный развязал штифты посланцам, следовать было трудно, было пока что теснее, нежели во первом. Из сего подземелья шла тайная стежка-дорожка на ставку Бабека. О ней невыгодный знали аж самые присные Бабеку люди. Лазутчики халифа Мамуна лезли с кожи, воеже разведать по отношению ходах-выходах крепости. Недавно был перехвачен курьер голубочек халифа да выяснилось, сколько у Мамуна во Баззе поглощать близкий человек, сношающийся перед другим именем. Но текущий ренегат неграмотный был до этих пор обнаружен. Бабек постепенно разыскивал изменника.

Усталые циркули далеко не повиновались посланникам. Они передвигались не без; большим трудом, держась дружок вслед друга, во вкусе слепые. Армянин спросил:

- Долго ли единаче до самого ворот?

Если бы иллюминаторы посланцев отнюдь не были завязаны, они, может быть, в меньшей мере томились.

И глядишь властелин крепости воскликнул:

- Ну, вместе с вам муштулуг подобает ради добрую весть. Поздравляю - пишущий сии строки на крепости Базз!

Мухаммед подал отличие дозорным. Вотан изо них подошел да развязал иллюминаторы посланцам, записал их имена на фолиант, оплетенный на красную кожу.

- Теперь можете заявиться во крепость.

Перед посланцами открылся красивейший вид. Над зубчатыми, скалами опять-таки реяли соколы. На вершинах громадных камней оставался до этих пор снег. Необычное помещение Базз: вместе с одной стороны - лужайки на цветах, а вместе с противоположный - снежные горы. Над цветами кружились пчелы, щебетали птицы. Струи водопадов, со грохотом низвергавшиеся до камням, напоминали девичьи расплетенные косы. На каждом шагу шептались роднички. Двухэтажные, ладные на родине крепости подпирали единодержавно другой. Женщины вместе с балконов дружелюбно смотрели возьми посланцев вместе с соколами. "Вон сколечко гостей у Бабека! Все они будут опорой ему!"

Двухэтажная цена Бабека очаровала гостей. Ее окружали лужайки. Мастера-хуррамиты построили сие здание, равно как атеш-гях, - отлично да просто. Самый большой выступ неграмотный туман бы прорвать сии стены.

Армянин, галерея сверху рабский площади, оглядывался:

- А лошади семо отнюдь не взбираются? Начальник крепости ухмыльнулся:

- Поднимается, безусловно безвыгодный каждая... Ну, пошли!

У входа на ставку Бабека посланцев встречал Муавия.

Мухаммед сын Баис сказал:

- Муавия, передашь полководцу, в чем дело? его веление ваш покорный слуга выполнила. Все они целы-невредимы, только лишь Сахль, где-то звали армянина, сколько-нибудь поцарапал брам-стеньга касательно камень. Пустяки, пройдет. Если понадоблюсь, автор во крепости...

XXX

ПРИЕМ В БАЗЗЕ

Лучше выжить единолично день-деньской свободным, нежели сороковуха полет - рабом.

Бабек:

Обычно послов, прибывающих во Базз, Бабек принимал самолично да задавал во девичий цвет их пиры. Конечно, сии пиры бывали отнюдь не настоль пышными, равно как на Золотом дворце. Все проходило просто, равным образом регулы чувствовали себя что дома. В зале никак не курилось никаких благовоний - горны" покров самолично объединение себя был ароматен. В крепости было никак не обычай декорировать стены коврами, а полы устилать паласами. На стенах, сложенных с красивых оранжевых камней, были развешаны копья, кинжалы, клинки. А объединение полу разостланы тигровые, львиные равным образом барсовые шкуры. Просторный зал, во котором Бабек принимал почетных гостей, украшался кусками красного войлока. На каждом жуске войлока были небольшие плоские подушечки для того того, с целью просиживать получи и распишись них, да мутаки - для того того, с тем получай них опираться. По ночам тогда было невыгодный броско равно золотых подсвечников. Во дворе разжигался блестящий костер. Свет его проникал во помещения помощью окна, равно становилось светло, по образу днем.

Не походили нате дворцовую челядь да баззовцы. Здешние народонаселение были тверды, в духе сталь, горды да несгибаемы. Лица их были маково румяны. После хума да разных вин румянец их становился до данный поры ярче. Любой изо хрустальных родников был роскошней равным образом таинственней изысков Золотого дворца.

Перед началом пиршества у входа во салон расстилалась большая бычья шкура. На шкуру ставился больший скудельница от вином. Мобед-Мобедан со золотым посохом на руке, поглаживая бороду, украшенную самоцветами, благославлял идущих нате пир, предлагал им винишко равным образом провожал на зал.

Вот да пока перворазрядный коген топтался нате бычьей шкуре на ожидании послов.

Баруменд, вроде равно дитя Джавидана - Кялдания, от головы поперед пят "была одета во красное. Свекровь равным образом жена сына расставляли блюда из угощениями в широкой скатерти. Им помогали повара со белыми повязками держи рту. Перед каждым тюфячком стоял кувшинчик не без; муганским вином, а поблизости кувшина - красноглиняный кубок. Гостей ожидали сочные душистые дары помоны благодатных садов.

Баруменд хлопотала, желая, в надежде послы равно менструация остались довольны ее сыном. "Если б Абдулла был жив, увидел бы, наравне сияет черная дыра Бабека. Я судьбу Бабека в сне увидела. Вот неравно бы равно Джавидан был жив. Великому Ормузду виднее. Я рада, что-нибудь Кялдания выпала получай долю Бабека, хорошая возлюбленная невестка".

Бабек пришел во пиршественный зала заранее гостей. Он был на боевых доспехах. Это отсюда следует его привычкой. Он, в духе Мотасим, даже если спал невыгодный выпуская оружия с рук. Бабек сел, сложив лапти по-турецки. Справа да по левую руку с него расположились военачальники. Перед Бабеком лежала большая, цветная карта. Это была карта, начерченная философом аль-Кинди. Бабек размышлял, сезон с времени ставя какие-то знаки. Гору Хаштадсар спирт обвел кружком.

- К подножью этой вершина мира нам полагается дать повод по части меньшей мере десятитысячное войско, а сызнова двадцать тысяч сберегать во запасе. Потому моя персона созвал начальников всех крепостей. Посмотрим, насколько пеших равным образом конных они выставят.

Военачальники внимали молча. Без позволения Бабека шишка на ровном месте неграмотный смел разорвать его. Вошел телохранитель. У него во руках был искалеченный голубь. Письмо, привязанное для лапке птицы, было во крови.

- Великий вождь, наши соколы схватили сего голубя.

- Дай-ка мне.

Телохранитель протянул голубя Бабеку.

Раненый голубь, мигая глазами, ведь бился во всем телом, так пускал на течение кровный клюв, пытаясь отделаться через рук Бабека. Бабек вынул изо золотого кольца получи и распишись лапке голубя письмо, а птицу возвратил телохранителю.

- Это - смелый голубь110. Обычай никак не велит сразить его. Отпусти.

Телохранитель взял голубя, паки поклонился Бабеку равным образом вышел. Бабек, свернув карту, раскрыл письмо.